Огонь в камине пылал ярко, разгоняя холод, проникающий сквозь щели дверей и окон. Над камином висела оленья голова с огромными рогами, и при свете пламени от них на стене отбрасывались тени, похожие на гигантские когти.
Напротив стоял длинный стол из тёмно-красного дерева, заваленный свитками пергамента и книгами — в основном это были административные приказы, ожидавшие подписи. Обычно Роланд работал именно здесь — с тех пор, как обустроил комнату на третьем этаже замка под кабинет, ему здесь всё больше нравилось.
Через панорамные окна он видел, как городок тянется перед его взором, а в конце горизонта поднимались бесконечные горные хребты. Это был Непроходимый горный массив — он почти насквозь рассекал материк, разделяя Королевство Грэйкасл и бесплодные земли на западную и восточную части. А Северный склон был лишь одним из его отрогов.
У его ног открывался вид на огороженный деревянным забором сад. Навес, где Анна занималась тренировками, был уже разобран, кирпичная площадка превращена в длинный стол, за которым удобно расставлять посуду для послеобеденного чаепития. В хорошую погоду Роланд иногда спускался вниз погреться на солнце или присесть в специально заказанном кресле-качалке, чтобы вздремнуть.
Хоть замок был невелик, всё же это была вилла средних размеров с собственным садом. В прежней жизни обзавестись настоящим каменным замком было бы чем-то совершенно немыслимым — даже просто осмотреть такой пришлось бы, сначала купив билет. Но теперь он не просто владел замком — он управлял целым городком.
— Ваше Высочество, — Бэров сжимал в руках стопку пергамента, сообщая о текущем финансовом положении, — недавние расходы на набор ремесленников и работников были весьма значительными, и все эти деньги взяты из вашей собственной казны. При таком раскладе денег не хватит до весны следующего года.
Доходы и расходы Пограничного города прежде были весьма простыми. Одна статья — торговля рудой и драгоценными камнями. Эта статья была целиком монополизирована Крепостью Длинной Песни: продукцию шахт Северного склона обменивали на пшеницу или хлеб, без уплаты каких-либо налогов — обменом заведовали люди крепости. Если говорить совсем просто, то Северный склон был акционерным проектом знатных семей Крепости Длинной Песни. Аристократы, расквартированные в Пограничном городе, были наблюдателями от акционеров — их поместья располагались к востоку от крепости, и они приезжали сюда лишь на время, причём каждый год — разные люди.
По правде сказать, Пограничному городку было ещё и тридцати лет, тогда как Крепость Длинной Песни насчитывала уже почти двести. По сравнению с ней городок был совсем младенцем. Первоначально Герцог Райан планировал обустроить здесь лишь аванпост для раннего предупреждения о набегах демонических зверей. Однако переселенцы неожиданно обнаружили на Северном склоне богатейшие залежи полезных ископаемых, и тогда было решено основать здесь городок и назвать его Пограничным. В каком-то смысле именно шахты Северного склона породили этот городок.
Чтобы предотвратить нелегальную добычу и сокрытие прибыли, герцог отклонил предложение аристократов направлять собственные бригады и вместо этого нанял единым контрактом местных жителей, бродячих скитальцев и даже преступников для работы шахтёрами. Добытая руда распределялась между участниками пропорционально вложенным ресурсам. Крепости же достаточно было обеспечивать наёмников продовольствием на весь год и выплачивать небольшое фиксированное жалованье, не зависевшее от объёма добычи. Более двух тысяч жителей Пограничного города — большинство из них были заняты именно на обслуживании шахт.
Вторая статья доходов — прочие отрасли города: кузницы, трактиры, ткацкое производство и тому подобное. Скудные налоги Пограничного города поступали преимущественно отсюда, и за целый год трудно было отложить что-либо существенное. Прежний владелец не считал эти бедные земли достойными внимания — после того как Роланд был прислан королём Грэйкасла править здесь, тот и вовсе остался в крепости и больше не появлялся.
Поэтому, если Роланд хотел нанять людей для строительства городской стены, ему приходилось тратить собственные деньги. Прежний четвёртый принц, разумеется, категорически отказался бы. Но для Роланда ради закрепления в Пограничном городе стоило потратить всё до последнего гроша. В конце концов, торговля рудой в дальнейшем будет вестись не в обмен на зерно, а за деньги — и эти вложения покажутся по сравнению с будущими доходами пустяком.
Единственная проблема — согласится ли Крепость Длинной Песни отказаться от монополии и вести нормальную торговлю с Пограничным городом? Это было похоже на попытку отнять еду у тигра. Но данные из отчёта Бэрова свидетельствовали, что из-за низкой эффективности ручной добычи и неудобства транспортировки стоимость руды, добываемой за год, не превышала тысячи золотых драконов — для совокупной выручки крепости это была лишь пылинка. Единственными, кто реально терял от этого, были аристократы-участники совместного предприятия.
Ради долгосрочного развития Пограничного города эту статью необходимо было вернуть себе. Роланд понимал: даже если те люди давно окупили свои вложения ещё десять-двенадцать лет назад, они не станут легко отказываться. Мелкая добыча — тоже добыча, а тут ещё целое дело, приносящее деньги без особых усилий. Он был готов предоставить прежним инвесторам определённые льготы и компенсации — например, продавать товар по половинной цене. Но везти целый корабль руды и получать взамен лишь половину корабля зерна — повторяться такое больше не должно.
Когда Роланд, впившись взглядом в список, размышлял, Бэров в свою очередь разглядывал его.
За эти три месяца, а точнее — за последний месяц, с четвёртым принцем произошли перемены, которые трудно было описать словами. Посторонним они могли быть ещё незаметны, но Бэров, ежедневно бывавший рядом с принцем, не мог их не заметить.
Ещё в Грэйкасле он слышал о дурной славе четвёртого принца Роланда Уимблдона. Самоуправный, своевольный, без всякого аристократического достоинства... и так далее. Крупных проступков он не допускал, но мелкие происшествия были постоянными — в этом он уступал обоим старшим братьям.
Когда Его Величество направил его сюда, Бэров был в отчаянии — не будь обещания, что после завершения борьбы за трон его назначат полноценным министром финансов, он бы и рад был бросить всё и уйти.
В первые два месяца пребывания в Пограничном городе четвёртый принц, как и прежде, вёл себя крайне незрело, настроив против себя всех местных аристократов, кого только мог. К счастью, городок был настолько мал, что даже при полном отсутствии чиновников он и привезённые им десяток-другой сотрудников могли закрыть все вакансии.
Но постепенно многие вещи стали меняться.
Когда именно начались перемены? Бэров думал, что, вероятно... с того момента, как принц спас ведьму.
Бэров не раз допускал мысль о том, что, быть может, принца одержим дьяволом или им тайно управляет другая ведьма. Но вероятность этого была мизерной: если бы дьяволы и ведьмы обладали подобными способностями, зачем им было бы связываться с четвёртым принцем? Не проще ли было взять под контроль Его Величество или Папу? Другое обстоятельство окончательно развеяло его сомнения: он собственными глазами видел, как принц взял в руки Божественные оковы.
Это орудие было главным козырём Церкви против ведьм — любая демоническая сила рассеивалась перед Божественными оковами. А Роланд просто взял их в руки. Иными словами, если он был не четвёртым принцем, а повелителем демонов, не ведающим страха даже перед божественной силой — какой был смысл его разоблачать? Сохранить собственную жизнь было на первом месте.
Стиль принца по-прежнему оставался таким же — своевольный и самодеятельный, — но впечатление, которое он производил, было уже иным. Нет, — поправился Бэров, — вернее, прямо противоположным.
Главное отличие было в наличии цели. Он чувствовал, что Роланд что-то замышляет, и для достижения задуманного готов прибегать к средствам, непонятным обычным людям. Как когда он пытался убедить Бэрова в необходимости спасти ведьму. Возможно, план был сыров и полон дыр, но принц неуклонно двигался к его осуществлению и твёрдо верил в успех.
Вот что больше всего смущало Бэрова. Трон мог достаться кому угодно из братьев и сестёр Роланда, но только не самому четвёртому принцу. Роланд сам это прекрасно понимал. Какое развитие — в таком захолустном городке? Этого не смогли бы добиться даже боги! Какой безумный план мог придумать Роланд, чтобы маленький городок за линией пограничной обороны развился лучше, чем Золотоколос, и при этом сам принц был в этом абсолютно убеждён?
Если бы это был просто бред сумасшедшего, он не придал бы этому значения. Но то, с какой энергией Роланд возводил городскую стену, говорило об обратном. Он действительно собирался здесь остаться, используя «цемент» — этот алхимический продукт — для возведения стены, которая, согласно здравому смыслу, была практически невозможна.
В семье Бэрова были алхимики, но он никогда не слышал, чтобы какая-либо алхимическая мастерская произвела нечто подобное. Строить стену на основе того, чего никто не видел — это самонадеянность или безумная авантюра? А если распространить эту мысль на весь план Роланда — сколько ещё тайн скрывает от него четвёртый принц? Бэров обнаружил, что будущие дни вызывают в нём скрытый интерес.