Да, прошло более четырёхсот лет, и имена давно стёрлись из памяти, но те события до сих пор стояли перед глазами.
Синеволосая ведьма опустилась на одно колено перед тремя высшими членами Федерации ведьм, торжественно приняла мантию и жезл — символы возвышения в ведьмы высшего ранга — и получила благословение от рук главы Ордена тайн.
Семьдесят шестая прекрасно помнила, как та повернулась к собравшимся на площади и подняла жезл: выражение гордости и уверенности на лице самой молодой ведьмы высшего ранга эпохи Такилы запечатлелось в сердцах всех присутствующих, словно клеймо.
А тогда Семьедьсят шестая была лишь одним из солдат гарнизона — ведьмой-воительницей первого поколения. Глядя на эту полную задора молодую младшую сестру, она испытывала только бесконечную зависть и лёгкое чувство собственной неполноценности.
Так вот кто была эта ведьма — Агата.
Обрывки воспоминаний, покрытые слоем пыли, мгновенно ожили в её сознании.
Она даже вспомнила, что впоследствии та совершила кое-какие выходки, нарушив принцип Ордена тайн о том, что в его ряды никогда не принимаются смертные, и была отстранена от основного исследовательского круга.
Но Агата не раскаялась ни в чём и прямо за стенами Такилы построила собственную исследовательскую башню.
Именно благодаря её статусу и положению никто не посмел помешать. Если бы какая-нибудь ведьма из первых поколений осмелилась открыто противостоять Ордену тайн, её тут же перевели бы на передовую, превратив в одно имя в списке погибших кровавых оборонительных сражений.
Тогда Семьдесят шестая была весьма недовольна, считая, что в столь ответственный момент ей не следовало так поступать. Для Ордена тайн это было равносильно потере перспективной молодой ведьмы, а для неё самой — утрате большей части ресурсов и возможностей для исследования тайн магических камней. Вместе взятые, обе эти потери означали урон для Святого города Такилы.
Но теперь всё недовольство давно исчезло без следа вместе с гибелью Федерации ведьм и истечением четырёхсот с лишним лет. Теперь в её сердце оставалась лишь радость, заполнявшая всё существо… и невероятное удивление.
Радость оттого, что она смогла вновь встретить ведьму из Такилы в столь неожиданном месте.
Удивление оттого, каким образом эта ведьма из Такилы смогла дожить до наших дней.
Без сомнения, Агата по-прежнему обладала телом ведьмы — её облик и возраст, казалось, застыли в далёкой эпохе, и ни единой приметы старости на ней не было заметно!
Тела других выживших давно обратились в кости — лишь души удалось сохранить особым способом.
Семьдесят шестая изо всех сил сдержала порыв немедленно остановить её и неподвижно стояла, наблюдая, как та удаляется, пока ворота в стене снова не закрылись. Лишь после этого она глубоко вдохнула.
Она уже знала, что делать дальше.
…
— Что, заметила что-то подозрительное? — Когда небо потемнело и выл насквозь пронизывающий холодный ветер, Найтингейл заметила, что выражение лица Сильви изменилось.
— Номер семьдесят шестая покинула дипломатический корпус. Выскочила через окно на втором этаже, — ответила та.
— О? — Найтингейл приподняла бровь. — Разве все окна там не заколочены железными решётками?
— Видимо, поржавели — стоило потрясти оконную раму, и она выпала целиком, — Сильви стояла у панорамного окна и смотрела вниз, как город медленно погружался в сумерки. — Она перелезла через стену, и стража у ворот ничего не заметила.
— Но мы-то её заметили, — Найтингейл не удержалась от улыбки. — Она и правда что-то скрывает!
Поскольку безопасность Роланда была важнее всего, она вызвала Сильви, и они сразу же из офиса в замке начали наблюдать за экскурсией группы.
Утром ничего подозрительного не наблюдалось — всё было совершенно нормально. После обеда ведьмы из Вольфсхарта Семьдесят шестая вдруг показала, что ей не совсем хорошо: по движению губ можно было понять, что она устала из-за бессонной ночи. В конце концов, под уговорами остальных, она лёглась на кровать в спальне, не раздеваясь, и полностью пропустила послеобеденную программу.
Найтингейл думала, что день пройдёт спокойно, но не ожидала, что перед самой ночью та совершит такой неожиданный поступок.
— Ты оказалась права, — Роланд с интересом закрыл книгу. — Впрочем, для обычного человека уклоняться от твоего дара распознавать ложь — это уже подвиг.