Завершив дела в Хассе и вернувшись в Храм, я обнаружила дожидавшегося меня Фрица с несколько серьёзным выражением лица. Это было необычно для человека, который всегда отличался непоколебимым спокойствием и тихой улыбкой.
— Добро пожаловать, госпожа Роземайн. Мне нужно срочно доложить вам кое-что о Дирке.
В словах Фрица я уловила тревогу, и меня пронзило осознание: кажется, я уже около года не занималась магической силой Дирка.
Прошлой осенью я тайком слегка высосала его магическую силу с помощью плодов тау, но впредь подобное будет повторяться не раз. Нужно заранее обсудить с Главным жрецом, как поступать с Дирком.
— Главный жрец. Я бы хотела, чтобы вы тоже присутствовали при разговоре. Можно зайти к вам в комнату?
Вопрос, связанный с Дирком, касался барона Биндевальта, так что обсуждать его публично было нельзя, а действовать по собственной инициативе — меня снова разнесут.
— А, ладно. Подготовлюсь.
Я ускорила шаг и вместе с Фрицем вернулась в свою комнату.
При помощи Николь и Моники я переоделась из нарядной одежды в домашнюю, после чего обвела взглядом комнату. Нужно было мысленно распределить, кого взять с собой, а кого оставить, и поручить каждому задание.
— Бригитте, отдохните немного. Николь, принесите ей чай. Моника, составьте список сирот, которых мы сегодня взяли в Хассе, и передайте его Вильме. Зам, проверьте документы Моники на ошибки.
— Как прикажете.
Раздав всем указания, я отправилась к комнате Главного жреца в сопровождении Франа, Фрица и Даумеля.
— А, пришли.
— Главный жрец, прошу вас, распорядитесь об очистке комнаты. Можно оставить только телохранителей — Даумеля и Экхарта, а из слуг — Франа и Фрица?
— …Так и быть.
Главный жрец обвёл взглядом тех, кого я назвала, и, тихо пробормотав: «Опять неприятности...», слегка взмахнул рукой.
Слуги Главного жреца, увидев этот жест, одновременно начали действовать. Тот, кто готовил чай, передал дело Франу, а тот, кто убирал бумаги, остановился и молча покинул комнату.
Убедившись, что все вышли, Фриц плотно закрыл дверь.
— Ну, Роземайн. Что произошло? — Главный жрец сделал глоток чая, который приготовил Фран. Я перевела взгляд на Фрица. Фриц кивнул и заговорил.
— Мне передала Вильма, что в последнее время магическая сила Дирка резко возросла. Она просила принять меры.
— Дирк? — Главный жрец нахмурился. Я тут же пояснила, о ком идёт речь.
— Это младенец-самопожиратель, с которым барон Биндевальт заключил контракт подчинения...
— А, значит, уже пора копиться магической силе.
Даже не вспомнив сразу, о ком идёт речь, Главный жрец сразу понял суть по фразе «младенец-самопожиратель». Я кивнула.
— Да. Что нам делать? Следует ли подвергнуть его подношению? Избыток магической силы угрожает его жизни, так что нужно принять меры как можно скорее.
— Хм... Сейчас нам каждая капля магической силы на пользу, так что...
Главный жрец вскочил на ноги, надел кожаные перчатки, непроницаемые для магической силы, и достал из шкафа чёрный магический камень. Положив его в кожаный мешочек, протянул мне.
— Ребёнка до обряда крещения из приюта выпускать нельзя. Лучше пусть впитают его магическую силу этим камнем. Если возьмёшь его сама, он высосет и твою магическую силу, так что не прикасайся к нему лично. Пусть Фран или Вильма, кто-нибудь из слуг, возьмёт на себя эту задачу. Если приложить камень к коже младенца, он должен впитать излишки.
— Благодарю вас. Фран, держи.
Я приняла от Главного жреца мешочек с магическим камнем и тут же передала его Франу. Доверить хранение ему было надёжнее, чем держать самой.
— …Кстати, а как обстоят дела с расторжением контракта подчинения Дирка? Вот мой главный вопрос.
Передав мешочек Франу, я обратилась к Главному жрецу с вопросом о дальнейшей судьбе Дирка. Прошло уже полтора года с ареста барона Биндевальта. Должно быть, оправдание «слишком занят, некогда этим заниматься» уже неактуально.
— А... — тихо сказал Главный жрец и нахмурился. Начав постукивать висок кончиком пальца, он погрузился в размышления.
— Пока что я ничего не предпринял, но что тут можно сделать? Раньше оставлять всё как есть было нормально, но если думать о будущем... Не лучше ли переоформить контракт на тебя? Однако это тоже создаёт уязвимость...
— Эм... Главный жрец? Я спрашиваю, удалось ли его расторгнуть...
Я обратилась к Главному жрецу, который, бормоча что-то себе под нос, глубоко задумался, и он поднял на меня глаза — с нахмуренным лбом и серьёзным видом.
— Раньше лучшим выходом было оставлять контракт без изменений.
— Почему?
— Поскольку контракт уже был заключён, отпадала необходимость бояться, что его перехватит другой дворянин. Пока всё оставалось по-старому, не приходилось ни о чём лишнем беспокоиться.
Главный жрец в прошедшем времени объяснил: поддержание статус-кво было самым простым вариантом — не нужно было ни переживать, что младенца, связанного с преступником из чужой территории, перехватит другой дворянин, ни возиться с обустройством его жизни. Достаточно было просто оставить его в приюте.
— …Что-то изменилось?
— Георгине.
— Что?
Какое отношение имеет Георгине, вернувшаяся в Аренсбах, ко всему этому? Дирк и Георгине никак не были связаны, и я в замешательстве наклонила голову.
— Её становление первой жены правителя Аренсбаха было для нас нежелательным и неожиданным. Какое-то время она будет занята делами первой жены, но когда у неё появится немного свободного времени и она начнёт разведывать об Аренфесте, всё о бароне Биндевальте станет ей известно.
— Барон Биндевальт — дворянин Аренсбаха?
Собственно, вспомнив нападение во время церемонии посвящения, я поняла: он действительно обладал влиянием на юге Аренфеста.
— Он не знал даже о предыдущем Верховном жреце. В момент инцидента Георгине была третьей женой, так что, скорее всего, ей ничего не сообщили. Владыка Аренсбаха вряд ли стал бы активно распускать слухи о том, что его собственный дворянин учинил бесчинства на чужой территории. Однако теперь, как первая жена, вовлечённая в политику, она способна выяснить многое. Она заняла положение, дающее ей такую возможность.
— Понятно.
Я кивнула с видом того, кто понял, но честно говоря, понятия не имела. Допустим, Георгине узнает о бароне Биндевальте и Дирке — что из этого изменится?
— Ха... Всем известно, что ты — Верховный жрец Храма и руководитель приюта. Барон Биндевальт может использовать контракт как рычаг, потребовав выдать ему Дирка, или устроить проверку приюта.
— Неужели правительница крупной территории станет так поступать по отношению к сироте-самопожирателю?
Выслушав моё мнение, Главный жрец пожал плечами: «У тебя совершенно нет способности собирать информацию», — и прищурился на меня.
— Ты — приёмная дочь Сильвестера, которого Георгине ненавидит. А главное — ты одна из причин гибели предыдущего Верховного жреца, с которым она после свадьбы тайно поддерживала связь, ведь он был для неё дорогим человеком. И во время этого визита Георгине узнала об этом.
— Что?!
Главный жрец, прятавшийся в Храме якобы для того, чтобы не допустить моих самодеятельных действий, — откуда он мог знать о поведении Георгине во время её пребывания? Пока я была ошеломлена, Главный жрец продолжил, сообщая подробности.
— На чайном приёме, устроенном представителями фракции, имевшими тесные связи с ослабевшим после падения матери правителя Аренсбахом, баронесса Дальдорф насыпала Георгине всяческих слухов.
— Баронесса Дальдорф?
— Это мать того рыцаря, который не справился с задачей по охране, причинил тебе раны и спровоцировал размножение тронбе. Она не выходит на тебя напрямую, а лишь упоминает то, что «ей стало известно из разговоров на чайном приёме», — за это её невозможно привлечь к ответственности. Вот что действительно неприятно.
Для самообороны это было важно, но я бы предпочла не знать таких страшных вещей. Пока я втягивала воздух со свистом, Главный жрец продолжал посвящать меня в подробности.
— Впредь, заменив павшую мать правителя, Георгине начнёт оказывать влияние на фракцию со стороны Аренсбаха, и её вес в Аренфесте возрастёт. В таких условиях, если кто-нибудь заявит, что самопожиратель, состоявший в контракте подчинения с бароном Биндевальтом — дворянином Аренсбаха, — принадлежит Аренсбаху, опровергнуть это будет непросто.
Давление из Аренсбаха, требования родственников барона Биндевальта, дворяне Аренфеста, которым Георгине уже успела «настелать соломки»... Похоже, людей, готовых запросто забрать у меня Дирка, хватает.
— Достаточно забрать сироту и сфабриковать компрометирующие приют факты — и вся та легенда о Святой, которую ты так старательно выстраивала, потеряет силу. Предугадать, как именно это обернётся, невозможно.
— Тогда, если я заключу с ним новый контракт, его не смогут забрать, верно? Вы же сами говорили, что сначала он должен был заключить контракт со мной. Давайте расторгнём контракт с бароном Биндевальтом и заключим новый — со мной.
Тогда по крайней мере открыто к нему будет труднее присунуть руки. Это надёжнее, чем оставаться в неведении о том, откуда и от кого можно ожидать угрозы. Я не хотела оставлять Дирка в таком опасном положении.
— Контракт заключить можно, и с точки зрения защиты Дирка это облегчит дело. Но если он решит к тебе приблизиться — или, наоборот, возненавидит тебя, — существование Дирка может стать твоей уязвимостью.
— Дирка уже давно можно считать семьёй. Он и так давно стал моей уязвимостью. Пожалуйста, рассуждайте с позиции его защиты.
Ведь когда я захотела помочь Дирку, моё свет благословения устремился именно к нему. Для меня он уже был своим человеком.
Выслушав это, Главный жрец крепко зажмурился и пробормотал низким, почти проклинающим голосом: «Доколе ты будешь увеличивать число своих "родных"... ты же невыносима...»
— Заключить контракт ради защиты — дело нехитрое, но обстоятельства изменились по сравнению с прошлым. Если ты заключишь контракт, тот младенец уже не сможет оставаться в приюте. Его придётся растить при тебе. Но где ты собираешься его растить?
Главный жрец возразил: в замок его не пустят, и хотя формально дом родителей считается родным домом, просить о нём матушку тоже нельзя. В итоге забота ляжет на комнату Верховного жреца, но это лишь увеличит нагрузку на слуг.
Раньше Дирк был связан контрактом с бароном Биндевальтом, поэтому ему предстояло покинуть приют и вырасти в комнате Верховного жреца. Теперь же, когда прежний Верховный жрец скончался, а барон Биндевальт арестован и не в состоянии его воспитывать, Дирка оставили в приюте как ребёнка, у которого нет опекуна.
Естественно, если заключу контракт я — забирать придётся мне.
— Неужели ты собираешься набрать дополнительных слуг специально для воспитания ребёнка?
— У-у... С этой точки зрения, конечно, хотелось бы как можно дольше оставить его в приюте.
Более того, если я заберу Дирка, придётся разлучить его с Дерией, которой не разрешается покидать приют. Дерия, которая любит Дирка как младшего брата, — разлучать их не хотелось бы как можно дольше. По крайней мере до обряда крещения, когда мальчиков и девочек разведут по разным зданиям.
— Хм... А нельзя ли оставить Дирка там же, где он сейчас, но перевести контракт на меня?
— Такого удобного способа не существует. …Нет, подожди. Не скажи.
— Серьёзно?!
— Вот это Главный жрец! — обрадованно воскликнула я, и Главный жрец скривился с видом крайнего раздражения.
— Мне малоприятно подражать Сильвестеру, но если оставить у тебя заранее подписанный контракт, чтобы в случае опасности ты могла заключить его, поставив Кровавую печать, — тогда получится и оградить его от посягательств как можно дольше, и позволить ему вырасти в приюте. Это сработает, не находишь?
— …Хм, действительно.
Теперь, когда я вспомнила, как магический инструмент для контракта отчима спас меня в последний момент, полтора года назад показались далёким прошлым.
— Я расторгну контракт барона. Подпиши документ контракта подчинения и оставь его у кого-нибудь надёжного из окружения Дирка.
— Хорошо.
Я подписала контракт, составленный Главным жрецом, и сложила его пополам.
Для простого контракта подчинения магический инструмент, который можно носить при себе, не делают — мне вручили лишь один листок бумаги. Если Дирк поставит Кровавую печать рядом со своим именем, написанным моим почерком, документ вступит в силу.
— Благодарю вас за помощь. Что касается магической силы, впредь я буду советоваться с Главным жрецом и время от времени снимать излишки магическим камнем.
— Верно.
Закончив совещание и выйдя из комнаты Главного жреца, я немедленно отправилась в приют — по выражению лица Фрица, который заговорил об этом первым, дела обстояли не слишком хорошо.
— Вильма.
Увидев меня, Вильма подбежала почти бегом.
— Госпожа Роземайн, в последнее время, когда Дирок начинает плакать, у него высыпает на лице. Из-за этого...
Пока Вильма тревожно жаловалась, я бросила взгляд на Франа. Фран, державший мешочек с чёрным магическим камнем, слегка кивнул.
— Вильма, я только что обсудила всё с Главным жрецом. Всё будет хорошо. Подведите Дирка.
— Как прикажете. Дерия, Дерия! Подведите Дирка сюда.
Из глубины комнаты донёсся ответ Дерии: «Иду!»
Вскоре появилась Дерия, ведущая за руку Дирка. За время, что я их не видела, Дирок сильно вырос. Переваливаясь с боку на бок из-за толстой пелёнки на попе, он уже умел бегать — неуклюжими шажками, при которых мог запросто упасть.
…Неужели и Камиль уже так вырос?
На осенней церемонии взросления я видела его только издали — Тури держала его сзади, обхватив руками, чтобы он не разбежался, так что я так и не увидела, как Камиль ходит.
— …Дирок так вырос!
— О да, каждый день — новое удивление.
Вильма тихонько улыбнулась, но, взглянув на Дирка, её глаза затуманились беспокойством.
— Вильма, не переживайте. Я поговорила с Главным жрецом и взяла магический камень для поглощения магической силы. Если убрать излишки магической силы Дирка, всё пройдёт.
— Я вам очень признательна.
Дирк, шаркая, подбежал к улыбнувшейся с облегчением Вильме и вцепился в неё, глядя вверх с видом того, кто требует похвалы.
— У-у, а-а.
Охваченная трогательным чувством — словно я снова видела Камиля, — я присела на корточки и заглянула Дирку в лицо. Тут же он, застеснявшись, спрятался за Дерией и, мотая головой, постарался от меня отвернуться. Вспомнив, как Камиль тоже от меня плакал, я немного огорчилась.
— Госпожа Роземайн, давненько не виделись. Прошу вас, позаботьтесь о Дирке.
Дерия, обняв спрятавшегося за ней Дирка, опустилась передо мной на колени.
Я слегка кивнула и перевела взгляд на Франа. Фран достал магический камень и присел перед Дирком. В следующий миг Дирок, испугавшись Франа, спрятался за Дерией и расплакался.
— Ну-ну, Дирк. Не плачь. У тебя прыщики на лице...
В то время как Дерия, утешая Дирка, заметила магический камень в руках Франа — и мгновенно побледнела, крепко обняв Дирка, словно защищая его.
Я поняла: она вспомнила, как предыдущий Верховный жрец вытягивал из Дирка магическую силу. Поведение Дерии было больше похоже не на сестринское, а на материнское.
— Всё хорошо, Дерия. Пока ты не собираешься выжимать его досуха, как делал предыдущий Верховный жрец, до такой опасной ситуации дело не дойдёт. А вот нынешнее состояние — избыток магической силы — куда опаснее. Дирок и так боится Франа, так что пусть впитывает магическую силу ты. Ты сможешь следить за его состоянием в процессе, верно?
Дерия на мгновение замерла, впившись взглядом в чёрный магический камень, протянутый Франом, а затем осторожно взяла его. С выражением полной неуверенности она приложила камень к руке Дирка.
— А-а...
Магическая сила, должно быть, потекла. Дирк удивлённо моргнул, глядя на Дерию.
Я тоже хорошо знала ощущение уходящей накопленной магической силы. Тело словно становится легче — приятное чувство.
Похоже, и Дирку было приятно — он довольно тянулся рукой к Дерии.
— …Пора, наверное?
Дирок начал ворчливо отворачиваться. Воспользовавшись моментом, Дерия убрала камень от Дирка и вернула его Франу.
— Госпожа Роземайн, большое спасибо. Теперь мы сможем жить спокойно.
Сказав это, она сияющей улыбкой посмотрела на меня. Я ответила ей лёгким кивком, а потом несколько строже приостановила выражение лица.
— Дерия, я только что обсудила с Главным жрецом контракт подчинения Дирка. Мне хотелось бы рассказать об этом вам двоим. Можно?
Дерия слегка распахнула глаза и выпрямилась. Вильма кивнула с серьёзным выражением.
— Контракт подчинения между бароном Биндевальтом и Дирком будет расторгнут. Впредь он останется в приюте как обычный ребёнок-самопожиратель.
— Как же хорошо, Дирк.
— Однако я не могу гарантировать, что кто-то из связанных с бароном Биндевальтом людей не заявит свои права, или что дворяне Аренфеста, заинтересованные в магической силе, не попытаются вмешаться.
Лица Дерии и Вильмы окаменели, и они посмотрели на меня. Рука Дерии невольно обвила плечо Дирка, словно защищая его. Это было очень похоже на жест моей семьи, когда они пытались уберечь меня.
Сдавленная болью ностальгии и тоски по дому, я протянула им контракт подчинения Дирка, который хранила у себя.
— Это контракт подчинения между мной и Дирком. Как только он будет заключён, Дирку придётся покинуть приют. Тем не менее, для его защиты он может послужить. Я оставлю его на хранение у Дерии.
— …Госпожа Роземайн, что значит «оставить на хранение»?
Вильма моргнула, не совсем понимая разницу между «заключить контракт» и «оставить на хранение».
— Я считаю Дерию сестрой Дирка, поэтому оставляю этот контракт ей. Если возникнет угроза, Дерия должна будет принять решение и приложить Кровавую печать Дирка к этому месту рядом с его именем. Тогда контракт вступит в силу, и я, как владелица, даю слово защищать Дирка.
Дерия посмотрела на меня с удивлением. Сравнивая взглядом контракт, Дирка и меня, она медленно кивнула. На её губах появилась тёплая улыбка, полная ностальгии.
— …Госпожа Роземайн, я знаю, что вы держите слово. Я больше не буду сомневаться в вас и вестись на лживые уговоры.
Голубые глаза Дерии, полные нового доверия, смотрели прямо на меня.
Мне было немного жаль: если бы тогда, когда Дерия была моей служанкой, между нами было бы столько доверия, не пришлось бы привязывать её к приюту.
Но одновременно я чувствовала, что впредь смогу выстроить с Дерией новые отношения.
Возможно, история о Дирке уже забыта — слишком давно о нём не вспоминали. Дерия стала любящей и заботливой старшей сестрой. В следующий раз расскажу о новой бумаге и ручном насосе.