– – Древняя история повествует.
Это история одинокого короля и одной девушки.
История о том, как одинокий король встретил девушку и перестал быть одиноким.
Всё это – воспоминание, мгновенное, как взмах ресниц, страстное, как пламя, сжигающее всё дотла, настолько яркое, что за него можно отдать всё, и история, ведущая в будущее, которому было отдано всё.
История короля и девушки, которая надолго останется в сердцах людей как сильное, сильное пламя.
Это древняя история, содержащая в себе исторические факты, не вошедшие в записанное повествование.
△▼△▼△▼△
– – Девятнадцатый принц Священной империи Волахия, Югардо Эрканти.
Младенец, которого впоследствии назовут «Императором терний», родился в семье Эрканти как девятнадцатый сын, унаследовавший кровь прославленного императора Радокаина Волахии.
Семья Эрканти, один из знатных родов, издревле служивших Волахии, была редкой семьёй в империи, где царил железный закон «Имперцы должны быть сильными», которой было дозволено заниматься делами, отличными от военных.
В империи Волахия, суровой к тем, кто не мог проявить доблесть на поле боя, только семье Эрканти был дарован титул особого высшего графа за их политическую силу и связи со многими сторонами.
Такое особое отношение к семье Эрканти не вызывало радости у других домов.
Мало того что за их спинами шептались, будто они добились благосклонности столицы интригами, эта борьба между аристократами не утихала до тех пор, пока не обнажались мечи.
– – В конечном счёте, кто стоял за этим заговором, так и не было выяснено и в последующие времена.
Достоверно лишь то, что чья-то злая воля, пожелавшая устранить дом Эрканти, направила остриё на ещё невинного младенца Югардо Эрканти.
И эта злая воля привела к тому, что жизнь Югардо Эрканти, история империи Волахия и даже судьба мира были решающим образом искажены.
△▼△▼△▼△
Маленькая ничем не примечательная деревня на окраине владений дома Эрканти подверглась нападению.
То, что эта ничем не примечательная деревня стала целью разбойников, вероятно, следует считать результатом стечения несчастий как для жертв, так и для преступников.
Нападать на небогатую деревню – дело малодоходное и опасное для самих разбойников.
Тем не менее разбойники сделали это, что свидетельствует о том, насколько они были загнаны в угол, и просто так случилось, что эта деревня оказалась в пределах их досягаемости.
– – А тот факт, что неподалёку от этой деревни постоянная армия дома Эрканти проводила учения, и предопределил противоположную судьбу деревни и разбойников.
Когда по всей деревне были подняты флаги с гербом дома Эрканти, а тела разбойников, уничтоженных регулярными войсками, были сожжены, в деревне устроили пир.
Это был приём для солдат гарнизона, которые вызвались помочь восстановить деревню после уничтожения разбойников. Чтобы не пренебречь доброй волей жителей, солдатам поднесли вино, еду и песни.
«– – – –»
Слушая этот шум издалека, Югардо Эрканти стоял один на холме.
Пока он, слушая доносившиеся с ветром песни и смех, искал у звёзд путь, чтобы отдалиться от них, сам того не заметив, он оказался на невысоком холме. Его фигура, не способная смешаться с весельем, выглядела жалкой, и вряд ли кто-то подумал бы, что это молодой господин этих земель Эрканти.
Однако Югардо, которому исполнилось двадцать лет, был бесспорным господином земель Эрканти и главным действующим лицом, предотвратившим угрозу нападения разбойников на деревню в его владениях.
В то время ходили слухи о банде негодяев, разорявших соседние земли. До Югардо дошли слухи, что смешанная группа, сформированная из бродяг разных земель, движется и в его владения.
Тогда Югардо, притворившись, что проводит учения постоянной армии, организовал патрулирование близлежащих деревень, где вероятность нападения была высока, и в результате принял меры для уничтожения этих разбойников.
Впрочем, Югардо не стремился выставлять напоказ эти факты.
Ему было достаточно того факта, что спокойствие жителей было защищено до того, как оно было бы фатально нарушено. Не было нужды, чтобы жители осознавали это больше. – – И о том, что он «Король терний».
«– – – –»
Тот, кто приближается к Югардо, страдает от уз терний.
Это был неизменный факт с тех пор, как Югардо себя помнил, и это была неизбежная судьба, по непонятной причине преследовавшая его по жизни.
Узы терний, ранящие без разбора и родных, и слуг, и жителей, и преступников, заставили людей называть Югардо «Королём терний» и вынудили его жить в одиночестве.
Поэтому Югардо и сейчас, вдали от радостного шума людей, один на холме.
«– – – –»
Хотя он и не мог присоединиться к пиру, у Югардо было много дел.
На учениях, на которых он настоял, чтобы сопровождать, насколько он мог видеть издалека, все солдаты гарнизона занимались серьёзно. И в последующем уничтожении разбойников их работа была выдающейся.
Поскольку он не мог с ними говорить, он должен был справедливо вознаградить каждого из них.
Да, даже будучи один, он должен был сделать многое.
«Не правда ли, душе спокойнее считать звёзды в небе, чем смотреть в кромешную тьму?»
Этот голос раздался со спины, когда он был погружён в такие размышления.
Югардо испытал шок, словно в него ударила молния, и сильно пожалел о своей беспечности. Он уже давно никого не подпускал к себе так беззащитно.
Будучи одним из императорской семьи Волахии и «Королём терний», это было непростительной ошибкой.
Однако...
«Эй, вы ведь тот, кто командует солдатами? Вам не одиноко стоять здесь одному?»
В поле зрения Югардо, поспешно обернувшегося, стояла простая деревенская девушка с собранными в хвост льняными волосами и бледной, ненакрашенной кожей.
И, как ни странно, совершенно спокойно, в окружении десятка чёрных овец, толпящихся вокруг её пояса.
«Почему...»
«А?»
«Почему тебя окружает так много овец?»
Девушка, как нельзя лучше воплощавшая пасторальный образ, поразила Югардо, всё ещё находившегося под впечатлением, и он задал вопрос, основанный на увиденном.
На самом деле Югардо должен был отогнать девушку, прежде чем узы терний сожмут её сердце.
Но, не сделав этого, на вопрос Югардо девушка, погладив одну из овец, уткнувшуюся носом в её пояс, ответила:
«Наверное, ... личная харизма? Меня всегда легко любили. Животные».
«Вот как. ... Личная харизма действует и на животных».
«Ой, вы приняли это всерьёз...! Нет, это потому, что я обычно за ними ухаживаю. Кормить их и выгуливать — моя работа».
Девушка ответила, поглаживая овец одной рукой и помахивая другой. Затем она перевела взгляд на деревню, на пиршество с кострами, и сказала:
«Э-э, а вы, солдат, не любите животных? Поэтому и ушли из деревни, и стоите тут один, задумавшись?»
«– –. Нет, я ушёл не потому, что не люблю овец и коров. Шерсть и молоко — незаменимый источник дохода для вашей деревни. В будущем также растите их больше и крупнее».
«Вы серьёзно думаете о кошельке деревни...»
Когда он высказал своё мнение о животноводстве в деревне, девушка очень удивилась.
Реагируя на это, Югардо оглянулся на свои слова, но не нашёл в них ничего странного. По правде говоря, ему не хватало знаний и опыта, чтобы понять, что именно было странным.
«Если мои слова задели тебя, я извинюсь. У меня не было намерения оскорблять тебя или возражать против годового плана животноводства, который, должно быть, составляется в деревне».
«Нет-нет! Вовсе нет, они меня не задели... К тому же, я не знаю результатов обсуждения того, как в будущем продавать нашу шерсть!»
«Что? Но разве не странно, что тебе, как одной из работниц в таком маленьком сообществе, как деревня, не сообщили о такой политике? ... Или, может быть, у тебя не всё гладко с жителями деревни?»
«Мне бы не хотелось, чтобы меня жалел человек, который сам сумерничает на холме!»
«– – – –»
«Ах».
Сказав это, девушка, с видом «сказала лишнее», закрыла рот рукой. Но сказанные слова не отменить. Не только для девушки, но и для Югардо.
«Резонно».
Оставив это, Югардо повернулся спиной к девушке, которая, видимо, обиделась.
С самого начала следовало так поступить. Это был ценный случай, когда он обменялся словами с другим человеком на неожиданно близком расстоянии, но «Король терний» не должен был вступать в контакт с людьми...
«Подожди!»
– – как только он сделал такой вывод.
Неожиданно протянутая рука схватила его за рукав, и на этот раз Югардо лишился дара речи.
«– –!»
Даже простое приближение к Югардо уже налагает на других узы терний.
Что уж говорить о реальном прикосновении. В памяти всплыл образ кормилицы, которая, истекая кровью, корчилась в муках. Страдая от уз терний, она скрывала этот факт и продолжала общаться с Югардо — её конец... С тех пор Югардо не прикасался ни к кому.
Вряд ли найдётся другой императорский принц, который сам переодевается и убирает свою комнату, кроме Югардо.
И вот к этому Югардо прикоснулись и остановили.
Невыносимая боль будет терзать девушку, и из её тонкого горла вырвется проклинающий мир вопль...
«Эй, что с вами?»
...должен был.
Но девушка, которая должна была страдать от терний и корчиться в муках, с недоумением смотрела на Югардо. Её рука несомненно тянула за рукав его одежды.
«Почему...»
Это было невозможно. Произошло нечто невозможное.
Почему эта девушка, прикасаясь к Югардо, не страдает от уз терний?
«Ай! Эй, вы!»
Словно в ответ на недоумение Югардо, чёрные овцы, которые вились вокруг девушки, все разом взвизгнули и, бросившись врассыпную, убежали с холма.
Узы терний Югардо не делают различия между людьми и животными.
Они безжалостно останавливают даже сердце маленькой птички, опустившейся на ветку в поисках пристанища. Поэтому в том, что овцы убежали, не было ничего удивительного.
«Ну вот! Что это на них вдруг нашло?»
«Странная как раз ты».
«Эй, это грубо...!»
«М-м, нет, не то. Не то, но...»
Девушка, указав на своё лицо с обидой, заставила Югардо замолчать.
Он хотел подобрать правильные слова, но не мог их найти. В критической ситуации можно положиться только на прошлый опыт, но у Югардо не было накоплено ни успешного, ни неудачного опыта.
Поэтому он не понимал. Не понимал, но...
«Эй, вы не сердитесь?»
«Я? Скорее, это я тебя рассердил».
«Почему я должна... Ах да, нет, вы такой человек. Ну вот, мы оба соревнуемся в осторожности... Глупо как-то».
Девушка засмеялась, прикрыв рот рукой.
Эта её естественная, без напряжения, улыбка принесла Югардо облегчение. Похоже, он всё-таки не рассердил её.
И ещё: девушка, которую он видел так близко, что мог прикоснуться...
«Ты прелестна».
«Ха? Ч-что?»
«– –? Я сказал, что ты прелестна».
«Вы сказали это дважды, нисколько не смущаясь!»
Она отдёрнула руку от рукава, отскочила и закрыла лицо ладонями. Увидев, как её щёки и уши покраснели, Югардо подумал, что она очень быстро меняет выражение лица, и удивился.
Он впервые так близко наблюдал чьи-то эмоции.
Даже когда необходимость заставляла его обмениваться словами с кем-то, на лицах собеседников были либо страх перед Югардо, либо выражение, терпящее боль от уз терний.
Он не помнил, чтобы видел чью-то улыбку, кроме размытого издалека.
И тут он подумал:
«Ты сказала считать звёзды».
«У-ух, сердце ёкает... А? Да, сказала. Кажется, сказала».
«Как тебя зовут?»
«Какой же вы человек, который без стеснения перескакивает с темы на тему! – – Меня зовут Ирис».
«Ирис».
Прокатив это имя на языке — имя девушки, представившейся с всё ещё слегка покрасневшим лицом, — Югардо почувствовал, что оно мягкое и имеет стержень.
«Это название цветка с оранжевыми лепестками, который растёт на западе Волахии. Оно часто встречается в древних стихах, и оно хорошо подходит к цвету твоих волос. Твои родители, давшие тебе это имя, должно быть, имели глубокие познания в цветах».
«Я слышала, что меня назвали в честь прабабушки...»
«Тогда родители твоей прабабушки имели глубокие познания в цветах...»
«Думаю, там не было такого глубокого смысла! Да что ж такое!»
Увидев реакцию девушки, которая будто говорила «как же вы меня замучили», Югардо замолчал.
Сначала он просто сказал то, что чувствовал, хваля её имя, но, похоже, его похвала была не к месту. Впрочем, возможно, это было даже к лучшему.
Потому что он хотел продолжить:
«– – Звезда — это ты, Ирис».
«...Ха?»
«Ты сказала считать звёзды. Ты — моя путеводная звезда».
Было бы запутанно, если бы тот, кому он хотел сказать «звезда — это ты», носил имя, связанное с цветами. И звёзды, и цветы прекрасны по-своему, и в них нет благородства или низости. Ему не хотелось их сравнивать. Тем более если добавить к этому улыбку самой Ирис.
Не было возможности расставить по порядку звёзды, цветы и улыбки.
«– – – –»
От слов Югардо круглые глаза Ирис стали ещё круглее.
Встретив этот взгляд, Югардо слегка опустил уголки глаз.
– – Почему Ирис не страдает от уз терний Югардо — этого он не знал.
Но он боялся копать глубже и менять ситуацию. Если это каприз терний, то стоит ему только возомнить надежду, как она может исчезнуть.
В этот миг было что-то хрупкое, словно только что выдутое стеклянное изделие.
«– –. Странный вы человек».
После короткого молчания Ирис пробормотала это и улыбнулась.
Неожиданная улыбка была тоже прелестна, но в этой улыбке, родившейся в тишине, чувствовалось тепло, похожее на солнечный луч, пробивающийся сквозь листву.
Поэтому...
«Моя путеводная звезда».
«Какое странное обращение, к которому явно не привыкнешь...! Что?!»
«Многого не прошу. Могу ли я надеяться, что снова поговорю с тобой?»
«– –. Такое не нужно специально спрашивать».
Ирис, сделав шаг назад, снова изменила оттенок своей улыбки.
На этот раз в улыбке, как показалось, была примесь лёгкой досады. Югарду было приятно видеть, как меняется её улыбка, и он коротко ответил: «Вот как», — и кивнул.
△▼△▼△▼△
– – Древняя история повествует.
Это история одинокого короля и одной девушки.
История о том, как одинокий король встретил девушку и перестал быть одиноким.
Так под звёздным небом одинокий король и одна девушка узнали друг друга.
Одинокий король впервые увидел улыбку другого человека, а одна девушка — первую радость короля.
«Король терний», который неизменно должен был сжимать всех в своих тернистых объятиях, встретил Ирис — единственную, кого его тернии не могли мучить, и провёл незабываемую ночную встречу.
Это было начало истории, и с этого момента история начнёт стремительно развиваться.
△▼△▼△▼△
«...Совсем, совсем не идёт».
Присев на траву, опершись руками о колени и подперев щёку, пробормотала Ирис.
Под тёплым солнцем, по дороге, обдуваемой тёплым ветром, сегодня снова никто не шёл. В мире царило спокойствие, и Ирис наслаждалась ещё одним безмятежным днём в своей родной деревне.
Но это было ей крайне не по душе.
«А ведь говорил, что хочет ещё поговорить со мной...»
Ворчала Ирис, подперев щёку, и причиной морщин на лбу был один молодой человек.
Прошло около двадцати дней с тех пор, как разбойники, напавшие на деревню, были уничтожены, а на холме во время пира она встретила того юношу... С тех пор он ни разу не приходил в её деревню.
«Конечно, господин, наверное, очень занят».
О том, кем был её собеседник в ту ночь, она узнала позже. Но даже сейчас, когда ей рассказали об этом побледневшие староста и родители, Ирис всё ещё не могла в это до конца поверить.
Ведь она знала слухи о «Короле терний».
Господин земель Эрканти, где жила Ирис, жестокий и бессердечный принц, который безжалостно терзает и врагов, и союзников, — таковы были слухи о «Короле терний».
«Но где же в нём та устрашающая черта господина, который не решался даже присоединиться к пиру?»
Не нужно и говорить, чему верить — реальности или слухам.
В конце концов, Ирис — всего лишь невежественная и необразованная деревенская девушка из глуши. Когда нужно что-то решить или во что-то поверить, у неё нет иного инструмента, кроме собственных глаз.
А её глаза говорят, что называть «Короля терний» страшным — это просто смешно.
В каком-то смысле он, похоже, даже пугающе нечувствителен к своим высказываниям.
«...Моя путеводная звезда».
Такими красивыми словами, таким прекрасным выражением её описывали впервые.
Когда вспоминаешь, щёки становятся горячими, и лицо Ирис краснеет, как помидор. Если бы семья увидела её раскрасневшееся лицо, они могли бы поднять шум, решив, что у неё снова жар.
К счастью, сейчас здесь только овцы, так что можно краснеть сколько угодно.
«Н-ничего я не ожидаю! Он ведь господин, а я всего лишь деревенская девушка. Ничего такого, совсем, совсем...!»
Ирис, оправдываясь скороговоркой, хотя её никто не спрашивал, стукнула овцу, щипавшую траву; та недовольно заблеяла «Мее».
Глядя на отстранённое отношение ов