### Глава 67: «Маг»
Нацуки Субару не мог поверить своим глазам. Увиденное было выше его понимания.
В луже крови лежала Рам, а рядом с ней — обезглавленный Гарфил. Рядом с этими двумя телами стоял Росваал, отряхивая подол одежды — и сделал это он голыми руками.
Хотя Субару только что стал свидетелем невероятной физической техники, он никак не мог поверить, что это дело рук Росваала.
Росваал Л. Мэйзерс был придворным магом, представляющим королевство Лугника. Субару слышал, что он свободно владеет магией высшего уровня и обладает боевой мощью, сравнимой с тактическим оружием.
Слышал. Именно потому, что слышал, он даже представить не мог, что в ситуации, когда магия недоступна, Росваал окажется способен на такую разрушительную силу.
«Полное предубеждение — думать, что маги не умеют сражаться в ближнем бою. Если кто-то с враждебными намерениями попытается выступить против меня, все, конечно, будут думать именно так. ...И, как видишь, именно такова судьба всех этих твердолобых».
Ответ, который точно уловил мысли молчащего Субару, заставил его невольно затаить дыхание.
Росваал провёл пальцем по едва забрызганному кровью лицу, запятнав красным синюю подводку глаз, и улыбнулся. — Это было по-настоящему дьявольски, в том смысле, что в этом можно было утонуть.
«По... почему...»
«М-м?»
«Почему ты убил их обоих... Рам? И Гарфила? Даже Гарфила... Зачем нужно было убивать... его...?»
«Ну, если бы Гарфил был здесь, он бы нам помешал поговорить с тобой наедине. Что касается Рамы... мне действительно жаль. Но я недостаточно силён, чтобы сражаться с Гарфилом в открытую. Я смог убить его сейчас только потому, что застал врасплох».
И удар в эту «спину» прошёл сквозь Гарфила вместе с Рам.
Услышав эти беспечные объяснения причин убийства двоих, эмоции Субару перескочили через гнев и, наоборот, вернули ему хладнокровие.
Нелепая ситуация, нелепый ответ. Если он пытается манипулировать Субару, то вспышка ярости будет как раз на руку Росваалу.
«...»
«Хм-м, удивительно. Я думал, что на эти слова ты разозлишься куда сильнее?»
«Гнев сделал полный оборот и вывернулся наизнанку. ...Я не говорю, что не злюсь. Это очевидно. Очевидно».
«Ну-у, не знаю. С точки зрения желаемого, это хорошая позиция, но если бы это был тот Нацуки Субару, которого я знал, в такой момент он бы непременно бесстрашно заревел и обезумел от ярости. Не так ли, Нацуки Субару-кун?»
Прищурив один глаз, Росваал снова посмотрел на Субару жёлтым зрачком.
Он заметил, что Росваал часто смотрит на собеседника только одним глазом, и притом именно тем, который светится жёлтым.
И когда Субару осознавал, что его собственное отражение находится в этом сияющем жёлтом зрачке, его охватывало чувство крайнего беспокойства.
«Я сам знаю, что был дураком, но это не значит, что я никогда не взрослею. Я понимаю, что это не та ситуация, когда можно просто обезуметь от ярости и...»
«Нет, не то, не то, Субару-кун. Субару-кун. Нацуки Субару-ку-у-ун».
Росваал покачал синими волосами, пригладив их левой рукой, не запачканной в крови, и вызывающе произнёс имя Субару.
В этом безумном жесте Субару почувствовал что-то непостижимое, но не отступил. Не отступил, а наоборот, шагнул вперёд, впиваясь взглядом в лицо клоуна.
«Что ты хочешь сказать?»
«Если ты спрашиваешь, что я хочу сказать, то я хочу сказать тебе вот что. — Поздравляю. Добро пожаловать. Я ждал тебя. Ждал, когда же ты окажешься здесь».
Субару почувствовал озноб, будто по спине провели мокрым пальцем.
Перед ним, точно как сказал, Росваал смотрел на него с радостью. В этом поведении, в этой радости Субару ощущал непонятное, но отвращение.
Не в качестве иронии или чего-то ещё, Росваал испытывал к Субару чувство радости. Проблема в том, что он не может понять ни значения его слов, ни значения этой радости.
«Ждал... когда я встану здесь?»
«Пожалуйста, только не делай глупых ошибок, думая, что я ждал тебя именно на этом месте в этой комнате. Ты должен понять, что я имел в виду не это. Ведь только ты... должен это понять».
«Только я... могу понять...»
У него в голове всплыла картина, как кусочки пазла, общая картина которого была неясна, постепенно собираются. Мало-помалу, в замешательстве, кусочки соединялись, и вскоре начал вырисовываться смутный конечный образ.
И когда он задумался об этом конечном образе, его пронзило чувство «не может быть».
«По-о-онял, Субару-кун? Ты сам, должно быть, знаешь, почему ты, даже видя смерть этих двоих, остаёшься где-то спокойным и сохраняешь самообладание, а не сходишь с ума от ярости... ты на самом деле знаешь причину».
«...»
«Видишь ли, смерть этих двоих не так уж сильно тебя потрясла. Ты удивлён, что они погибли. Возможно, даже испытываешь негодование. Но печали ты не чувствуешь. Вот почему ты не можешь разозлиться на меня здесь и пустить в ход кулаки».
От этих самоуверенных речей Росваала Субару открыл рот, чтобы возразить, но, не сказав ни слова, снова закрыл его.
«Что ты знаешь?!», «Разве может быть, чтобы я не горевал об их смерти?!», «Как ты посмел убить Рам и Гарфила, бесчеловечный ты!»
Кандидатуры для выкрика в голове всплывали одна за другой.
На самом деле эти взрывные эмоции уже несколько раз всплывали в Субару, готовые вырваться наружу, но каждый раз исчезали.
Он злится. Он удивлён. И он, должно быть, скорбит.
Должен скорбеть, но не может возразить на слова Росваала потому, что...
«...Не потому ли, что ты думаешь, что ещё можно всё исправить?»
«Ты...!»
Сердце Субару сжалось от дрожи, от которой, казалось, перехватило горло.
Ему почудилось, что его сердце схватили орлиной хваткой, и это не было метафорой. Его поразил удар такой силы.
Подняв голову, Субару невольно огляделся по сторонам, испугавшись, что чёрная длань явится, чтобы наказать его за нарушение табу. Это было первое наказание после того, как он однажды отрицал существование «Ведьмы Зависти». Тень... какие бы ужасы она ни принесла с собой, одна лишь мысль об этом давила на него болью, выворачивающей душу.
Но...
«...Не идёт».
«Не знаю, чего ты так опасаешься, но... а-а, возможно, это связано с твоим контрактом. По-о-онял. В таком случае, несоответствия в твоих действиях и речах до сих пор обретают смысл».
«Смысл? Нет, прежде чем...!»
Росваал кивнул, приложив руку к подбородку, а Субару с побледневшим лицом задрожал губами.
То, что сейчас сказал Росваал, несомненно, касалось самой сути Субару. А если он коснулся этого, значит...
«Ты... знаешь, что со мной происходит...?!»
«Если только это не противоречит записям в книге. — У тебя есть способ переиграть всё заново. Разве не так?»
Росваал ясно признался, что знает о «Возвращении смертью».
Субару затаил дыхание и тут же понял, что ситуация становится опасной.
Потому что условия стали точно такими же, как во время чаепития с Эхидной.
Если он продолжит разговор с Росваалом, считая «Возвращение смертью» чем-то само собой разумеющимся, снова произойдёт та резня, когда «Санктуарий» был поглощён тьмой.
И до этого, даже в этот самый момент, ведьма могла явиться за Субару, и это было бы неудивительно.
Субару проглотил воздух, задержал его в желудке и, глубоко выдохнув, убедился, что время не остановилось.
То есть наказание от «сердца ведьмы» не наступило. Для самого Субару это было ужасно, но самая мирная возможность была потеряна.
Оставшаяся возможность — это...
«...Молчание — знак согласия, — кто это сказал?»
В то время как Субару, лихорадочно перебирая мыслями, изо всех сил пытался избежать риска, в него вонзился нетерпеливый голос Росваала.
Даже для него эти слова должны были иметь довольно серьёзное значение.
Росваал, которому не понравилось, что Субару игнорирует его молчанием, редкостно нахмурился, но затем сказал:
«Ну что ж, это невероятная история. Возможно, это даже можно назвать добросовестным, если не прибегать к скучным отговоркам, верно?»
«О...»
«О-ох, хорошо. Я сам начал этот разговор, но, наверное, будет нехорошо, если ты ответишь утвердительно или ещё что-то. Именно поэтому ты и не мог рассказать об этом до сегодняшнего дня. Впрочем...»
Росваал прервал Субару одним лишь звуком и многозначительно замолчал.
Субару прикусил губу, а Росваал, бросив на него косой взгляд, непристойно изогнул губы.
«Возможно, ты боялся, какими глазами на тебя посмотрят, если ты расскажешь».
«...!»
«Да, это так. Ведь сила переигрывать мир заново — это нечто невероятное. Воздействие на время — это высочайший предел высочайшего в системе Инь. Даже Беатрис едва может создать застой. Обратить вспять — это из области фантастики».
Субару, чьи истинные намерения были истолкованы неверно, которому заткнули рот и который услышал имя Беатрис, застыл с искажённым от изумления лицом.
В его сознании ярко вспыхнуло последнее выражение лица Беатрис, когда она, пронзённая клинком Эльзы со спины, рассеялась в воздухе.
«Судя по этой реакции, похоже, Беатрис выполнила свою роль».
«Свою роль... Ты... ах, да».
Пользуясь тем, что разговор отклонился от «Возвращения смертью», Субару вытащил своё чуть не унесённое потоком сознание и накинулся на самодовольное лицо Росваала.
Знает ли этот человек о том, как сильно Беатрис кричала от одиночества?
«Ты разве не знал о её страданиях? Всё это время она была привязана к тому особняку, цеплялась за какой-то договор, заключённый много лет назад... И из-за этого она так износилась, стала такой маленькой... Ты же знал её!»
«Ко-о-нечно, знал. Мы с Беатрис давние знакомые. Можно сказать, с самого её рождения. Я всегда знал о той тоске, что была у неё на сердце».
«Тогда...!»
«Не говори мне, что я должен был что-то с этим сделать. Ты и сам должен понимать, мог ли кто-то другой справиться с её печалью?»
Правота Росваала ударила по сердцу Субару, который хотел закричать от гнева.
Он мог бы громогласно обвинить Росваала, заставить его услышать крик скорби Беатрис. Мог бы. Но реальность такова, что в этом нет никакого смысла.
Беатрис уже мертва, и печаль в её сердце уже никому не унять.
Только Субару, у которого есть способ переиграть всё заново, возможно, сможет снова и снова присутствовать при её последних мгновениях. Но как он может исцелить четырёхсотлетнюю печаль?
Ведь у него, даже у Субару, нет способа повернуть вспять те четыреста лет.
Напротив замолчавшего Субару Росваал слегка покачал головой.
Затем он сказал:
«Завидно».
«Завидно? Ты сказал "завидно"?»
Голос переспросившего Субару был низким. Однако Росваал, не заметив этого, кивнул: «Именно так».
«Завидно. Беатрис смогла исчезнуть, исполнив своё заветное желание. То, что ты здесь, разве не означает именно это?»
«Заветное желание? Ты... Ты хочешь сказать, что умереть вот так, как она... было её заветным желанием?!»
«Разве это не то, чего пожелала сама Беатрис? Посторонним нечего соваться в это, и никто не может отрицать чужие ценности. Ни тебе, ни, уж конечно, мне не позволено осквернять смерть Беатрис».
Благовидные слова. Правильные слова. Нет причин — это факт.
Субару и Беатрис были совершенно чужими людьми, Субару так и не смог понять желания Беатрис, и у него не было ни капли желания исполнить его.
Но, несмотря на это, действительно ли всё было хорошо для Беатрис?
— Тогда почему в конце Беатрис защитила Субару?
«Беатрис исполнила своё заветное желание. Я просто завидую этому. — Похоже, моё заветное желание мне самому не исполнить».
«...»
Это было странное высказывание.
Нельзя было чётко сказать, в чём именно заключалась эта странность.
Но определённо где-то была странность.
«Твоё... заветное желание... это...»
«Этого я сказать не могу. Могу лишь сказать, что это связано с контрактом, который я не могу разглашать. То, что я сказал до этого, — это максимум, на что я могу пойти в уступку контракту. Однако вот что я могу сказать точно».
«...»
«Я всегда, всегда, всегда, всегда делаю всё возможное для исполнения своего заветного желания. Я делаю это без колебаний. Я считаю, что не совершаю ни бессмысленных поступков, ни тех, за которые мне должно быть стыдно».
Росваал уверенно заявил, что ему нечего стыдиться своих поступков.
Потрясённый такой гордой позой, Субару медленно почувствовал, как внутри него закипает чёрная злость.
Это была эгоистичная злоба, возникшая из-за того, что он отбросил чувства и мысли, которые оставил позади по пути сюда. Но, тем не менее, он не мог не думать об этом.
«Необходимо, говоришь...? Убить Рам и Гарфила, засыпать этот "Санктуарий" снегом... Ты хочешь сказать, что всё это было необходимо...?»
«Хм, что касается первого... нет, это может всё усложнить. Что касается второго — да, это так. Вот такой я дам ответ, не так ли?»
«РАДИ ЧЕГО?!»
Субару закричал, оскалив зубы и хаотично размахивая руками.
«Ради чего ты творишь такое?! Засыпаешь "Санктуарий" снегом, мучаешь жителей понапрасну... Какова твоя цель? Какой смысл во всём этом? А ну скажи! Росваал!!»
«Это очевидно. — Чтобы изолировать госпожу Эмилию».
«Ч-что, прости?»
«Повторю. Засыпая всё снегом и нанося вред жителям, госпожа Эмилия оказывается в изоляции и впадает в крайне нестабильное состояние. Разве это не произошло?»
Слова Росваала, будто он сам всё видел. Похоже, состояние Эмилии внутри гробницы именно такое, какого и добивался Росваал.
У него не было желания говорить ему об этом прямо. Более того, сейчас слова Росваала были самыми, просто самыми «непонятными» за всё время.
«Это место связано с ведьмой, и госпожа Эмилия как раз сейчас проходит "Испытание", чтобы освободить "Санктуарий". И вот, когда это место поражает локальная климатическая катастрофа... какой взгляд обратят на госпожу Эмилию?»
«Ты...»
«Прямолинейный Гарфил в такой момент был бы очень полезен. Он бы первым заподозрил госпожу Эмилию и громогласно заявил бы об этом. Из-за его громкого голоса все бы подумали: — Эта климатическая аномалия — дело рук госпожи Эмилии».
Догадка Росваала была верна. Можно сказать, Гарфил как раз танцевал у него на ладони. Вернувшийся Гарфил, который первым накинулся на Субару, был абсолютно уверен, что этот ледяной «Санктуарий» — дело рук Эмилии.
Вот так, несмотря на то что есть «тот, кто способен на это», в этом мире, в этом месте есть почва, позволяющая направить всю злобу на Эмилию.
Это и есть тот самый демон предрассудков, от которого Эмилия страдала долгие годы.
«Что будет с изолированной госпожой Эмилией? Она на самом деле слабый человек. Неудивительно, если она захочет отдать всё своё доверие кому-то, кто её поддержит. И было бы замечательно, если бы этот кто-то тоже захотел поддерживать её всеми силами».
«Постой... постой... постой, постой, постой, постой...!»
Пытаясь остановить поток слов Росваала, Субару вытянул руки и призвал к прекращению.
Сейчас ему казалось, что он слышит что-то ужасное.
Сейчас ему казалось, что ему говорят какой-то чудовищный факт.
Сейчас ему казалось, что он слышит то, что не следует...
«Ты не сможешь отвернуться от зависимой от тебя госпожи Эмилии. Это естественно, ведь ты её любишь. Если любимая госпожа Эмилия доверится тебе целиком, ты не сможешь это отвергнуть».
«Та-кого...»
Не может быть.
Такого быть не должно.
Ведь и на этот раз Субару сдержался и не утонул в объятиях цеплявшейся за него в гробнице Эмилии. Сдержался и пришёл сюда.
Он не смог полностью отвергнуть соблазны Эмилии, её шёпот любви.
Но, зная, что это не её истинные чувства, он не стал бы погружаться в них с головой...
«Сейчас ты ответишь: "Нет". И это, к сожалению для меня, так. Просто в тебе сейчас слишком много лишнего».
Перед мучающимся в сомнениях Субару Росваал бесшумно шагнул вперёд.
Услышав, как его нога ступает в лужу крови, издавая влажный звук, тело Субару невольно сжалось.
При приближении Росваала, покачивающего длинными руками и ногами, Субару сглотнул.
«Ты... собираешься меня убить?»
«Убить? Ну и жёсткая же мысль. Мне было бы проблематично, если бы ты умер. При любом раскладе, мне нужно, чтобы ты переиграл всё заново».
«Э...?»
Услышав слова приближающегося Росваала, Субару на мгновение остолбенел.
Но тут же заметил несостыковку в его словах и неверное понимание фактов.
Росваал знает, что Субару может «переигрывать заново», но не знает, что это «Возвращение смертью», триггером которого является «смерть».
Следовательно, он намерен загонять Субару в угол до тех пор, пока тот сам не выберет «переигрывание заново». Возможно, это будет сопровождаться болью, превосходящей мгновенную смерть.
Если у Росваала нет намерения причинить вред Субару, то есть шанс.
— Все, входите!
Подняв руку, закричал Субару.
В тот же миг, когда Росваал нахмурился от этого крика, дверь и окно комнаты, а также окна и двери соседней и гостиной комнат были с грохотом выбиты. И вместе с порывом холодного ветра внутрь влетели маленькие тени — двадцать, и все они оказались маленькими девочками с бледно-розовыми волосами.
Увидев выстроившихся в ряд двадцать девочек с одинаковыми лицами, Росваал прищурился и посмотрел на Субару.
«Я думал, командование копиями передано Гарфилу?»
«Если я собираюсь напасть на того, кто может быть закулисным вдохновителем, я должен был увеличить количество козырей».
— Это был разговор после того, как он вышел из гробницы и поспорил с Гарфилом.
Субару убедил Гарфила, который собирался сразу же броситься допрашивать Росваала, и, прежде чем они двинулись с места, добился от Гарфила передачи прав на командование копиями себе в комнате кристаллов.
Затем он заставил копию Люз ждать снаружи дома, где отдыхал Росваал, подготовив её к вторжению в случае необходимости.
Рем, бывшая заложницей Гарфила, была оставлена на попечение основной личности — Люз, и её отвели в собор, куда эвакуировали всех беженцев и жителей.
Всё это было предусмотрено на тот случай, если исполнителем этой резни окажется Росваал.
— Однако, разумеется, убийство Гарфила и Рам оказалось для Субару полной неожиданностью.
«И что ты собираешься делать, окружив меня?»
«Я был удивлён, что ты так силён голыми руками, но против такого количества ты не выстоишь. Если Гарфил в форме зверя был так силён, что ты не мог одолеть его... »
То, что Росваал пронзил Гарфила вместе с Рам, говорит о том, что у него не было шансов на победу в честном бою с Гарфилом. Несомненно, он всё равно гораздо сильнее Субару, но...
«Я задавлю тебя числом в двадцать человек. Изобью, завалю, и ты выложишь всё, что ещё скрываешь».
«Ты же должен понимать, как важно соблюдать контракт, особенно в твоём положении».
«Жаль, но в моём случае контракт был навязан мне с самого начала, да ещё и с условием, что при попытке его нарушить меня насильно наказывают. Раз наказания нет, значит, я в безопасности!»
Когда в маленьком доме собирается двадцать человек, становится почти как в бочке с селёдкой.
Копии Люз Мейер, лишённые эмоций, по приказу Субару, с отсутствующими лицами набросились на Росваала.
Встречающий их Росваал был безоружен, и одновременно он мог сражаться максимум с двумя.
То, что он управлял погодой снаружи, вышло ему боком, и Росваал, неспособный использовать магию, мог только быть сметён численным превосходством.
Субару, хоть и с трудом, был уверен в победе. Но...
«— Численное превосходство — это, конечно, весомо».
«...»
«Однако решение идти числом против мага — несколько глупо, не находишь?»
Пламя пронеслось по комнате, выжигая всех копий Люз Мейер, оказавшихся на линии огня.
Эта самая «стена огня» мгновенно испепелила всё, что оказалось на её пути, от маленьких тел до самых кончиков голов, превратив их в пепел и вернув в ману.
В глазах Субару это выглядело так, будто красный свет и тепловая волна на мгновение пронеслись по комнате.
«Магия... ведь ты не должен был её использовать...»
«Пока я контролировал погоду, верно. Как ни жаль, но причина, по которой я насылал снег, уже исчезла. Так что я остановился ещё некоторое время назад. Считаю, что это плохо, что я не сказал, но...»
«Что... гх, кха...»
На мгновение потеряв дар речи, Субару почувствовал, как горло перехватило — приблизившийся Росваал схватил его. Откуда в этой тонкой руке столько силы? Субару легко оторвали от земли, ноги его забили по воздуху, и Росваал, замахнувшись, проломил оставшуюся половину окна, которую уже разбила копия, и вышвырнул его на улицу. Тело выброшенного Субару упало на снег, покатилось и остановилось, ударившись о стену.
Снег пополам с грязью набился в рот; отплёвываясь и мотая головой, Субару поднял лицо.
Из дома, словно ведя за собой оставшиеся половину копий, неторопливо вышел Росваал. Не получившие приказов копии не знали, как действовать.
Но Субару тоже не знал, что им сказать.
«Ты всё ещё не собираешься "переигрывать заново", даже после всего этого? И-ли, может, ты уже сделал это? Если подумать, я не знаю, что будет с моим сознанием, если произойдёт "переигрывание". Неприятная ситуация, не так ли?»
Подойдя к самому распластавшемуся на земле Субару, Росваал наклонил голову.
Глядя на этого клоуна снизу вверх, среди боли и нехватки воздуха Субару внезапно выпалил всплывший вопрос.
«Росваал... Ты всё время говоришь о "переигрывании заново"... но...»
«М? Это важный разговор? Давай, я слушаю».
«Мне... ты кажешься странным. Действовать, исходя из чужой способности "переигрывать" — это ненормально. Ты... сам, на самом деле...»
У тебя тоже есть средство сохранять память?
Как и Эхидна, запертая в замке снов внутри гробницы, не наследует ли и Росваал память о прошлом мире, где Субару «возвращался смертью»?
Иначе его беспечное отношение к ожиданию «переигрывания» было бы невозможно объяснить.
«Если это так, то это хорошо. Но тогда я мог бы и с тобой...»
Разве не могли бы мы сотрудничать?
Цель Росваала была неясна, и он совершил непростительные поступки.
Убийство Рам и Гарфила, а также то, что он загнал Эмилию в угол, — этого Субару никогда не простит. Однако ситуация не настолько благосклонна, чтобы он мог позволить себе отмахнуться от силы Росваала, сочтя её ненужной, и отбросить её на эмоциях. Наоборот, ситуация критическая.
Если применима поговорка «если суждено быть отравленным...», то Субару готов проглотить этот яд.
«— Похоже, так не получится».
Однако тонкую ниточку надежды Субару оборвал покачивающий головой Росваал.
Затем Росваал отвёл взгляд от потупившегося Субару и, направив поднятый палец в определённое направление, произнёс:
«Гоа».
Вспыхнул небольшой огонь, и в той стороне, куда было обращено лицо Росваала, загорелась роща.
Когда Субару заморгал от этого внезапного акта разрушения, среди треска горящих деревьев он услышал и другие звуки.
— Это были последние крики маленьких-маленьких зверей.
«Не... может быть».
«Ну что ж. ...Вот, значит, какой конец».
Вскочив, словно подброшенный, побледневший как полотно Субару огляделся по сторонам. Росваал, точно так же меняя позицию на месте, несколько раз резко щёлкнул пальцами, и каждый раз по «Санктуарию» проносились запах горящей плоти, а также высокий, режущий ухо крик.
И когда обугленный труп этого нечто с шумом упал перед ним, Субару наконец ясно понял.
«О, Кролики...!»
Это был один из Великих Кроликов.
Против тех, кто начал постепенно появляться из леса, Росваал использовал магию и сжигал их одного за другим. Даже если они выходили скопом, они становились его пищей.
В битве с большим количеством врагов не было силы, превосходящей Росваала. Даже видя это, сердце Субару сжимал страх.
При закрытых глазах всплывали воспоминания о том, как его тело раздирают острые зубы.
Ощущение потери, когда ему раздирали пальцы, тело, внутренности, было неописуемо.