— Эй, Камил, быстрее!
— «Быстрее»? Мы опоздали, потому что отец никак не мог проснуться!
Сбегая по лестнице с поклажей в руках, я крикнул отцу, который шёл впереди. В ясный зимний день мы собираем пару. Но сегодня утром отец долго не вставал, и мы с мамой еле его разбудили.
— Хватит, Камил, садись на санки.
— Отец, но…
— Живо! Иначе пару не останется!
Подгоняемый отцом, я нехотя сел на санки, и он потащил их, побежав. Я надул щёки, вцепившись в санки, чтобы не упасть.
…Я уже и сам могу бежать.
Мы выехали поздно, и я понимаю, что не смогу бежать до леса с той же скоростью, что и отец, поэтому ничего не поделаешь. Но я хочу слезть, прежде чем мы встретим кого-нибудь знакомого. Если все узнают, что меня, как какого-то младенца, везут на санках вместе с вещами, надо мной наверняка посмеются.
…Я что, похож на беспомощного младенца? Хотя проспал-то отец.
— Эй, Гюнтер. Собираешь пару, несмотря на занятость? Тяжело тебе.
— Ничего не случилось?
У Южных ворот отец начал разговаривать со стражником. «Нам ведь нужно спешить», — подумал я, глядя на них снизу вверх. Мне говорили, что нельзя мешать отцу, когда он говорит о работе у ворот.
— …Среди детей из приюта, которые пошли собирать пару, было много незнакомых лиц. Я пропустил их, потому что с ними были Лутц и Гил, но ты ничего не слышал?
— Думаю, это связано с секретным заданием господина. Если встретишь их в лесу, проверь.
Зимой отец занят. Обычно зимой снег глубокий, людей приходит и уходит меньше, так что хлопот только с уборкой снега да пьяными, но этой зимой у них с господином важное поручение, и у солдат Северных ворот, говорят, работы прибавилось.
…Раз приют, значит, Дильк и Конрад тоже в лесу? Здорово.
Прошлой осенью, когда я впервые пошёл в лес с Лутцем, я встретил Дилька и Конрада. Они оба из приюта, примерно моего возраста. В приюте есть и книжки с картинками, и игрушки, сделанные в мастерской Розмайн, так что они понимали, о чём я говорю. Мне сказали, что нельзя рассказывать другим детям об игрушках из мастерской Розмайн, которые приносит Лутц, поэтому мне было очень приятно говорить с ними об игрушках, в которые мы всегда играем.
У меня была старшая сестра Майн, которая уже умерла, и, говорят, к её смерти причастны Храм и знать. Опечаленный этим, милосердный Верховный жрец дарит мне игрушки, сделанные в мастерской. Но с дворянами нужно быть осторожным, никогда не знаешь, чем это обернётся. Поэтому мне нельзя говорить ни о Майн, ни о дворянине из Храма, ни об игрушках, которые он мне дарит.
Я не помню, когда впервые услышал о Майн. Я отчётливо помню только то, что мама, сестра и Лутц так радостно говорили: «Майн то», «Майн сё», — а когда я спросил: «Кто такая Майн?» — все замолчали и перестали говорить о ней. Я понял по атмосфере, что действительно нельзя об этом говорить. Я обещал отцу и не собираюсь рассказывать.
Когда я впервые пошёл в лес с Лутцем, он сказал: «Можешь говорить с детьми из приюта об игрушках, но о Майн — нельзя». Но я не знаю Майн, так что мне нечего о ней рассказывать.
Когда мы в следующий раз договорились встретиться с Дильком и Конрадом в лесу, я принёс карты, и мы играли в них. С Дильком я то выигрывал, то проигрывал, но Конрада я обыгрывал. Когда настала весна, Конрад стал сильнее, и я проиграл. Мне было обидно, поэтому я тренировался с мамой, чтобы стать ещё сильнее, и иногда сражался с Тури, когда она приходила домой.
— Конрад! Дильк!
Когда мы прибыли в лес, там, как я и слышал у ворот, уже собирались люди из приюта. Кроме Дилька и Конрада было много незнакомых детей. С ними были Гил и Лутц, они учили детей собирать пару. Похоже, многие из них собирают пару впервые.
— Эй, Лутц! Гил! Не хотите сегодня собирать вместе? Вы ведь это для подношения госпоже Розмайн?
Когда отец это сказал, Лутц покачал головой: «В этом году госпожа Розмайн не вернётся…» Оказывается, госпожа Розмайн, которая каждый год возвращается в Храм примерно с середины до конца зимы, в этом году не вернётся.
— Нет, но мы собираемся сохранить пару в леднике, чтобы она могла её съесть. Ведь госпожа Розмайн радуется этому каждый год.
Гил сказал это и широко улыбнулся. Госпожа Розмайн очень любит торт из пару и, кажется, с нетерпением ждёт его каждый год. В Храме есть место, где круглый год, как зимой, так что можно положить пару туда, и она не испортится даже весной.
…Интересно, в Храме есть такие вещи, где пару не тает?
— Камил, иди собирать пару вместе с детьми из приюта. Мне нужно поговорить с Гилом.
— Хорошо.
Наверное, снова разговор о работе. Отец и Гил отошли. Я вместе с Лутцем направился к детям из приюта. Там я увидел, как Дильк и Конрад учат новеньких собирать пару.
— Поэтому, понимаешь, нужно собирать по очереди.
— С чего это я должен делать такое…
— Ах, да хватит! Бертрам, «Кто не работает, тот не ест», я тебе всегда это говорю!
Новенькие дети все какие-то важные. Им объясняют, как делать, а они стоят, расставив ноги на ширину плеч, и смотрят свысока.
…Я бы таких, кто и слушать не хочет, бросил.
— Конрад, как я погляжу, Дильку тяжело.
— А, Камил. Давно не виделись. Число прибавилось, и стало очень шумно. Дильк и Дерия вечно так ругаются. Они оба очень похожи в своих криках.
Раньше Дильк и Конрад говорили, что некрещёных детей мало и они играют вдвоём, но теперь, видимо, детей стало много, и им тяжело. Тут было около десяти незнакомых детей, но, говорят, в приюте ещё остались маленькие дети.
…Откуда их столько взялось?
— Жаль, что на снегу не поиграешь в карты. Мы все тренируемся, так что в следующий раз мы тебе не проиграем.
Обычно Конрад говорил «Всё равно проиграю» и надувал губы, но сегодня он был необычно самоуверен. Если они тренируются с такой компанией, они, наверное, стали очень сильными, и Дильк, и Конрад. Я почувствовал лёгкую тревогу.
— Но я тоже стал сильнее. Я даже выиграл у Ренате.
— Кто такая Ренате?
— Дочка торгового дома Гильберта.
— Конрад, Камил! Покажете всем пример?
Дильк и Лутц попросили нас, и я забрался на дерево пару, чтобы научить новеньких, как это делается.
Я встретил Ренате незадолго до зимы. Тури привела меня в торговый дом Гильберта. Я был одет в красивое платье, будто праздничное, которое сшила Тури, и впервые пошёл на север. Там улицы были гораздо ярче, чем в наших краях.
— Здесь очень красиво, правда? Это потому, что когда господин приказал одновременно очистить весь город, во многих местах краска слезла вместе с грязью, и пришлось красить заново. Дядя Дидо очень злился, говорил: «Работы слишком много!» Помнишь, Камил?
Тури, хихикая, рассказывала мне о северных улицах.
Там, где живём мы, дороги и каменные части стали ослепительно белыми, деревянные стены стали чистыми, но на севере, где живут богатые, краска местами облезла, и, видимо, было тяжело.
— Слышал, что было трудно всё привести в порядок до приезда чужих торговцев. Кажется, отец тогда всё время обходил…
Я плохо помню город грязным, но все в один голос говорят, что это было очень резкое изменение. На самом деле, господин хотел выгнать всех жителей нижнего города и полностью перестроить его, но госпожа Розмайн помешала этому. Я помню, что солдаты, в том числе и отец, следили за порядком, чтобы город не стал опять грязным.
— Вот это торговый дом Гильберта. Магазин, где я работаю. …Отсюда говори вежливо.
Сказав это, Тури поднялась по лестнице у входа в магазин. «Я Тури. Вернулась», — поздоровалась она и вошла в дверь, которую открыл подсобный рабочий. Движения и тон Тури были совсем не такими, как дома. Я тоже, как меня учили Лутц и Тури, выпрямил спину.
— Ты, должно быть, Камил. Добро пожаловать.
Хозяин торгового дома Гильберта поприветствовал меня и представил свою семью. Госпожа Корина, личный портной госпожи Розмайн, которую уважает Тури, и её дети, Ренате и Кнуд. Кроме того, сегодня случайно пришли хозяин торгового дома Плантан и господин Марк, чтобы провести обучение Ренате.
Мне сказали играть с Ренате и Кнутом в карты. С нами играли и хозяин торгового дома Плантан, и господин Марк. Кнуд был ещё не ровня, а с Ренате мы выигрывали примерно поровну.
— Ну что, я же говорил? Дело не в том, что я взрослый, а в том, что сама Ренате ещё слаба.
Хозяин торгового дома Плантан усмехнулся, и Рената, надувшись, посмотрела на меня.
— Камил, вступай в торговый дом Гильберта. И тогда мы будем сражаться, пока я полностью не победю. Как тебе?
— …А?
«Как тебе?» — но я не знаю, что ответить. Пока я хлопал глазами, хозяин, господин Отто, улыбаясь, начал меня зазывать:
— Ах, и правда, Ренате, это хорошая мысль. Камил, не хочешь стать нашим учеником?
Получив личное приглашение от хозяина, я посмотрел на Тури. Тури работает в торговом доме Гильберта как мастер по изготовлению украшений для волос, лично обслуживая госпожу Розмайн. В последнее время ей также доверяют дизайн одежды и выбор ткани. Это огромное достижение, и в наших краях почти никто не добивается такого успеха до совершеннолетия. Тури — моя замечательная сестра, на которую все смотрят с восхищением.
…Если я вступлю в торговый дом Гильберта, смогу ли я стать таким же великим, как Тури?
Мое сердце дрогнуло. Меня звали: «Не хочешь стать солдатом и вместе с отцом защищать город?» — но работать с Тури казалось интереснее, чем быть солдатом.
В следующий миг хозя