— Ты намерен сразиться с богом охоты Марой?
В глазах Эмбори, обращённых на Лейлина, играла лукавая усмешка: — Все мы — божества тёмного лагеря…
— Но мы не принадлежим к одному союзу, а кроме того, врождённое противоречие наших божественных сфер не оставляет ни малейшей возможности для примирения… Когда я возносилась к истинной божественности, противник напрямую обрушил на меня своё воплощение…
— Хе-хе… — морская богиня улыбнулась, и в её улыбке сквозило вызывающее высокомерие; она ведь была от природы непостоянной богиней.
— Прекрасно! Если ты готов израсходовать свой прошлый шанс, я могу помочь тебе.
— Нет! Думаю, ты неверно поняла мои слова. Я не собираюсь требовать твоего вмешательства по условиям договора, а лишь надеюсь, что ты, как союзница, представишь меня божествам звериного пантеона…
— Звериный пантеон?! — Эмбори почувствовала, что всё меньше способна разгадать этого нового бога.
— Именно! Враг моего врага — мой друг. Разве ты не считаешь, что по сравнению с Марой я куда лучше подхожу на роль союзника?
Лейлин слегка прищурился.
— Ха-ха… Любопытно! Поистине любопытно…
Эмбори громко рассмеялась, а за её спиной вздымались жуткие призрачные волны, наполненные мрачной и пугающей силой божества.
Лазурный поток образовал коридор, и призрачные силуэты Лейлина и Эмбори медленно растворились в нём…
……
Углы стен были покрыты множеством искажённых рун: если приглядеться, можно было почувствовать заключённую в них силу богохульных истин.
Под защитой этих знаков
— Отец… я никак не могу понять. Пусть мы и просим у них помощи, но передавать им всё достояние семьи…
Лицо Аньи слегка побагровело. Глядя, как отец отдаёт всё имущество торговой палаты, а вместе с ним и тайные связи с каналами, которые она годами с таким трудом выстраивала, она ощущала, как сердце истекает кровью.
В глубине души она считала, что всё это должно было принадлежать ей!
А теперь
— Дочь моя… тебе следует осознать одну истину! Только убедившись, что мы отдали всё без остатка, церковь согласится нам помочь…
Лицо Фикса оставалось бесстрастным, но в глубине его глаз скрывалось едва уловимое движение.
— И к тому же… пытаться обмануть церковь, за которой стоит истинный бог, — поступок верх глупости! Мы не из числа величайших торговых палат, у нас нет права лавировать…
Богатый жизненный опыт позволял Фиксу превосходно осознавать всю грозность церквей истинных богов.
Истинный бог никогда не угасает от хода времени, а божества, павшие от внешних сил, во всей истории мира богов исчисляются буквально по пальцам.
Особенно за последние несколько тысячелетий не случалось ни единого падения истинного бога.
А это означало, что церкви, за чьей спиной стоят истинные боги, могут целиком и невредимо укорениться в главном материальном мире и, даже будучи уничтоженными, в любой момент способны возродиться.
В сравнении с нынешней Церковью Гигантского Змея торговая палата Нинь была не более чем крохотным муравьём.
Все опасения его дочери казались Фиксу попросту смехотворными.
Церкви Гигантского Змея были нужны каналы и связи его торговой палаты на севере, но что касалось богатств, накопленных семьёй Бэнн? Едва ли они могли сравниться даже с одним-единственным дворцом в божественной державе.
К тому же торговая палата Нинь и без того была слаба, к тому же находилась в положении просителя — какое право она имела торговаться с Церковью Гигантского Змея?
— Простите… отец, я была слишком опрометчива…
В этот миг Анья осознала свою ошибку. Особенно стыдно ей было выказывать подобное перед отцом, и, чуть покраснев, она опустила голову.
— Что ж… раз ты сама всё поняла, тем лучше…
Фикс окинул взглядом самую способную из своих дочерей и почувствовал, что всё же должен дать ей несколько наставлений.
В мире богов дочерям знатных родов, разумеется, не полагалось права наследования наравне с сыновьями, но способности Аньи были поистине выдающимися. Если в будущем подыскать ей мужа внутри рода и оставить её в семье, это, несомненно, принесло бы немалую пользу торговой палате.
А потому Фикс медленно заговорил, голос его звучал низко: — …Новопровозглашённый истинный бог означает куда более широкое будущее и далёкие перспективы… На самом начальном этапе становления церкви те, кто первым присоединяется, всегда получают больше всего. Посмотри сама: среди множества княжеств и континентальных торговых палат — найдётся ли хоть одна без покровительства истинного бога за спиной? Всё это — заслуги и обмен выгодами, накопленные с самых первых дней основания церкви…
— Похоже, отец возлагает большие надежды на это божество…
В голове Аньи мелькнула мысль, и она тут же усмехнулась с лёгкой самоиронией: любой истинный бог достоин того, чтобы нынешняя торговая палата Нинь вложила в него всё.
— Бог убийств —
Анья тихо прошептала, и в её голосе сквозила лёгкая благоговейность: к высшим существам мира богов она всё ещё сохраняла трепет и почитание.
— Будь осторожна! Пусть нас и защищают слова демонического богохульства, никогда не произноси истинного имени ни одного божества вслух, иначе оно вполне может уловить твой зов… Разве что в божественной державе или поблизости от другого истинного бога…
Лицо Фикса посуровело.
— Я поняла, простите… — Анья крепко прижала к губам алую ладонь, а глаза её ещё блуждали по сторонам, словно она боялась, что бог убийств вдруг выскочит из-за угла.
— Хе-хе… столь великое существо ежедневно занято миллионами дел, и вероятность того, что оно лично обратит на тебя внимание, ничтожно мала… разве что тебе не повезёт совсем уж скверно…
Глядя на дочь в таком виде, Фикс, что бывало редко, улыбнулся. Дрогнувшее было сердце вновь успокоилось, и он не заметил лукавого блеска в самой глубине глаз Аньи.
— Об этом существе я кое-что знаю…
Фикс сказал Анье: — Помнишь… того самого молодого легендарного мага, самого юного на всём континенте?
— Вы про Лейлина Фаолана? Конечно!
Анья кивнула: — Не только его легендарные подвиги, но и богатства семьи Фаолан, и грандиозные торговые возможности Южного моря — всё это совсем недавно вызывало бурные толки, только почему-то затем всё внезапно стихло…
Ореолов вокруг головы Лейлина было слишком много, и даже сейчас он оставался кумиром и героем грёз многих знатных девиц, не знающих изнанки происходящего.
— Он и есть нынешний владыка Церкви Гигантского Змея, бог убийств!
Фикс произнёс эти слова холодно.
— Что? — Анья на этот раз действительно изумилась.
— По некоторым причинам это существо отказалось от прежнего имени и приняло новое божественное имя! Подобное случается не часто, но всё же случается… А другие церкви, особенно бога справедливости и богини магической сети, по неведомым причинам начали блокировать любые сведения о нём… поэтому сейчас на континенте ещё многие не способны связать одно с другим…
Фикс холодно усмехнулся, раскрывая тайну, которую и тайной-то особо назвать было нельзя.
— Это поистине… поистине… какие колоссальные дарования! Без наследия прежних божеств, в полном одиночестве вознестись в боги…
В этот миг в сердце Аньи не осталось ни малейших расчётов и интриг: она ощущала себя по сравнению с этим существом смехотворно ничтожной.
— Прежняя империя дикарей, остров Банкерц, тоже превратился в божественную державу великого божества. Из-за этого торговля Южного моря пришла в упадок, и удар ощутили даже несколько прибрежных королевств…
Фикс рассказывал неспешно, и даже эти краткие штрихи заставили Анью ощутить заключённую в них жуткую силу.
— Я говорю тебе всё это, чтобы ты поняла: у столь великого и одарённого существа цели должны быть необозримо далёкими, а потому не пытайся хитрить и плести мелких козней. Только искренняя преданность может заслужить его одобрение!
Так подвёл итог Фикс.
— Значит, поэтому отец напрямую отдал всё, что было под его рукой?
Анья выглядела так, будто наконец прозрела.
— Именно! Позже я отправлю в церковь и нескольких твоих младших братьев — учиться на жрецов и охотников на демонов…
Едва наскоро ознакомившись с историей восхождения Лейлина, Фикс окончательно отбросил свои тайные расчёты, ибо понимал: насколько ужасающим должно быть существо, способное в такой суровой обстановке мира в одиночку добиться вознесения!
Дело было не только в исключительной мощи — его ум, расчётливость и стратегическое мышление наверняка были безупречны!
А любые мелкие хитрости, применённые против подобного существа, ничем не отличались от самоубийства!
Именно поэтому он и принял решение о безоговорочной капитуляции, выслав в придачу заложников: иначе говоря, поставил на Церковь Гигантского Змея всё.
В таком случае, если замысел противоположной стороны провалится, Церковь Гигантского Змея, возможно, останется невредимой и потеряет лишь часть внешних сил, но семья Бэнн будет уничтожена без остатка! А вот если всё удастся, выгоды наверняка превзойдут даже самые смелые ожидания самого Фикса!
— Тогда, отец, что мне следует делать?
Анья смотрела на отца и понимала, что ей предстоит ещё многому научиться, особенно такому масштабу мышления и решимости, до которых ей, всё ещё мелочно подсчитывающей, было пока совершенно не дотянуться.
— Веруй в бога убийств и искренне служи ему!
Фикс произнёс это сурово.
— Само собой… кое-какая помощь с нашей стороны тоже необходима. Я добился для тебя должности, благодаря которой ты постоянно будешь рядом со священной девой. Тебе следует проявить себя как должно…
— Священная дева… та самая
— Именно! Она — священная дева, лично избранная богом убийств, и занимает в Церкви Гигантского Змея весьма высокое положение, по слухам, даже превыше остальных священных дев, и уступает лишь самому понтифику…
Фикс многозначительно взглянул на Анью.
— То есть… любой ценой завоевать её расположение?
Анья кивнула, давая понять, что всё уяснила и преисполнена решимости.