——Древняя история повествует.
Это история одного короля и одной девушки.
История о том, как король, бывший одиноким, встретил девушку и перестал быть одиноким.
История о борьбе одинокого короля и о начале Императорской гонки, что определит её исход.
История о решимости девушки, возжелавшей быть рядом с этим королём и твёрдо определившей, как должно быть устроено её сердце.
Однако надежды и чувства, что лелеяли одинокий король и одна девушка, начали тускнеть под гнётом неостанавливающегося кровопролития, утекающих жизней и бесчисленных кончин, что громоздились одна на другую.
История начинает меняться.
Началом тому послужила трагедия, постигшая одну девушку в то время, пока одинокий король сражался.
△▼△▼△▼△
——Не успела я и глазом моргнуть, как началась «Церемония избрания императора».
Таково было искреннее впечатление Айрис, и именно оно стало причиной, по которой она, чувствуя свою полную неготовность, сильно укоряла себя.
Она была готова. Но теперь осознала, что эта готовность была лишь иллюзией.
Честно говоря, Айрис думала, что «Церемония избрания императора» начнётся ещё очень не скоро — что настоящая борьба Югалда за титул императора произойдёт через много лет.
Однако, похоже, столь беззаботной была только Айрис.
«Прежний император, Радокайн Волахия, почил, и начинается "Церемония избрания императора". — Я, девятнадцатый принц, желаю взойти на императорский престол. Ожидаю вашей доблестной борьбы».
Объявление Югалда, обращённое ко всему владению Эльканти, было, благодаря магическому устройству, которое Уитекер откуда-то раздобыл, передано на всю территорию.
По воле случая, именно это объявление послужило толчком к началу «Церемонии избрания императора» в полном масштабе. — Нет, возможно, только Айрис полагала, что это вышло случайно.
На деле же стратегия и политика лагеря Эльканти, который представлял Югалд, не были подробно разъяснены Айрис.
И дело было не в том, что Айрис, не разбирающуюся в военном деле, презирали как всего лишь девушку из глухой деревни...
«...Какой же я никчёмной себя чувствую».
Обессиленно опустив своё тяжёлое тело на кровать, Айрис прокляла себя.
Проклятая собой, плоть Айрис пылала жаром, и эта горячка приковала её к постели примерно со времени начала «Церемонии избрания императора».
Сейчас Югалд вёл войска своего владения в поход для сражения с другими принцами.
По плану, Айрис, отвечающая за бытовые нужды Югалда, должна была сопровождать его и в этом походе. Но, вопреки её рвению, горячее тело не слушалось, и в итоге ей пришлось остаться в поместье, с горечью кусая локти.
И, несмотря на досаду от собственной бесполезности,
«Я и вас, Сэнсэй, заставила остаться в поместье...»
«Ох, больному не следует о таком беспокоиться, мой. К тому же я и сам мало чем могу помочь на поле боя, мой. На боеспособность это не повлияет, мой».
«Но ведь вы, Сэнсэй, хотели отличиться своими короткими когтями и большим носом, верно?»
«Я гожусь разве что на рытьё нор и в разведку, мой! И ты это знаешь, мой!»
Громко фыркнув своим большим носом, Линекк, ухаживающий за Айрис, повысил голос. В ответ на такое поведение Линекка Айрис натянула одеяло повыше и прошептала: «Простите».
На слабый голос Айрис Линекк покачал головой: «Тяжёлый случай, мой».
Как видно, из-за того, что Айрис слегла с жаром, даже Линекк оказался заперт в поместье.
Линекк говорит, что это не имеет значения для большинства, но штрафной отряд под командованием Волкаса, как слышала Айрис, является основной силой армии Эльканти. Если подумать, что у Линекка, как одного из его членов, тоже была незаменимая роль, то существование Айрис — сплошной вред для союзников.
«Ты слишком много думаешь, мой. Не беспокойся, у меня полно замен, мой».
«Замены есть, но...»
«Я там занимаюсь подобием врачевания на поле боя, мой. Даже без меня, если мои уроки и знания живы, ребята в отряде должны справиться сами, мой».
Приговаривая это, Линекк, сидя рядом с постелью Айрис, растирал несколько видов трав в ступке, готовя для неё целебный отвар.
Его привычные движения выглядели даже более профессионально, чем у настоящего целителя, который когда-то лечил Айрис, когда она тяжело болела. Настолько профессионально, что совсем не верилось, будто у Линекка есть много замен.
«Ну-ка, выпей всё до дна, мой. Предупреждаю, вкус будет ужасный, мой».
«Ну что вы, Сэнсэй, разве может быть невкусным лекарство, приготовленное вами... Гуэ!»
«Я же говорил, мой».
От ошеломительного вкуса, который заставил её ошибочно принять его за яд, она невольно вскрикнула. Однако, как существует поверье, что невкусное лекарство нейтрализует плохое внутри тела, она, пересилив себя, выпила всё, и ей показалось, что оно начинает действовать.
«Это просто внушение, мой. Скоро тебе снова станет плохо, мой».
«Сэнсэй, будьте ко мне помягче...»
«Я не могу говорить обнадеживающих вещей, мой. Просто если терпеливо переносить эту горечь и страдания, то в конце концов наступит выздоровление, мой. В любом деле нужно идти шаг за шагом, неуклонно, мой».
«В любом деле — неуклонно...»
Запивая водой оставшуюся во рту горечь, Айрис опустила глаза.
Думала она, услышав эти слова, не о своём самочувствии, а о Югалде.
«Как сейчас, интересно, поживает Его Превосходительство?»
«С передовой регулярно поступают донесения, мой. Похоже, Волкас очень рвётся в бой и отличился, мой. Ради госпожи Айрис, мой».
«...С такими-то манерами, а он, оказывается, верен своим словам».
Из рассказа Линекка Айрис вспомнила Волкаса, который зашёл к ней перед отправлением.
Тот, кто безжалостно насмехался над Айрис, свалившейся от жара, сказал, что и без неё добьётся таких же результатов, и ушёл. Айрис не сомневалась, что эта грубоватость была проявлением заботы о ней.
И ведь действительно, он выполняет обещанное, что немалого стоит.
«Скорее, раз он делает то, что сказал, то он более достойный, чем я...»
«Госпожа Айрис!? Ты плачешь, мой!?»
«П-простите. Это я от своей непоколебимой никчёмности расплакалась. Продолжайте, пожалуйста».
Вытерев набегающие слёзы рукавом, Айрис попросила Линекка продолжать. Линекк, с беспокойством поглядывая на неё, кашлянул «кхм» и сказал:
«Их Превосходительства неуклонно выполняют план наступления, мой. Изначально принцы, имеющие право наследования престола, в "Церемонии избрания императора" делятся на две фракции, мой. Принцы, которые сражаются за престол, и принцы, которые признают поражение в обмен на сохранение своих владений, мой».
«...Но ведь просто признать поражение нельзя, да? Это...»
«— Принца лишают жизни, мой. Взамен можно заключить договор, что лишних жертв среди подданных не будет, а на родной дом не возложат ненужного давления, мой. Естественно, у домов, где "Церемония избрания императора" застала принца ещё малолетним, выбора нет, мой».
«——»
«Говорят, что с принцами второй категории всё идёт по предварительной договорённости, а с принцами первой категории начались столкновения, в которых наши одерживают победу, мой».
При известии о победе Югалда Айрис не могла радоваться безоглядно.
Победа Югалда означает, что кто-то из его кровных братьев и сестёр лишится жизни, и что он сам шаг за шагом идёт по кровавому пути.
Но дело не в том, что она страшилась, что он наденет окровавленную корону.
Айрис уже смирилась с тем, что именно она стала причиной, по которой Югалд решил встать на путь гегемона, и готова принять этот факт.
Она не может безоглядно радоваться потому, что заставила Югалда идти одному.
«Начавшийся Король с терниями» и женщина, заставившая его начать, намеревались вместе утонуть в крови.
И всё же...
«...Если это навевает тоску, я всё-таки устрою тебе возможность поговорить с Его Превосходительством, мой. Для борьбы с болезнью нужен и боевой дух, мой».
«Сэнсэй, как вы думаете, сколько раз меня уже бросало в жар от высокой температуры? Я и без ваших советов знаю, как бороться с болезнью».
«Шутки у тебя невесёлые, мой».
Высунув язык, Айрис попыталась пошутить, но Линекк не клюнул. Наверное, у неё совсем не получилось изобразить нужное выражение лица, и она снова разозлилась на свою никчёмность.
Как бы то ни было, Айрис отказывалась от предложения Линекка — воспользоваться «Зеркалом для беседы», через которое связываются с фронтом, и поговорить с Югалдом, находящимся далеко.
Причина была очень простой и эгоистичной.
«Я тоже не хочу привыкать разговаривать с Вашим Превосходительством через зеркало...»
Будучи «Королём с терниями», он держался ото всех подальше — нет, он выбрал путь держаться подальше сам, чтобы не ранить окружающих. С помощью Уитекера он научился общаться с людьми через «Зеркало для беседы», но Айрис не могла безоговорочно это приветствовать.
Это не ревность к тому, что кто-то, кроме неё, может говорить с Югалдом.
Не скажу, что таких чувств нет совсем, но причина, по которой Айрис не нравится зеркало, в том, что оно кажется ей символом, делающим Югалда одиноким ещё более отчётливо.
Это удобно. Но если в будущем общение с Югалдом таким образом станет обычным делом, никто уже не захочет, сдерживая боль, стоять перед ним лично.
«По крайней мере, я...»
Айрис понимала, что ей, не знающей на себе боли от терниевых пут Югалда, не следует так говорить, но ей хотелось оставаться человеком, способным напрямую прикасаться к Югалду.
По этой причине Айрис отказывалась разговаривать с Югалдом через «Зеркало для беседы».
«...Это вопрос чувств госпожи Айрис и Его Превосходительства, мой. Я не могу ничего авторитетно заявлять, мой».
«Простите, Сэнсэй. Но Его Превосходительство, похоже, чувствует то же самое».
Перед отъездом Югалд, пришедший проститься с Айрис, лежавшей на кровати, сам сказал, что не хочет связываться с ней через «Зеркало для беседы».
Айрис порадовалась, что у них одинаковые причины и чувства.
Именно поэтому она хотела поскорее вылечиться и оказаться рядом с Югалдом на поле боя——
«М? Кто там, мой?»
Внезапно в дверь спальни постучали, и Линекк, тряхнув носом, поднялся.
Когда он направился ко входу, его фигура исчезла из поля зрения лежащей Айрис. Но тут же послышался его удивлённый возглас: «Мой!?»
«Здравствуйте, здравствуйте, простите, что беспокою вас в такое трудное время, госпожа Айрис».
«А... господин Уитекер?»
Под звук шагов по ковру, с весёлым голосом и улыбкой появился худощавый мужчина.
Это был рыжеволосый мужчина с тонкими, как нитки, глазами, которого Айрис много раз видела рядом с Югалдом через зеркало — сам Уитекер Голдарио. Айрис, забыв о лихорадке, удивлённо захлопала глазами.
«Как вы здесь оказались...»
«Как? Конечно же, в гости, в гости. Когда моя госпожа, любимая наложница господина Югалда, которому я служу, слегла в постель, а у меня как раз были дела на переговоры в этих краях, нельзя было не заглянуть».
«Нельзя не заглянуть, пользуясь случаем? Нехорошо так говорить, мой».
«Ой, прошу прощения. Уж больно честный у меня характер. Ха-ха-ха-ха».
Снимая шляпу, Уитекер улыбнулся лежащей больной Айрис. Удивление Айрис всё не проходило, пока она смотрела, как Уитекер привычно реагирует на редкую язвительную реплику Линекка.
Тем не менее она кое-как приподнялась на кровати и сказала:
«Простите, что заставила вас специально приехать. И ещё — мы впервые встретились лично, а я встречаю вас вот так...»
«Ах, не нужно напрягаться. Раз уж я пришёл навестить больную, я в курсе, что вы не в лучшей форме. Так даже лучше, с точки зрения моих гостинцев».
«Гостинцев?»
Напугав Айрис таким заявлением, Уитекер кивнул на её вопрос «да» и сунул сумку, которую держал в руках, Линекку.
Линекк, которому насильно всучили сумку, удивился, но его изумление стало ещё более заметным мгновение спустя.
«Мой!? Г-где вы раздобыли такие редкие целебные травы... Да ещё и полную сумку, мой!?»
«Моя семья издавна славится умением добывать подобные вещи в широком ассортименте. А что с ними делать дальше, лучше знаете вы, господин Линекк, а не я».
«О-ответственность велика, мой...»
«Естественно. — Это же лечение любимой наложницы Его Превосходительства. Вы ведь не думали, что это просто лёгкое сидение в тылу, верно?»
Ошеломлённый содержимым сумки Линекк замолчал, услышав продолжение слов Уитекера.
На эти резкие слова Айрис окликнула его: «Господин Уитекер».
«Сэнсэй ко мне хорошо относится. Не говорите так».
«Ой, прошу прощения за грубость. Господин Линекк, тоже простите, если я вас обидел».
«Нет, ничего, мой. Что вы сказали, то правда...».
«Чтобы не раздражать вас ещё больше, у меня есть дело, которое я хотел бы обсудить только с госпожой Айрис. Не могли бы вы оставить нас наедине?»
«Мой!?»
Извинившись и получив согласие, Уитекер тут же, не дожидаясь, переключил тему.
Линекк был сбит с толку его красноречием, а Айрис нахмурилась из-за содержания. Уитекер хочет поговорить с ней. Наедине.
«Разумеется, по делу, касающемуся Его Превосходительства».
«...Сэнсэй, пожалуйста».
Слова Уитекера, будто прочитавшего её мысли, заставили Айрис попросить об этом Линекка. Линекк немного поколебался, но в конце концов, сгорбившись, вышел из спальни.
Глядя на это, Айрис подумала, что поступила немного плохо.
«Итак, позвольте ещё раз спросить, как ваше самочувствие, госпожа Айрис? Насколько мне известно, у вас и раньше, когда вы жили в деревне, были проблемы с выносливостью».
«Да, это так. После взросления я думала, что стало намного лучше, но...»
«Последний год был довольно бурным, не так ли? Встреча с Его Превосходительством Югалдом, потеря родной деревни и семьи. Непривычная аристократическая жизнь, и всему, что нужно было выучить и запомнить, не хватало пальцев на обеих руках, да ещё и началась "Церемония избрания императора" Его Превосходительства».
«Вы выражаетесь несколько бесцеремонно, да, это так».
«Простите, я такой — умею говорить только напрямую».
Когда перечислили события, произошедшие с Айрис за последний год, можно с уверенностью сказать, что это было самое насыщенное время в её жизни.
Столько дел свалилось одно за другим, что было от чего выбиться из сил.
Но она не хотела выдыхаться. На самом деле никто другой, кроме неё, — в первую очередь сам Югалд, которому приходится тяжелее всех, — продолжал энергично решать проблемы.
«Я ненавижу себя за свою слабость...»
«Вы считаете себя слабой, госпожа Айрис? Извольте пошутить».
Когда Айрис прокляла свою непослушную судьбу, услышавший это Уитекер поднял бровь.
Айрис заподозрила иронию в этих неожиданных словах, но по его глазам-ниточкам, не позволявшим заглянуть внутрь, всё же не было видно, что он зло шутит.
«Из-за рода своей работы я видел много слабых людей. Но мне и в голову не придёт назвать слабой вас. Не могу согласиться».
«Н-но ведь на самом деле у меня вот так жар...»
«По-моему, физическая слабость и оценка "сильный-слабый" находятся на разных чашах весов. Возьмём, к примеру, ваши отношения с господином Линекком и господином Волкасом».
«Отношения с Сэнсэем и Волкасом».
«Да. Разве эти двое и штрафной отряд не являются врагами, убившими вашу семью?»
От произнесённых ровным тоном слов у Айрис перехватило дыхание, и она посмотрела на Уитекера.
«Простите. Как я уже говорил при нашей первой беседе, я расследовал всё, что касается окружения господина Югалда, включая и вас. Разумеется, я знаю и о деревне».
«Да, так... Нет, я ведь не скрываю этого. Просто думаю, что если об этом громко заявить, то меня не поймут».
«Это верно. Когда я впервые узнал эту историю, я подумал, что это неудачная шутка. Ведь обычный человек ни за что не примет такого решения. Ни вы, ни Его Превосходительство».
По манере речи Уитекера, как и по глазам за щёлками век, нельзя было прочесть эмоции.
В ней не было ни гнева, ни радости, но и спокойным, бесстрастным перечислением это не звучало. Если подобрать слово, то в ней чувствовалось возбуждение.
Голос Уитекера звучал горячо от ожидания, и он потёр руки перед лицом.
«Я понимаю, что господин Югалд мыслит не так, как другие. Он, как "Король с терниями", был вынужден жить иначе, чем обычные люди. Но вы, госпожа Айрис, — что же вы?»
«...Я?»
«Вы были всего лишь простой деревенской девушкой, без каких-либо особенностей в происхождении. Почему же вы смогли смотреть на вещи так же, как этот необычный человек? — Неужели причина в том, что вы, переболев тяжёлой болезнью, стояли на пороге смерти?»
«...Не думаю, что это не имеет отношения к делу».
Подавленная многословием Уитекера, Айрис кивнула в ответ на его вопрос.
В прошлом — кажется, в тот самый день, когда она потеряла родителей и решила оставить Волкаса в живых, — она уже рассказывала Югалду то же самое.
Она тяжело болела и была при смерти, но выжила благодаря какому-то чуду.
Возможно, из-за этого опыта она ощущала «смерть» ближе, чем кто-либо другой. Но это касается не только Айрис — те же солдаты и наёмники, чья профессия — сражаться на поле боя, испытывают то же самое.
«Нет, скорее, эти люди куда более стойкие, чем я. Так что мои мысли не такие уж и особенные...»
«Но никто другой не может и не пытается этого сделать. Я считаю этот выбор поистине "драматичным", госпожа Айрис».
«...Драматичным».
«Стремиться к этому — мой жизненный принцип. — Завидую тому, кто способен на такое».
Вероятно, Уитекер принадлежит к тому типу людей, которые умело притворяются. И этот разговор в спальне, и те образы, что он показывал через зеркало раньше, — он всё время играл роль.
Именно поэтому Айрис почувствовала, что только эта последняя зависть была его истинным чувством.
«Но разве это не доказывает, что я не слабая...»
«Вы ведь не считаете слабым и Его Превосходительство, правда? А раз вы способны смотреть на вещи так же, как он, то и вы не слабы, госпожа Айрис».
«М-да... Мне кажется, меня обводят вокруг пальца».
Прекратив тереть руки, Уитекер развёл их в стороны, и на его слова Айрис выразила недовольство. В ответ он рассмеялся.
«Послушайте, я же больная, помните? Если вы пришли меня навестить, то извольте делать это как положено. Неужели вы прогнали Сэнсэя, чтобы поговорить об этом?»
«Ах, нет, не в этом дело. Мне нужно кое-что у вас спросить, госпожа Айрис. — Слышали ли вы когда-нибудь о болезни под названием "Болезнь берсерка"?»
«...Нет?»
«Дело в том, что, возможно, та тяжёлая болезнь, которой вы страдали в детстве, и была этой самой "Болезнью берсерка"».
«Э...»
От неожиданного заявления Уитекера глаза Айрис широко раскрылись.
Незнакомое название болезни, «Болезнь берсерка». Ей говорят, что это была та самая болезнь, от которой она когда-то страдала, и это было похоже на то, как если бы ей вдруг назвали имя её давнего врага из детства.
Однако потрясение Айрис на этом не закончилось.
«Эта "Болезнь берсерка", говорят, была своего рода эпидемией, свирепствовавшей в эпоху Войны с ведьмой, и сейчас она почти истреблена, но, по-видимому, иногда передаётся по наследству в роду. Думаю, если проследить историю ваших родителей или бабушек и дедушек, вы найдёте среди них заболевших».
«Вот, значит, как... Я не знала. Целитель тогда сказал, что это вряд ли повальная болезнь, наверное, какое-то местное заболевание».
«Похоже, тот целитель, хоть и не знал точно, сделал всё возможное. Он помог вам выжить тогда и поддерживал ваше состояние в стабильном состоянии до сегодняшнего дня».
«Да, благодаря целителю...»
Пытаясь вспомнить чувство благодарности к спасителю, чьё лицо уже стёрлось из памяти, Айрис замерла.
Что только что сказал Уитекер? Он сказал «стабильное состояние»?
«Стабильное... то есть...»
«Это значит, что вы не излечились полностью. Причина, по которой вас много лет мучили проблемы с выносливостью, в том, что "Болезнь берсерка" до сих пор действует в вашем теле. Более того, эта болезнь постоянно прогрессирует».
«— Та-ак...»
Услышав о прогрессировании болезни, Айрис, забыв о жаре, почувствовала, как всё тело покрывается холодом.
Она собиралась как можно быстрее поправиться и поспешить к Югалду. Но вместо того чтобы сбыться, её планам грозит гораздо более серьёзная проблема.
«Я...»
Когда-то, в бреду от жара, Айрис остро ощутила «смерть».
С тех пор она не испытывала сильного страха перед собственной смертью. — Но сейчас она отчётливо понимала, что если она умрёт, то всё, что с ней связано, рухнет.
«Я не могу умереть...! Что же мне делать?»
«——»
«Скажите, что мне делать, чтобы не умереть!? Как мне остаться рядом с Его Превосходительством...»
«Я же сказал. "Болезнь берсерка" — истреблённая болезнь. Поэтому даже среди опытных целителей мало кто знает о самом её существовании».
«Т-тогда и способа лечения...»
«— Собрать необходимые для лечения травы тоже было непросто».
«Э...»
Среди громкого стука сердца она с опозданием разобрала слова Уитекера. Подняв голову, Айрис увидела, что Уитекер аккуратно поправляет шляпу.
И на его лице под шляпой играла улыбка.
«Трава, которую я отдал господину Линекку, и есть то самое лекарство. "Болезнь берсерка" — это уже побеждённая болезнь, способ её уничтожения известен. Беспокоиться не о чем».
«Ах, ах, ах, вы... Вы специально, да!?»
«Ха-ха-ха, у вас было довольно "драматичное" выражение лица».
От невероятно злой шутки Уитекера голос Айрис сорвался на визг.
Он же, словно приняв это за аплодисменты, церемонно поклонился, оставил на лице всё ещё более разгорячённой Айрис мерзкую улыбку и повернулся спиной.
«На этом мои дела окончены. Пожалуйста, поправляйтесь, госпожа Айрис. Каждый раз, когда с вами что-то случается, Его Превосходительство приходит в волнение, и приходится вносить коррективы в различные планы».
«Я всё расскажу Его Превосходительству!»
«Такая мелочь не пройдёт, ведь вы не сможете этого сделать».
Выдавленная жалкая попытка возразить была отражена беззаботной улыбкой, и Айрис потерпела полное поражение. Удовлетворённый этим, Уитекер вышел из спальни, а Айрис упала на кровать.
Голова гудит от жара, но она не знает, то ли это просто недомогание, то ли сказывается поток эмоций, бурлящих внутри.
«Болезнь берсерка...»
Она вдруг узнала имя своего давнего врага, поняла, что это грозный противник, способный её убить, но также узнала, как одолеть этого грозного врага, и всё для этого уже подготовлено.
Айрис не знала, стоит ли злиться на дурной вкус Уитекера или плакать, но если говорить только о той надежде, что в итоге была предложена...
«Я тоже могу жить...»
М