Город Беззимья, рудник Северного склона.
Новая дорога, соединяющая площадку для складирования руды с литейным участком, проходила последнюю уборку.
Она отличалась от деревянных рельсов с железными накладками в шахтах — промежутки между стыками были значительно больше, а несущая поверхность шире и толще. Особенно выделялись сами рельсы, отлитые из цельной стали: одного взгляда было достаточно, чтобы осознать, какой вес они имеют. Любой другой лорд счёл бы подобную трату безумием — столько железа, а ведь из него можно было выковать столько доспехов и мечей! Даже при самом скромном подсчёте хватило бы на вооружение немалого рыцарского отряда. А теперь всё это зарыто в землю, подвержено ветрам и дождям, покрыто ржавчиной и пылью — подлинное расточительство.
Когда Роланд вышел на площадку в сопровождении участников совещания, в толпе послышалось шёпотное волнение. Не каждый департамент знал предысторию новых дорог, а чиновники из Крепости Длинной Песни и вовсе расширили глаза и не могли оторвать взгляд от выстроенных в ряд рельсов — ровные стальные полосы несли в себе безмолвную мощь, и даже непонимающие их назначения люди оказывались этой силой покорены.
Многолетние потрясения уже не позволяли им считать своего короля расточителем, но подобный жест всё равно приводил большинство присутствующих в трепет. Готовые стальные брусья, уложенные на землю, на первый взгляд ничем не отличались от мостовой из золотых драконов.
Ведь это были первоклассные материалы! Стоило лишь их вывезти — и любой город заплатил бы за них целое состояние.
По правде говоря, только Город Беззимья мог позволить себе подобные траты.
С момента запуска доменных печей и конвертерного производства основа всей промышленности — выплавка и обработка металла — в известной степени перестала нуждаться в ведьмах. Впрочем, для запуска всё ещё требовалась Анна, однако по сравнению с первым «Звёздным железом» эта производственная технология представляла собой настоящее чудо для той эпохи.
Кроме того, реконструкция шахт Северного склона ещё больше повысила мощности металлургического производства. Благодаря смелому замыслу строительного отдела и помощи Лянь несколько взрывов пробили своды неглубоких шахт, превратив часть рудника в открытое месторождение, причём железная руда оказалась самым обширным из разрабатываемых пластов.
Именно начиная с прошлого года стальные мощности Города Беззимья совершили прорыв: за один месяц выплавлялось больше стали, чем во всех остальных городах Грэйкасла, вместе взятых.
Однако для Роланда всё это было само собой разумеющимся — если промышленное производство не способно превзойти сталь, выкованную кузнецами вручную, все его старания теряли всякий смысл.
Что касалось расположенных перед ними рельсов — они являлись частью экспериментальной железной дороги, задуманной для соединения горнодобывающего участка, литейного цеха и причала.
Поскольку широкая и узкая колея существенно не различались ни по расходу материалов, ни по грузоподъёмности, Роланд сознательно принял полтора метра в качестве стандартной ширины колеи: цифра запоминалась легко, а ширина двух направляющих вместе с основанием без труда укладывалась в радиус действия способности Лянь. Шпалы нарезались из цельных брёвен, щебёнка добывалась из отвала после горных взрывов — и если не обращать внимания на подвижной состав, рельсы выглядели практически как современные.
Однако впоследствии, с началом войны за объединение, строительные работы были временно приостановлены. Ведь задуманное им всё ещё находилось на стадии эксперимента и не могло быть запущено в массовое производство до окончательного утверждения чертежей, поэтому как прокладка рельсов, так и их монтаж осуществлялись лично Анной. Без Чёрного Пламени продолжение дороги было невозможным.
Разумеется, одних только новых дорог было недостаточно, чтобы удовлетворить любопытство собравшихся. По указанию Роланда рабочие сняли брезентовый тент с сооружения в конце рельсового пути. Когда брезент, покрытый пылью и опавшими листьями, упал на землю, перед собравшимися возник тёмный стальной вагон.
«Ваше Величество, это... паровой вагон?» с удивлением спросил управляющий Пейро из Крепости Длинной Песни.
Неудивительно, что он так подумал: главная часть конструкции — бочкообразный паровой двигатель на стальной раме — тотчас привлёк все взгляды. По мере того как паровые машины всё шире внедрялись в Городе Беззимье, чиновники постепенно привыкали к этим кажущимся неуклюжими, но обладающим безграничной мощью механизмам. Даже в традиционных отраслях, прежде требовавших массового ручного труда, они стали самостоятельно предлагать использование паровых машин — для орошения полей, погрузки и разгрузки на причалах и тому подобного.
Можно сказать, изначально заводы по производству паровых машин и сопутствующего оборудования выполняли лишь указания Роланда, а теперь они время от времени выпускали специальные машины по заказу Ратуши. Даже из одних и тех же шестерён, рам и тяг — при ином сочетании — можно было получить совершенно иной результат.
Это был чрезвычайно благоприятный знак: он означал, что люди перешли от пассивного производства к активному творчеству.
Что касалось Пейро, то для него всё было очевидно: раз паровые колёсные судна на реках носили соответствующее имя, именовать эту машину паровым вагоном было весьма логично.
Роланд, разумеется, не собирался отдавать кому-либо честь наречь машину именем.
Ведь это был транспорт, перевернувший ход истории.
С самого дня его появления мир вступил в эпоху коренных перемен. Несмотря на то что первообразец был медленнее гужевой повозки, несмотря на то что впоследствии его переделывали самыми причудливыми способами и даже источник энергии менялся неоднократно, первоначальное название навсегда впечаталось в летопись человечества.
«Поезд,» — поправил Роланд. — «Именно он станет ключом к решению транспортной проблемы.»
«Вы хотите проложить такую дорогу через Великую степь и пустить по ней... поезда?» — Бэров с трудом выговорил это вновь выдуманное слово. — «А что будет, если дьяволы нападут на рабочих и помешают прокладке рельсов?»
«Во-первых, рельсов нужно минимум две пары, чтобы движение в обоих направлениях было одновременным. Во-вторых, я не собираюсь прокладывать дорогу через степь. Она пойдёт от Леса Пряток до ближайшей точки к руинам Такилы, а затем будет продвигаться на восток.» — Роланд изложил свой замысел. — «Таким образом, даже если наступят месяцы демонов, Ливз сможет защитить дорогу от демонических зверей. Что касается дьяволов — это и есть сражение между мечом и щитом. Позиции будут не на одном участке: там, куда дойдёт железная дорога, туда и встанут орудия. Даже если они смогут под градом снарядов уничтожить рельсы, нам достаточно строить быстрее.»
Этот вопрос он обсудил с штабом ещё до возвращения в Беззимье. Маршрут через Лес Пряток казался длиннее степного, но строительство по нему должно было идти гораздо быстрее. Почти отпадала проблема расчистки территории — главная головная боль любой освоенческой экспедиции: сорняки и лианы сами расступались и образовывали естественные водоотводные откосы. Лес под руководством Ливз мог самостоятельно переносить строительные материалы, что значительно облегчало задачу Колибри.
Затем Лянь выравнивала основание дороги, строительный отдел укладывал щебёнку, шпалы и рельсы, а Анна выполняла бесшовную сварку. При поочерёдном чередовании этих трёх операций рельсы можно было довести до намеченной точки ещё до окончания зимы. Тогда все руины Такилы окажутся в зоне поражения крепостных орудий.