Помимо света камина, на столе Бэрова стояла краснодеревянная подставка для лампы — её верхушка делилась на четыре ответвления: среднее было самым высоким, остальные три располагались вокруг треугольником. На каждом ответвлении горела свеча, и тихо мерцающие огоньки напоминали сияющую горную вершину.
В комнате стоял запах сосновой смолы — сладковатый и влажный, словно от подгнившей древесины, от которого клонило в сон. Но в Пограничном городе нельзя было требовать большего: изысканность и утончённость здесь были неуместны — бедность не терпела подобной роскоши. Иметь хотя бы крышу над головой уже считалось удачей, не говоря уже о целом созвездии строений, которыми он теперь владел.
Его рабочее помещение располагалось в большом подворье недалеко от замка — там же находилась ратуша, возведённая предыдущим правителем. Разумеется, покинув город, правитель забрал с собой весь персонал, и теперь это место полностью стало вотчиной помощника министра.
Шорох пера по бумаге и воющий за окном ледяной ветер образовывали два совершенно разных мира. За деревянным столом, заваленным книгами и потёртыми свитками, Бэров усердно трудился. По обе стороны от него стояли длинные низкие столы из необработанных брёвен, обычно пустовавшие — они служили лишь для хранения рукописей. Когда возникала необходимость, он вызывал учеников, и те склонялись над низкими столами, помогая ему систематизировать данные или составлять черновики документов.
Свечи на подставке уже менялись трижды, и всякий раз, поднимаясь, чтобы заменить их, Бэров ни на секунду не замедлял быстрое перо в руке. Время было для него чрезвычайно драгоценным. На столе лежала ещё целая стопка документов, ожидавших обработки, а финансовые расходы, предложенные Вашим Высочеством, требовали тщательного рассмотрения.
Теперь Бэров работал по пять часов в день в среднем, но ни капли не уставал — напротив, здесь он мог действовать в полную силу, и его тело было наполнено неиссякаемой энергией. Вот каков вкус власти, думал он: больше не нужно ютиться позади наставника и оглядываться на каждого, все ученики подчинялись ему, никто не смел чинить препятствия или плести интриги. Достаточно было выполнить приказ Его Высочества, а всю текущую работу он мог вести сам.
Было бы просто идеально, если бы приказы принца были хоть чуточку нормальными, — Бэров с сожалением щёлкнул языком. Например, документ перед ним, скреплённый личной печатью Роланда, предписывал направить людей в Город Уиллоу для найма управленцев, а также приобрести двухмачтовое судно. Ко второму пункту была сделана особая пометка: «Учитывая цену, капитан, рулевой и матросы не требуются.»
Прочитав это, он не знал — смеяться или плакать. Без этих людей кто вернёт вам корабль? Дать ему уплыть, а людям велеть возвращаться пешком? И к тому же, зачем покупать корабль? Вот что было по-настоящему важно: торговля между Пограничным городом и Городом Уиллоу была весьма стабильной, и даже если после окончания зимы потребуется расширить торговлю рудой, достаточно просто уведомить ту сторону о необходимости увеличить число судов. Собственный корабль был совершенно невыгоден, к тому же городская пристань годилась лишь для швартовки — ни дока для обслуживания, ни матросов для ухода, и через недолгое время она пришла бы в полную негодность. Вероятно, у Вашего Высочества снова вышло наружу его причудливое воображение?
Что касается первого пункта — его он мог понять.
На данный момент в ратуше сверху донизу не было ни одного свободного человека: более десятка подчинённых, привезённых Бэровым, отвечали за наблюдение за торговлей, составление статистических отчётов и сводку доходов-расходов. А сам он взял на себя всю административную и юридическую работу — это, разумеется, было ненормально. Если Его Высочеству хотелось разделить эти подразделения, пришлось бы расширять штат ратуши. Причина была более чем разумной, но помощник министра не хотел так быстро расставаться с властью. Наслаждение от сосредоточения всей полноты власти в одних руках было слишком сладостным: даже его собственный учитель, королевский казначей, отвечал лишь за кошелёк Грэйкасла, а он — был рукой короля.
Кхм, ладно, — это работает лишь в Пограничном городе, — мысленно добавил он. Хотя Его Высочество Роланд и давал такое обещание, до трона было ещё очень далеко. Бэров с удивлением обнаружил, что когда-то, сам того не заметив, он снова зачислил четвёртого принца в число претендентов на корону. Раньше он бы и не помыслил, что этот скверный и бездельник-гуляка сможет когда-либо возглавить королевство.
С тех пор как он прибыл в Пограничный город, сюрпризы не прекращались ни на день. По сей день Пограничный город стоял непоколебимо на западных рубежах под защитой ополчения и, судя по всему, мог продержаться ещё долго — одного этого было достаточно, чтобы заслужить похвалу. Не говоря уже обо всех его чудных затеях — даже в умении постигать человеческие сердца четвёртый принц был совершенно непохож на того, каким он был в Грэйкасле: скорее он напоминал дьявола, которому открыты все тайны мира.
В этот момент за дверью раздался настойчивый стук. Бэров нехотя положил перо и громко произнёс: — Входите.
Дверь отворилась, и вошёл один из его любимых учеников — «Перо» Яро.
— Учитель, поймали ещё одну крысу.
— О? Удалось выбить из него что-нибудь?
— Он утверждает, что его послал второй принц. При нём нашли упакованный порошок цемента, несколько монет и письмо. — Яро подошёл ближе и протянул Бэрову конверт, обёрнутый бычьей кожей. — Остальные данные ещё уточняются. Учитель, как поступить с ним…
— Как и прежде: после допроса оформите все материалы в дело, а затем вынесите приговор — виновен, повесить. — Бэров сказал это как бы между прочим.
— Есть, — Яро поклонился. — Ученик удаляется.
Дверь снова закрылась. Бэров не стал сразу же продолжать работу, а вернулся к столу, вскрыл конверт ножом для бумаг и извлёк письмо.
Четвёртый… — подумал он.
Ещё до наступления месяцев демонов Роланд Уимблдон вызвал его, чтобы обсудить этот вопрос.
Ваше Высочество полагало, что по мере раскрытия цемента, нового снежного порошка и ведьм наёмники, подосланные родными братьями и сёстрами, не выдержат и проявят себя — и тогда настанет идеальный момент, чтобы вычистить крыс. Бэров соглашался с первой половиной этого утверждения, но не со второй. По его мнению, в Пограничном городе более двух тысяч жителей, и невозможно следить за каждым. У них нет ни людей, ни времени, чтобы караулить всякую мелкую шелупонь.
А Ваше Высочество лишь отмахнулось: «Как это может быть, что людей нет? Каждый житель Пограничного города — наши глаза.»
Тогда Бэрову показалось, что это полная чепуха — поручить этим невежественным и глупым простолюдинам следить за возможными крысами? Невозможно!
Но на деле он оказался неправ.
Когда после начала зимы была проведена первая перепись населения, Роланд особо подчеркнул: всем коренным жителям, прожившим здесь более пяти лет, нужно ясно объяснить, что заговор Крепости Длинной Песни по сожжению зерна провалился, но враги не оставили своих намерений и подослали шпионов, которые живут среди них. В основном они выдают себя за родственников горожан или купцов, не успевших вовремя убраться, и в любой момент ищут возможность навредить. Если кто-то заметит подозрительного человека — немедленно донести в Ратушу. За подтверждённый донос полагается вознаграждение в двадцать пять серебряных волков.
И эта мера оказалась поразительно эффективной.
Сначала поступало несколько ложных доносов, но вскоре первая крыса попалась.
Тогда Бэров ещё помнил, как Роланд, довольно улыбаясь, произнёс фразу, которая прозвучала крайне необычно.
Какую именно? Он призадумался… верно — «втянуть врага в безбрежное море народной войны».
Странная лексика и синтаксис, — помощник министра покачал головой и развернул письмо.
Тот, кого называли «Сурок», в письме настойчиво утверждал, что все признаки указывают: четвёртый принц Роланд Уимблдон заменён дьяволом. Бэров даже мог прочитать между строк его страх. Сообразив, как Ваше Высочество обращается с людскими сердцами, помощник министра невольно почувствовал искру признания. Он глубоко вдохнул, поднёс письмо к пламени свечи — и вскоре огонь поглотил бумажный свиток, обратив его в пепел.
Но даже если это и дьявол — разве это не дьявол, который не боится Божественного камня воздаяния и наделяет его властью?