— Битва идёт ожесточённая, да?
За пределами звериной пустоши, где безостановочно струились бесконечные потоки божественной мощи и грохотали молнии, в хаотичных течениях пустоты безмолвно парил Город Призрачных Душ — словно исполинская горная гряда, существующая от начала времён, исполненная некой несокрушимой силы.
«Дзинь! Теневая магическая сеть полностью развёрнута! Активирована защита уровня ИИ!»
Вокруг всего парящего города распахнулся кольцом теневой магический контур, который тут же медленно растаял в воздухе, словно сливаясь с другой, настоящей магической сетью.
Аура всего Города Призрачных Душ мгновенно скрылась — даже подойдя на столь близкое расстояние и наблюдая за сражением, три могущественных божества не смогли его заметить.
— Действовать согласно первоначальному плану.
Голос Лейлина прозвучал спокойно и ровно, и лишь в глубине его глаз мерцал отблеск непроницаемого холода.
До этого он намеренно подвергал себя опасности, вступая в противоборство с Мала и звериными богами, заодно помогая Мистрале и Тиру уничтожать воплощения нескольких враждебных божеств — но вовсе не из желания доставить хлопоты звериному пантеону.
В конце концов, его противники, как и он сам, принадлежали к лагерю злых богов и в каком-то смысле были ему ближе, чем богиня магической сети или божество правосудия.
Увы, для тёмных богов единственным связующим звеном служила выгода, и ради собственной выгоды
Сейчас два пантеона сошлись в схватке, и божественная война достигла наивысшей ярости — это как нельзя лучше отвечало его замыслу.
«Дзинь! Задача поставлена! Начат захват траектории цели, координаты божественного царства уточняются!»
Чип исправно выдавал данные, и сквозь сознание Лейлина устремился стремительный поток информации.
Заранее заложенный им скрытый ход теперь срабатывал с неудержимой силой, многократно усиливая возможности чипа.
«Дзинь! Цель подтверждена! Защита божественного царства преодолена! Идёт пространственно-временной перенос!»
Вслед за холодным голосом чипа вокруг Города Призрачных Душ зародилась чудовищная пространственно-временная буря.
Ху-у-у…
В разгар яростных колебаний пространства с вершины Города Призрачных Душ поднялся ослепительный белый луч и, словно остриё меча, рассёк пустоту.
Гул!
Очертания всего города в этом сиянии мгновенно растаяли, а когда он появился вновь, его уже не было на прежнем месте.
Грохот!
Пройдя сквозь разрыв пространства и времени, Лейлин на парящем городе очутился в одном из уголков звериной пустоши — прямо под ним возвышался огромный золотой храм, излучавший величественное, могучее сияние.
Множество звериных жрецов в это самое мгновение возносили молитвы перед причудливым изваянием своего божества, а заметив над собою парящий город, тут же разразились яростно-испуганным рёвом.
«Орудия второго уровня готовы к залпу!»
Но в ответ им раздался лишь ледяной голос чипа: повинуясь его управлению, многочисленные пристроенные к Городу Призрачных Душ батареи разразились ошеломительным грохотом.
Под ударами могучих столпов света и сами молящиеся, и стражи героических душ, и предводители священных духов — все они без остатка обратились в мельчайшие крупицы рассеивающегося света.
На нём было свободное чёрное одеяние, тёмно-золотое божественное сияние полнилось величием, присущим лишь истинному богу, а вокруг него непрестанно витала сила мёртвой тишины.
Даже несмотря на тяжёлый ущерб его божественной мощи, угроза жизни заставила бога мгновенно очнуться от глубокого сна, и он зарычал в сторону Лейлина: — Бог Резни
В его голосе слышались гнев и потрясение, но больше всего — страх: к внезапному появлению парящего города он был совершенно не готов.
«Метка пространства-времени, которую я давеча оставил на его теле, всё-таки пригодилась!»
Лейлин взглянул на возникшего перед ним истинного бога Изоса, и глаза его блеснули, как у охотника при виде добычи.
Именно так! Мала никогда не был его целью — дикий зверь, овладевший лишь частью законов резни, едва ли мог удостоиться внимания Лейлина.
Сирик ещё, пожалуй, мог бы сгодиться.
А истинной целью Лейлина был не кто иной, как бог смерти звериного пантеона — Изос!
Резня и смерть искони слыли непревзойдённой парой среди «божественных уделов»: каждого из них в отдельности хватало, чтобы поддерживать существование могучего божества, а в сочетании их сила становилась поистине грозной — несомненной опорой Лейлина в грядущем.
Ещё на острове Банкс, распространяя мор и сея смерть, Лейлин впервые соприкоснулся с частью законов смерти.
Увы, тогда его постижение было невелико, и до подлинного успеха было ещё далеко.
Но ведь это мир богов! Здесь существуют сами божества! Что значит постижение законов? Прямая охота на бога, обретение его «удела» — вот единственный истинный путь чародея!
Богов, владевших «уделом смерти» или связанных со сферой смерти, в этом мире насчитывалось немало. Самым могучим из них, разумеется, оставался бог смерти Кранвол, но тот обладал великой божественной силой, и Лейлину пока было не по плечу замахиваться на него.
А помимо него оставались лишь боги смерти разных расовых пантеонов.
Из всех этих богов взгляд Лейлина с самого начала упал на Изоса. Во-первых, тот служил богом смерти звериного пантеона, и после его убийства можно было обрести постижение законов смерти — самое важное условие!
К тому же среди прочих богов смерти он считался относительно слабым — всего лишь божество низшей мощи, справиться с ним было куда проще, чем с богами смерти полуросликов или иных рас.
А самое главное… ныне звериный пантеон был ещё охвачен войной! Возможностей нанести удар имелось предостаточно!
Все эти причины, сложившись вместе, заставили Лейлина почувствовать: не выбрать в качестве жертвы именно его — значит изменить самому себе. Так он и составил нынешний план.
Внешне всё выглядело как охота на бога резни Мала, но в действительности у Лейлина была лишь одна цель — убить Изоса и отнять у него удел бога смерти!
Когда в Тёмном лесу он, прекрасно зная о засаде Мала, всё же сделал вид, что попался в ловушку — именно ради этого.
Более того, чтобы довести замысел до конца, он не побоялся подвергнуть себя опасности, выдав Мистрале и Тиру и собственное местоположение, и подозрительные движения звериного пантеона, открыв им возможность одним ударом покончить со всеми сразу.
Весь этот путь был полон риска, и не будь у Лейлина в запасе достаточно козырей, Мистрала и Тир походя расправились бы и с ним самим.
Но теперь его усилия наконец принесли достойную награду!
Во-первых, звериный пантеон уже понёс тяжкие потери, а Гнусу был втянут в божественную войну и никак не мог обернуться назад — это давало Лейлину достаточно простора для действий.
А во-вторых, в недавней схватке, развернув сферу резни, Лейлин сумел оставить на теле Изоса пространственно-временную метку — лишь благодаря этому парящий город сумел перенестись прямо к подлинному телу противника и одним ударом завершить операцию по обезглавливанию!
После того как по его воле пал бог-акула людей-рыб Сайкора, почти все боги уже знали, что бог резни Кукулькан вдобавок ко всему ещё и грозный чародей, и даже владеет парящим городом, способным занять одно из первых мест в самой древней эпохе! Сочетание этих двух сил способно истреблять самих богов!
Если бы Лейлин заранее не оставил метку на Изосе и не поручил её отслеживание чипу, то найти подлинное тело врага было бы возможно только перевернув всё его божественное царство вверх дном.
А за то время даже неповоротливый Гнусу успел бы примчаться сюда на расправу.
Но в этом мире не существует никаких «если», и потому теперь Лейлин мог сполна насладиться своей добычей.
— Что ты задумал? Это же звериная пустошь, моё божественное царство совсем близко от Трона Зверей верховного бога Гнусу — он в любую минуту может направить сюда своё воплощение…
На отлитом словно из чистого золота лике Изоса проступило редкое для истинного бога замешательство.
Это тоже было плодом подготовительной работы Лейлина.
Несколько воплощений Изоса были истреблены Мистралой и Тиром, и причинённый этим урон его божественной мощи был так велик, что бог мог восстанавливаться лишь в медленном, глубоком сне.
Даже теперь, пробудившись от ощущения смертельной угрозы, он мог проявить разве что шесть десятых своей прежней силы — и это уже было неплохо.
А Лейлин на этот раз шёл во всю мощь, да ещё и с поддержкой парящего города!
— Изос… именем Бога Резни… я возвещаю твоё падение…
Лейлин медленно поднялся, и за его спиной внезапно соткался устрашающий призрачный силуэт крылатого змея-дьявола. Исполинские плотские крылья дьявола раскинулись так широко, что накрыли собой половину всего божественного царства.
Мрачная, леденящая тьма в одно мгновение поглотила фигуру Изоса целиком.
А особенно холодная отрешённость и алчность во взгляде гигантского змея заставили лицо Изоса исказиться от безысходного отчаяния.
……
Грохот! Грохот! Грохот!
Молнии законов, бушевавшие над схваткой бесчисленных молящихся, вдруг странным образом замерли, и сквозь них прокатился яростный рёв Гнусу.
— Что случилось?
Мистрала и Тир тоже с некоторым удивлением обернулись к далёкому горизонту: там, как они чувствовали, происходило нечто ужасное.
— Изос… проклятые черви, гномы, исчадия преисподней, как вы посмели…
Гнусу рычал, но было уже слишком поздно.
На глазах у Мистралы и Тира одно из божественных царств, чьё сияние неуклонно меркло, оторвалось от звериной пустоши и медленно опускалось в сумрачные глубины пустоты. Одновременно с этим всё пронзила исполинская скорбь: жрецы, поклонявшиеся звериному богу смерти, ни с того ни с сего начинали угасать; а в иных планах бытия жрецы Изоса, охваченные ужасом, в одно мгновение обнаруживали, что связь с их божеством оборвана, а божественные заклинания больше не отзываются.
Всё это указывало на одно: бог смерти звериного пантеона, покровитель всех звериных смертей, истинный бог Изос — пал!
— Это бог резни!
В то же самое мгновение Мистрала и Тир уже поняли это, но ничего уже не могли изменить.
Ведь зверолюдское воинство, после краткого мига смятения, под рёв Гнусу с новой яростью ринулось в атаку, охваченное жуткой решимостью…