Когда Субару в одиночку вышел из гробницы, враждебность Гарфиэля возросла настолько, что буквально впивалась в кожу.
Внутри и снаружи гробницы сила холода различалась кардинально. По сравнению с гробницей, где было хоть немного теплее, ледяное «Святилище» с каждой секундой безжалостно высасывало тепло и силы из тех, кто стоял там, не двигаясь. Не прекращающаяся метель и белая пелена, застилающая взор. Казалось, выдыхаемый воздух замерзал на лету, и Субару не мог сдержать дрожь, пробиравшую до самых костей.
Гарфиэль уставился на Субару, который дрожал, обхватив себя за плечи. Скрежеща обнажёнными клыками, Гарфиэль обратил внимание на то, что было за спиной Субару, но:
«Похоже, ты не собираешься показывать морду у себя за спиной, а, ну?»
«Ага, не выйдет. Эмилия сейчас спит внутри».
«Спит, говоришь?»
«Она вымоталась до предела. Похоже, она просыпалась и снова проходила „Испытание“ два дня подряд. И душа, и тело здорово истощены. Она даже не ела. Девчонка слишком себя перегружает».
Думая о чувствах Эмилии, которая упрямо продолжала бросать вызов «Испытанию» и всё равно не смогла его пройти, он мог представить её досаду и разочарование в себе. Должно быть, это было равно той беспомощности, которую Субару испытывал множество раз.
«———»
В глубине гробницы, в зале «Испытания», Эмилия спала со счастливым лицом. Вспомнив тепло тела Эмилии, которая шептала о своей слепой любви к Субару и продолжала обнимать его горячим телом, Субару был раздавлен любовью, от которой кровь, казалось, закипала, и раскаянием, от которого хотелось умереть. Он мог вспомнить, как Эмилия покраснела, как её голос дрожал от страсти, как она пыталась утопить Субару во всех словах, которые он хотел услышать, всей своей эмоциональностью. И как сильно Субару думал о том, чтобы утонуть в этом сладком падении вместе с Эмилией. Этого, наверное, никто не поймёт. Разорвав соблазн Эмилии, способный сбить с толку даже богов, Субару вышел наружу. Он не собирался рассказывать спящей внутри Эмилии о том, что происходит снаружи. И он не собирался позволять враждебности Гарфиэля добраться до Эмилии.
Вопреки спокойной решимости Субару, огонь гнева Гарфиэля не собирался угасать. Разбрасывая снег под ногами, Гарфиэль продолжал звонко щёлкать белыми клыками: «Полуэльфа ты не вытащил. Снег и не думает прекращаться. Возвращаешься с кислой рожей без гостинца — и как ты собираешься за это отчитываться, а?»
«— Эмилия говорит, что любит меня».
«... ... ... Чего?»
Должно быть, потому что заявление Субару, вклинившееся в его напор, было слишком не к месту. На мгновение Гарфиэль сделал лицо, будто не понял, что ему сказали. Однако, тут же решив, что его просто выставили дураком, он нахмурился ещё сильнее: «Похоже, ты не въезжаешь в ситуацию, а! Видать, не только полуэльф внутри, но и ты тоже! Ну надо же, нашёл время для чёртовых любовных похвастушек в такой ситуации, а?! А?! А?! А?!»
Гнев накалился, и снег, касавшийся тела Гарфиэля, испарялся, превращаясь в белый туман. Казалось, что тело Гарфиэля стало на размер больше — это была не иллюзия, а начало того, что он переводил своё тело из человеческого в форму большого тигра. Но, видя это, выражение лица Субару не дрогнуло. С тем же выражением, с которым он произнёс слова, которые Гарфиэль назвал любовной похвальбой, он смотрел на Гарфиэля сухими глазами. Перед разъярённым Гарфиэлем Субару повторил: «Эмилия сказала, что любит меня. Что ей достаточно, чтобы я был рядом».
«— Ты...» «С милым лицом, ласковым голосом, с жестами от которых дрожь пробирает, так близко, что вот-вот растаешь, касаясь так, что дыхание перехватывает... она сказала мне это».
«Да какая нахрен разница! Ясно же было с того момента, как вы сюда вошли, что эта полуэльфийка к тебе льнёт! Если хочешь, чтобы вас благословили за то, что вы поняли друг друга, я тебе сейчас внятно разжую...» В ругань начал вплетаться рык, враждебность Гарфиэля подталкивала его тело к трансформации. И слова Гарфиэля, который, казалось, вот-вот бросится, вонзились в Субару. — ...Предел уже был.
«...Да с чего бы».
«А? Не слышу, говори чётче...»
«— С чего бы Эмилии говорить, что она меня любит!!!»
«—!»
Подняв лицо, Субару закричал. От этого потока эмоций даже Гарфиэль прикусил язык. Уставившись на дрогнувшего Гарфиэля, с мучительным выражением лица Субару выплеснул свою душу. Он отбросил прочь слова, которыми они обменялись в гробнице, тепло прикосновений, подтверждённую любовь. Жалко. Как же не жалко. И всё же то, от чего было так трудно отказаться, в душе Субару не сияло по-настоящему. Если бы он был настолько глуп, чтобы продолжать верить в этот ложный блеск, насколько же лучше ему было бы? В том, что он не смог стать до конца таким дураком, и заключалось несчастье Нацуки Субару.
«Как она могла такое сказать. Что Эмилия любит меня... полагается на меня, доверяет мне всё, что ей больше ничего не нужно, кроме меня... Ни за что».
«Ч-что ты несёшь, а?»
«Вот так зависеть от меня, утверждать, что чувства ко мне — это всё для неё... Этого никогда не будет. Если бы рядом был Пак, она бы никогда не стала настолько погружаться в меня...»
Как сильно он желал быть для Эмилии самым важным — он и сам не знал. Однако, Субару не настолько высоко себя ценил и не настолько низко оценивал Эмилию, чтобы самонадеянно считать, что он стал для неё самым главным на данный момент. Эмилия доверяет больше всего и в конечном счёте цепляется за Пака. Просто сейчас, когда Пак не появляется перед ней, она выбирает Субару как следующий объект для опоры. Ему не хотелось думать, что то признание в любви, горячие пальцы, дрожащее дыхание — всё это ложь. Не хотелось, но это было не по-настоящему.
Подняв лицо, Субару уставился на Гарфиэля. В ответ на несколько утихший после вспышки гнева Гарфиэль, на этот раз уже Субару оскалился: «Кто загнал её в угол настолько, что ей пришлось цепляться за такого безнадёжного типа, как я? Кто разбивал её сердце снова и снова, заставляя её чувствовать, что она не может остановиться, и мучиться этим?!»
«Так это же было необходимо! Ты сам это выбрал! Или ты хочешь сказать, что это я и... другие в „Святилище“ виноваты, а?!»
На напор Субару Гарфиэль также ответил напором. На ответ прорычавшего Гарфиэля Субару медленно покачал головой. Кто загнал Эмилию в угол? Ответ на это он знал, даже не спрашивая. «Кто бы там ни был, это очевидно... Виноват я».
«— А?!»
«Я виноват. То, что Эмилию так загнали в угол, без сомнения, моя вина. Из-за меня, из-за тебя, из-за вас всех».
«...Хватит херню пороть. Если человек не выдерживает давления и ломается, значит, это его уровень! С таким слабым настроем и за такие высокие цели браться — это просто смехотворно!»
«Верно. Ты прав. Эмилия слишком добра, чтобы прямо принимать на себя давление. Поэтому она замыкается в себе, никому не может открыться и ломается. — Хотя на самом деле это должен был делать я».
Смотря в лицо гневу Гарфиэля, Субару чувствовал, как его собственное сердце холодеет, словно сливаясь с белым пейзажем вокруг. Чувство, будто то, что нужно сделать, ясно оформилось в слова.
«Да. Это то, что я должен был сделать. Для этого я и нужен... Я сам тебе это говорил, но что же я делал...»
«С чего это ты сам себе всё решил, а? ...Нет, хватит. Уже хватит. Толку с твоих бредней. „Жажду Мордовы не утолить“. Раз ты не можешь...»
«Хочешь войти в гробницу и вытащить Эмилию? Ты это сможешь?»
«...Это что за намёки?»
Угроза низким голосом. Слова Гарфиэля, сказанные с целью запугать его, наоборот, заставили Субару высказать ничем не обоснованное предположение.
«Гарфиэль, я уже знаю, что ты — „Апостол алчности“. Потому что только у него есть право командовать клонами госпожи Рюуз».
«——»
«Из этого неизбежно следует, что ты, будучи „Апостолом алчности“, входил в гробницу. Нет, вернее будет сказать, что ты проходил „Испытание“».
«— Ты...»
«Ты ведь пытался пройти „Испытание“, верно? Не знаю, зачем ты так упорно это скрывал. То ли из-за правила, что жителям „Святилища“ нельзя входить в гробницу, то ли... ради госпожи Рюуз, которая вошла в гробницу, чтобы спасти тебя».
«—!»
Лицо Гарфиэля изменилось. Всё-таки для него семья — это больная тема. Видя, как его лицо болезненно меняется, Субару, произнося свои догадки, в реальном времени формировал их.
«О том, что ты входил в гробницу, мне рассказала Фредерика. И то, что госпожа Рюуз входила туда, я тоже знаю».
«Эта, эта болтливая баба... Мало того, что свалила отсюда, так ещё и перед внешними выслуживается...!»
«Есть те, кому не следует знать об этом? И вообще, с кем жители „Святилища“ заключили контракт? „Святилище“ создала ведьма Экидна. Значит, жители продолжают соблюдать контракт с мёртвой?»
«Это уже...!»
Не давая договорить, Гарфиэль оттолкнулся от земли и, став ветром, бросился на Субару. Острые когти, способные пробить даже железную плиту, по кратчайшей дистанции целились в лицо Субару...
«— Этот снег насылает Росваал».
«——»
Когти Гарфиэля, которые почти достигли цели, замерли перед самым носом Субару, коснувшегося сути. Смотря на ошарашенное лицо Гарфиэля, Субару кивнул.
«Не Эмилия. Пака рядом нет, Эмилия не способна на это. Даже если бы Эмилия это вызвала, она ни за что не смогла бы говорить со мной, не подав виду».
«Э-это тоже... твои удобные фантазии...!»
«Да, это всего лишь моя вера. Я верю, что эта девчонка, даже если бы впала в отчаяние, не стала бы устраивать такую истерику, которая разрушила бы всё вокруг... Я просто в это верю».
Методом исключения — тому, кого так обвиняют, наверное, было бы не по себе. Но это было не совсем безосновательно.
«Это ведь ты, Росваал, привязал вас к „Святилищу“, верно?»
«Ты и это от Фредерики узнал?»
«Да нет... Я просто сопоставил косвенные улики и информацию, а потом отбросил сомнения и предубеждения, решив, что сойдёт и ложное обвинение. — Похоже, попал в точку».
«——»
Обращаясь к замолчавшему Гарфиэлю, Субару выдохнул белый пар. Вот она — та невыразимая опустошённость, когда человек, которого считал тайным кукловодом, и вправду оказывается им. Было очевидно, что Росваал что-то замышляет, но зачем ему поддерживать контракт, удерживающий жителей «Святилища» в этом месте, и мучить их снегом? Сколько ни думай, вразумительного ответа не находилось. Тогда, «Значит, нужно просто пойти и врезать ему по этой самой наглой харе».
От решительного бормотания Субару Гарфиэль опустил руки. На его лице тоже кипели сильные эмоции, похожие на эмоции Субару.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
«— Ну и ну, ты, похоже, здорово разозлился, не так ли?»
На кровати в отведённой комнате Росваал, встретивший приход Субару и Гарфиэля, с весёлой улыбкой, как всегда, в своём клоунском гриме, произнёс это.
«Ага. На данный момент я просто в бешенстве. Я-то ладно, но ты же видишь, что этот сейчас готов наброситься? Будь осторожен со словами».
Субару, стоявший, блокируя выход, и разведя руки в стороны, мотнул подбородком в сторону, сообщая это. Там, куда указал Субару, низко рычал Гарфиэль. Дыхание зверя было свидетельством того, что он сохраняет человеческую форму последними остатками разума. Даже в помещении низкая температура проникала внутрь сквозь камень. И Субару, и Росваал выдыхали белый пар, но только дыхание Гарфиэля было таким горячим, что, казалось, вот-вот окрасится в красный.
«Интересное сочетание, не правда ли? Насколько я помню, Гарфиэль хвастался, что разорвёт Субару-куна на части, когда тот вернётся?»
«Может, обстоятельства малость поменялись. Пока не выясню, точно ли они поменялись, я не пойму, кого можно пускать на фарш».
«Не говорите таких страшных вещей, будто это само собой разумеется. И ты, Росваал, не воспринимай такие чудовищные заявления как должное».
Разговор с Гарфиэлем по пути из «Святилища» в особняк был настолько ужасным, что у Субару остался неприятный осадок. Нетрудно было представить, какую ругань обрушил Гарфиэль, не забывший своего унижения, на Росваала и Эмилию. Нахмурившемуся Субару Росваал покачал головой: «Ну-ну» — и, прищурив один глаз, желтым зрачком уставился на Субару и Гарфиэля.
«Если бы так и случилось, то так бы и было, Субару-кун».
«Ну ты и сволочь. Мне обидно, Росваал-тян. Тебе всё равно, даже если Гарфиэль меня сожрёт?»
«Ой-ой-ой, вот это уже малодушие, не так ли? Вовсе не обязательно, что если вы столкнётесь, то победителем точно выйдет Гарфиэль, верно?»
«Ты думаешь, я смогу победить? Если бы ты знал мою статистику боёв, ты бы и сам обосрался от страха».
В конце концов, с тех пор, как его призвали в другой мир, у него не было ни одного случая, когда он мог бы похвастаться личной победой в «битве», несмотря на то, что он постоянно получал раны. Если только избиение Тон-Чин-Кана в переулке, едва одержанная победа над Яггернаутом и добивание умирающего Петрагиуса.
«Хм, похоже, результаты даже лучше, чем я думал, но если сражаться с бодрым и полным сил Гарфиэлем, меня разорвут в клочья за две секунды. Я в состоянии оценить себя настолько».
«Возможно. Мне кажется, что при определённых условиях мог бы выйти неплохой бой».
Сощурившись, Росваал оглядел Субару с ног до головы и произнёс. Как ни пытался он обдумать эти слова, к сожалению, согласиться с ними он не мог. Субару пожал плечами, отбрасывая слова Росваала, и почти одновременно с этим Гарфиэль проломил пол ногой.
«Да какая это сейчас нахрен разница?! Сейчас нам нужно говорить совсем о другом, а?! Вы что, спать хотите?!»
Сделав пяткой кратер в центре комнаты, Гарфиэль, оскалив зубы, обругал Субару и Росваала. Видимо, лёгкая перепалка перед тем, как перейти к делу, не пришлась по душе этому прямолинейному парню. Впрочем, для Субару это тоже было непривычной и неидущей ему дипломатией. Последовав мнению Гарфиэля, Субару один раз кивнул, а затем: «Это ты насылаешь снег снаружи, Росваал».
Он вплотную перешёл к делу.
«——»
На вопрос Субару Росваал продолжал молчать. Субару тоже замолчал, ожидая ответа Росваала. В комнате воцарилась тишина, и слышны были только звуки ледяного ветра, бьющего в окно снаружи дома, да стук зубов Гарфиэля, которые он выбивал с размеренным ритмом, словно отмеряя время.
«Субару-кун».
«Ага».
«— Ты узнал это от меня?»
«——»
Это был бессмысленный вопрос. Субару в голове прокрутил несколько вариантов того, что может ответить Росваал. Вариант, где он, усмехаясь, говорит: «Ну ты и раскусил меня»; вариант, где он, выказывая замешательство, говорит: «Что за чушь... а доказательства, доказательства у тебя есть?!» Самым вероятным был вариант, где он уходит от ответа: «Я что-то не совсем понимаю, о чём ты говоришь». Но ответ, который дал Росваал, не подходил ни под одно из этих предположений.
«Никакого „меня к чёрту“, мы же сейчас вот так разговариваем, как бы я мог вести такой разговор? Что ты, оговорился, что ли?»
«Хм, да... Понятно. Понятно. Вот оно как. ...Жаль».
Не в силах понять смысл слов, Субару показал Росваалу своё непонимание. На слова Субару Росваал опустил глаза и, слабо выдохнув, обронил это. Обычно бледный профиль казался ещё более обессиленным. Субару видел, что это исходит не от физической немощи, а от состояния души Росваала.
«— Да, верно. Оговорка, оговорка. Сказал глупость».
Когда он поднял лицо, Росваал тут же отозвал свои слова и слабо улыбнулся. Субару показалось, что улыбка, нарисованная накрашенными красным губами, отличалась от обычной. Но, не обращая внимания на такие мелочи в поведении Росваала, шаг вперёд сделал Гарфиэль.
«Значит, ты не будешь отрицать, а?»
«Если бы я, находясь под подозрением, начал жалко оправдываться, разве это не выглядело бы совсем уж фальшиво? Тем более, я уверен, что своими обычными словами и действиями я и так не заслужил вашего доверия».
«Ты сам это понимаешь, а? Тогда ты, наверное, представляешь, что я сейчас сделаю... А!»
Выдохнув резко, тело Гарфиэля сократило расстояние в несколько шагов. Подойдя к кровати, Гарфиэль протянул руку, чтобы схватить Росваала за горло. При этом внезапном движении реакция Субару была слишком медленной, чтобы даже крикнуть, чтобы тот остановился. Но:
«— Ты...»
«Я не позволю неуважения к господину Росваалу, Гарф».
Выскочившая из соседней комнаты Рам всем телом перехватила тянущуюся руку Гарфиэля. Схватив вытянутую правую руку перед грудью, Гарфиэль, уставившись на стоящую перед ним Рам, зарычал. Субару, не заметивший, что Рам была в доме, удивился её появлению, но выдохнул с облегчением, всё же, благодаря ей, удалось избежать немедленного кровопролития. Поэтому... «Рам. Ты действительно прекрасная служанка».
«Да, господин Росваал —»
Когда этот разговор скользнул мимо его ушей, Субару не нашёл в нём ничего странного. Это было всего лишь выражение признательности Росваала Рам, которая рисковала телом, защищая господина. Ничего странного в этом не было. Рам действительно выполнила свою работу.
В чём же проблема? Подняв лицо, нахмурившись, Субару задумался. Субару стоит у входа в спальню. Прямо перед ним — спина Гарфиэля, маленькая Рам стоит за коренастым телом Гарфиэля. За ними обоими стоит кровать, на которой Росваал лежал под предлогом лечения — такова была обстановка в комнате.
— Когда же Росваал успел встать?
«——»
Казалось, это было мгновение. В то мгновение, когда Субару моргнул, Росваал поднялся с кровати и подошёл к Рам и Гарфиэлю, которые искрили прямо рядом.
И затем:
«——»
Что это такое? Кажется, из спины Гарфиэля торчит что-то вроде человеческой руки. Пронзив грудь с передней стороны и выйдя из середины спины, эта штука с шевелящимися пятью пальцами показалась Субару человеческой правой рукой.
«Гы, фу...!»
Прямо перед ним тело Гарфиэля сильно задрожало. От чьего-то вмешательства... Постепенно спина его куртки стала окрашиваться в алый, и он понял, что колени подкашиваются. Не в силах удержать тело, Гарфиэль опустился на колени, и рука исчезла из его спины. Тотчас из отверстия, лишившегося заглушки, хлынуло огромное количество крови.
«— А?»
Гарфиэль рухнул. На него сверху вниз смотрели Рам и Росваал.
А из груди смотрящей вниз Рам: «Рос...» «Ты действительно была прекрасной служанкой».
Пытавшуюся назвать его имя слабым голосом Рам перебил Росваал и мягко произнёс. Левая рука нежно погладила её розовые волосы, и Рам, чьи щёки покраснели, приняла это с блаженным выражением лица.
— Из уголка улыбки, с опозданием, начала сочиться алая кровь.
Неудивительно. Ведь её грудь была пронзена насквозь со спины.
Руку вытащили. Маленькое тело Рам, не выдержав лёгкого толчка, рухнуло вперёд.
Подхватил её Гарфиэль, из собственного тела которого также обильно текла кровь. Он поднял упавшую в его объятия Рам и: «Га... Рос...! Ра, му... Рам, Рам, Рам, Рам Рам Рам Рам Рам!»
На мгновение его сердце, почти полностью охваченное ненавистью, исчезло при виде любимого человека перед глазами. Гарфиэль много раз выкрикивал имя девушки из своих рук и, издав рёв, смешанный с кровью, выпустил из обеих рук бледно-голубое фосфоресцирующее сияние. Субару знал, что это яркое свечение оказывает эффект исцеляющей магии. И что Гарфиэль, хоть и отметил, что это не его конёк, способен её использовать. Прямо сейчас Гарфиэль, сам получив смертельную рану, пронзившую грудь, изо всех сил сосредоточился на лечении Рам в своих руках.
Его тело, пульсируя в такт сердцебиению, начало трансформироваться. Обнажённую кожу покрыла шерсть, клыки начали удлиняться, зрачки резко сузились. Мышечная масса тела резко увеличилась, и одежда, не выдержав ставшего на размер больше тела, начала рваться. Это было озверение в большого тигра, потерявшего рассудок. Звериный инстинкт, защищающий собственное раненое тело, и человеческий разум, желающий сохранить жизнь любимому человеку перед глазами, яростно искрили.
Но: «——» «Озверение — это хлопотно, знаешь ли».
Слегка наклонив голову, Росваал, сказав это, мгновенно взмахнул ногой в сторону Гарфиэля. Длинная нога, отведённая в сторону, стала ветром и врезалась прямо в висок Гарфиэля — раздался лёгкий звук, похожий на треск яйца, и голова Гарфиэля, словно в шутку, ярко-красным взорвалась.
Тело Гарфиэля лишилось всего, что выше шеи. Из оторванного среза шеи фонтаном хлынула кровь, наполняя комнату запахом крови, и труп рухнул на Рам. Рам, оказавшаяся под ним, также, не шевелясь, лежала с лёгкой полуулыбкой на лице. Эффект исцеляющей магии Гарфиэля тоже не сработал. К тому моменту, как Росваал убрал руку, сердце Рам, разрушенное, уже остановилось. Гарфиэль просто, не заметив этого, вкладывал все свои силы.
«Даже мне, когда я использую магию такого масштаба, что вмешиваюсь в погоду, трудно использовать другую магию. — Как придворный маг, это жалкое зрелище».
Грубо вытерев испачканную кровью ногу о ближайшую простыню, Росваал, голыми руками убивший и Рам, и Гарфиэля, посмотрел на Субару, который не мог даже пошевелиться.
Затем Росваал, тем же тоном и манерой, что и всегда, сказал:
«Итак — давай поговорим. Нацуки Субару-кун».