Тьма! Бесконечная тьма окутала мультивселенную.
Являясь энергетическим ядром множества миров, солнце Мира Богов безусловно играло чрезвычайно важную роль в росте всего живого.
Всего через несколько дней после того, как Лэй Линь поглотил солнце, температура во множестве миров одновременно начала стремительно падать и вскоре опустилась ниже нуля. Тьма в сопровождении холода внезапно обрушилась на всю мультивселенную.
А Мир Первичной Материи, расположенный в самом центре мультивселенной, пострадал ещё сильнее.
Лишённый солнечного света, весь мир погрузился в ужасающий застой — всё живое замерло.
Это была эпоха, полная смерти и одиночества, в которой свирепствовали голод и мор, а простые люди не имели ни малейшей надежды!
Считая момент поглощения солнца началом Тёмной эры: через три дня Мир Первичной Материи полностью превратился в ад из холода и льда; через месяц обширные массивы растительности погибли от нехватки света, а через год, когда запасы продовольствия были исчерпаны, голод охватил весь мир.
Однако даже самое жалкое и слабое живое существо обладает поразительной стойкостью.
В столь невыносимо суровых условиях множество созданий словно сорняки выжили во тьме, продолжая петь печальную песнь цивилизации и варварства — а люди, как венец творения и избранники богов, разумеется, не составили исключения.
Пятый год Тёмной эры. Место, где прежде находился остров Фаолань.
Телепортационный портал, ведущий туда, где прежде был Ад, раскрылся, и из него возник силуэт Лэй Линя.
Хоть это было лишь воплощение, величие его как существа, воплотившего в себе законы мироздания, заставляло всю пустоту непрерывно содрогаться.
«Уже дошло до этого?»
Одним мысленным взором Лэй Линь окинул окрестности — и бывшая родовая вотчина целиком возникла в океане его сознания.
По сравнению с той прежней южной жемчужиной, некогда блиставшей невиданным могуществом, — нынешний остров Фаолань был полон мертвой тишины. Серовато-белые мраморные стены были покрыты пылью и пёстрыми следами времени, а на полу время от времени попадались обнажённые кости.
На всём острове не осталось ни малейших следов человеческого присутствия или деятельности — даже обычная живность была здесь крайне редка.
— Пи-и-и...
Несколько тёмных теней в панике выскочили из кучи высохших костей. Моргая зелёными глазами размером с ноготь — словно два изумрудных пламени во тьме, — они стремительно бежали прочь.
«Мыши?!»
Перед столь хрупкими существами, которые даже не могли причинить Лэй Линю ни малейшего вреда, он всегда с радостью проявлял свою доброту и мягкость — иначе даже слабейшее радиационное излучение могло бы уничтожить всё живое на острове.
«Им пришлось мутировать, чтобы приспособиться к окружающей среде?»
Лэй Линь вызвал Чип и быстро запомнил размеры тех нескольких мышей. По сравнению с сородичами до Великой Тьмы они были явно раза в десять крупнее.
Мех тоже изменился — вместо чёрного стал серовато-белым, покрывая тело толстым слоем, который явно служил для утепления.
«Скорость мутаций слишком высока… всего несколько лет. Влияние ли это законов мира?
Лэй Линь вздохнул.
Эволюция живых организмов, несомненно, требует сотен тысяч, а то и миллионов лет накопления, а результат определяется естественным отбором — выживает сильнейший.
Но благодаря могуществу Воли богов даже спящее сознание способно качественно изменить случайные вероятности в природе и направить эволюцию живых существ в сторону приспособления к окружающей среде.
А поскольку цикл размножения мышей довольно короткий, изменения уже стали весьма заметными.
«Выходит, микробы и бактерии, вероятно, уже полностью приспособились к условиям Тьмы, а пробуждение людей происходит куда медленнее…»
Проанализировав данные об одном острове, Лэй Линь уже смог в общих чертах понять закономерности изменений, произошедших в мире.
«Внимание богов… тоже возросло. Похоже, они приспособили свои Божественные Царства к новым условиям…»
Лэй Линь поглотил Солнце — и дело было далеко не просто в уничтожении одного Вещественного Мира.
У каждого мира Мультивселенной есть свои уникальные законы существования, а мир, порождённый Солнцем, был одним из важнейших механизмов в этой грандиозной системе.
Но теперь Лэй Линь просто вытащил эту шестерёнку, что было равносильно удалению опорного столба из детского домика из кубиков.
Положение всей Мультивселенной претерпело странные изменения, пространственные координаты резко сместились, и то же самое произошло с Божественными Царствами богов.
Потеря Солнца и смещение положения Божественных Царств — этого было достаточно, чтобы боги погрузились в наведение порядка в своих владениях и не могли обратить внимание на перемены в Вещественном Мире.
Но теперь они явно справились с трудностями и, переселив часть своих верных, укрепили свои позиции. Пришла пора переходить к атаке.
Именно на этом фоне воплощение Лэй Линя отправилось в Вещественный Мир, чтобы лично изучить перемены, произошедшие после Тёмной Эпохи, а также выяснить, какое влияние здесь ещё оставили боги.
«Пустынно… невообразимо пустынно…»
Воплощение Лэй Линя мгновенно скрыло всю свою силу, став похожим на обычного мага, и направилось в сторону континента.
На протяжении всего пути сквозь загадочные воды океана, даже в этой колыбели жизни, ощущения душ, которые улавливал Лэй Линь, были жалкими, а их сила — слаба до предела.
Даже Лэй Линь, главный виновник случившегося, не мог удержаться от вздоха.
Впрочем, его сострадание на этом и заканчивалось — даже повторись всё заново, он, вероятно, поступил бы точно так же.
Для Волшебника павший истинный бог — это хороший бог! Ради этого они не остановятся ни перед чем!
……
Материк.
Запутавшиеся в неведении выжившие ещё не знали о страшных переменах, произошедших в океане, — а может, даже если и знали, им было всё равно.
Потому что к тому моменту они окончательно онемели: ни о чём, кроме борьбы за выживание, думать было невозможно.
Цивилизация была забыта, а варварство постепенно брало верх.
Великолепная и блестящая цивилизация всего Первичного Материального Мира была уничтожена буквально за несколько лет, и от неё остались лишь люди, похожие на ходячих мертвецов.
«Я выхожу!»
Дулунь подтянул ватную куртку и кожаный доспех.
Грязная кожа распространяла зловонный запах и была покрыта пятнами, но вычищена до блеска; ватная куртка была испещрена заплатами и туго затянута — это хоть немного согревало Дулуня на холодном ветру.
«Возвращайся целым!»
Из низкого помещения донёсся голос, а за дверью мелькнула пара красивых глаз, полных заботы.
Под этим взглядом Дулунь почувствовал, как снова наполнился силой и энергией, и, не дав зародиться сожалению, покинул женщину и широким шагом устремился наружу.
Уууу…
Холодный ветер выл, стены вокруг покрылись толстым слоем инея, и Дулунь невольно захотелось вернуться в тёплый дом.
К сожалению, голод в животе тут же напомнил ему: если он не принесёт достаточно еды, то погибнет не только он сам, но и тот, кто ждал его возвращения.
— Проклятье!
Дулунь выругался, сжав в руке единственную дорогую вещь, какая у него оставалась — длинный меч из отшлифованной стали, мерцающий холодным блеском, — и широким шагом направился наружу.
С тех пор как произошла та великая тьма, он вёл бродячую, беспрерывно перемежающуюся жизнью.
Зачастую Дулунь думал, что всего лишь видит кошмар, но слишком уж долго длятся эти сны — достаточно, чтобы проливать горькие слёзы.
Когда-то благодаря капле везения ему удалось обнаружить секрет световых червей, а находясь на самом краю толпы, он едва вырвал себе жизнь на свободу. Более того, он заполучил оружие с трупа погибшего воина храма — тот самый длинный меч из отшлифованной стали, что теперь был у него в руках.
Однако после побега его везение, похоже, иссякло.
В самом начале Тёмных времён припасы ещё были более-менее в избытке: хотя крестьянам уже было не до пахоты, прежних запасов хватало оставшимся в живых — даже с учётом всех потерь и расточительства.
Дулунь однажды запросто, один, разграбил целую покинутую деревню и добыл пшеницы, которой хватило бы на целый месяц.
Жаль, что такая хорошая жизнь быстро и безвозвратно ушла в прошлое.
После ужасного голода наступили мор и нашествия чудовищ-насекомых, один за другим уносившие жизни людей.
Дулунь присоединялся к нескольким отрядам бродяг, но ни один не продержался дольше месяца: мор и голод неустанно выкашивали оставшихся, а насекомые-чудовища становились всё хитрее и предпочитали нападать на крупные группы людей.
Всего же больше Дулуня холодило страхом то обстоятельство, что зелёные световые черви, которых он видел изначально, в этих чудовищных стаях считались самыми низшими из низших. Эти жуткие твари словно вместе с тьмой явились в мир, и их сила неуклонно росла. Дулунь однажды повидал монстра размером в два этажа — подобного гигантской красной огненной тле, — который разом перекусил пополам одного из высших Рыцарей в его отряде!
Именно после того случая — тяжело раненый — Дулунь ещё несколько раз оказывался на грани жизни и смерти, прежде чем наконец обосновался здесь.
Содрогнувшись от непроходящего ужаса, Дулунь ещё раз обернулся назад.
То место, откуда он вышел, представляло собой обычный квартал этого поселения — он выглядел как огромный лагерь беженцев, однако все постройки отличались одной особенностью: стены были невероятно толстыми, а окна — либо крошечными, либо отсутствовали вовсе.
Плотные, частоколоподобные ограды, обвитые шипами и колючками, придавали жилому кварталу вид маленькой крепости.
Так оно, по сути, и было: когда насекомые-чудовища ворвались в поселение, выжившим не оставалось ничего иного, как отстаивать своё существование за этими укреплениями. На некоторых крышах ещё виднелись отвратительные следы крови и остатки этих тварей.
В этот момент заунывный звук рога разнёсся по окрестностям, и всё больше воинов вышли из своих домов, сливаясь в поток на центральной дороге.
Атмосфера мгновенно стала давящей, и сквозь неё то и дело пробивался тихий, приглушённый плач женщин.