«——»
Пламенно-рыжие волосы, словно полыхающий огонь, и ясные синие глаза, в которых застыла бездонная лазурь небосвода, — с головы до пят этот герой был соткан из чистейшей героической сущности. Само рождение благословил мир, и с самого начала он, избранный, был для меня, Альдебарана, полной противоположностью.
На широкой и зябкой ночной песчаной пустоши, в самом её центре, под взглядом величественно стоящего Рейнхарда Альдебаран почувствовал, как у него дыбом встают все волоски на теле.
——«Мечник-святой» Рейнхард ван Астреа.
Не нужно и говорить, что во всём Королевстве Лугника — нет, во всём мире не сыскать равного ему. Он — величайшее препятствие в планах Альдебарана, одна из двух стен.
Вторая стена — не кто иной, как Нацуки Субару. Но его вместе с Беатрис, которая тоже была предметом беспокойства, уже удалось запечатать с помощью «Ол Шамака».
Посему среди тех, с кем столкновение было неизбежным, последней и самой большой преградой оставался этот мужчина.
Итак, Рейнхард ван Астреа — сильнейший.
Конечно, «Синяя молния» Сесилс Сегмунт быстрее, «Восхвалитель» Халивел искуснее в технике, «Безумный император» Вейг Адгард дальше от смерти, великие духи, входящие в четвёрку, превосходят его по общему объёму маны, архиепископы Культа ведьм обладают более непостижимыми полномочиями, а Ведьмы Греха отняли больше жизней. Обычные добряки лучше врут, а обычные злодеи куда живучее.
Если рассматривать каждую область по отдельности, найдётся множество тех, кто превосходит Рейнхарда в чём-то одном.
И всё же позиция Рейнхарда ван Астреа как сильнейшего незыблема. — И сокрушить эту твердыню — абсолютное условие победы, возложенное на Альдебарана.
«Даже самому себе не хочется признавать, насколько дерьмовая ситуация».
_«Ну, руки у нас и так паршивые, это не новость. Я же говорю: используй меня как джокера»._
«...А как тебе сам «Мечник-святой», с точки зрения дракона?»
_«Ну, мнение в целом совпадает с мнением человеческой версии меня... Хотя нет, наверное, в этом теле я чувствую силу противника отчётливее, так что считаю его ещё более опасным, чем человек»._
Позади Альдебарана, глядя на Рейнхарда поверх него и прищурив золотые глаза, стоял «Божественный дракон» Волканика — вернее, та самая опустевшая драконья оболочка, в которую были загружены «воспоминания» Альдебарана, — «Божественный дракон Альдебаран», чья манера речи лишена даже намёка на величие сверхжизненной формы.
Этот «Альдебаран», разделяющий с оригиналом предпосылки, мысли, идеи и даже текущие цели, для почти отчаявшегося Альдебарана — последняя надежда.
Раз уж сам себя он называет джокером, Альдебаран решил, что не будет стесняться и использует его по полной.
И как раз когда Альдебаран закончил перебирать свой арсенал...
«——Род Мечников-святых, Рейнхард ван Астреа».
«——».
Альдебаран прищурился под шлемом, ощутив, как по коже побежали мурашки.
Объявлять своё имя и титул перед противником — обычай этого мира среди воинов. Удивительно, но даже архиепископы следуют этому правилу: кто-то — ради гордости, кто-то — из уважения к врагу, кто-то — чтобы насладиться превосходством, кто-то — чтобы подбодрить трусливого себя.
Причина, по которой этому обычаю следует «Мечник-святой» Рейнхард, ясна из одного лишь взгляда в его глаза.
В этой ситуации он выказывает Альдебарану уважение. — Хотя Фрам наверняка рассказал ему, что Альдебаран натворил в Башне.
Эта черта — одновременно величайшая добродетель Рейнхарда и причина непреодолимой пропасти между ним и другими. Как именно воспримет это Альдебаран, он не станет объяснять подробно, но...
«Архиепископ Культа ведьм, отвечающий за «Гордыню», Страйд Волахия».
«—!»
«Если бы я так сказал, было бы забавно, правда?»
— Он твёрдо решил растоптать это уважение самым гнусным образом.
_«—бхааа!!»_
Когда Рейнхард, услышав столь издевательский ответ на протянутую руку, изумлённо распахнул глаза, вслед за уродливым рёвом в стоящего «Мечника-святого» ударил поток белого света.
Неуклюжий удар, вызванный неумением обращаться с только что захваченной драконьей оболочкой — но мощь «Драконьего» дыхания, извергнутого из этого могучего тела, была подлинной.
Если то, что вскоре после перезаписи «воспоминаний» на верхнем этаже Дозорной башни Плеяд было выпущено в Гарфила и Эццо, можно было назвать чихом, то на сей раз это был удар, исполненный чёткого намерения уничтожить.
Словно доказывая разницу в сконцентрированной разрушительной силе, безбрежную песчаную пустошь, где не было никого, кроме Альдебарана и его, поглотили белые волны, лишённые материи, но способные перекроить всё навечно.
Альдебаран не думал, что это убьёт его. Но если не бить с намерением убить, боя и не выйдет.
Доказательством тому —
_«—Тьфу, отойди, я сказал!!»_
«Уоооаааа?!»
«Дракон Альдебаран», закончив извергать дыхание и создав в песчаном море белый дым и огромную воронку, в последний момент зацепил Альдебарана выпущенным когтем и без жалости швырнул вбок.
Буквально разрываясь от неожиданного предательства второй половины себя, Альдебаран пролетел почти горизонтально, кувыркаясь, кувыркаясь, кувыркаясь по песку, пока не затормозил.
Подняв голову и выплёвывая песок, просочившийся сквозь щели шлема, он увидел, что поступок «Альдебарана» был не предательством, а поддержкой.
Рейнхард, который должен был получить прямое попадание «Драконьего» дыхания, совершенно невредимым бросился на «Альдебарана» — началась битва гигантских чудовищ, словно перепутавшая размеры.
_«Даже ожога нет?! Это не просто «неласково», какой тут принцип?!»_
«Я воспользовался силой «Драконьего меча». Этот меч создан так, что не разрушится, даже если наступит конец света. Вот я и отбил им».
_«Твой ответ — по сути, хреновый не меч, а ты сам! Он вообще не объясняет отсутствие ожогов!»_
«А это благодаря благословению «Защиты от загара»».
С этими небрежными словами Рейнхард, развернувшись в воздухе, нанёс удар ногой. Он лоб в лоб столкнулся с драконьим когтем, рассекавшим небо, и породил оглушительный грохот и взрыв, будто рядом выпалили из пушки или запустили фейерверк.
Каждая из этих атак обладала разрушительной силой, которой не выдержал бы и одного удара закалённый воин, но страшно то, что и для «Мечника-святого», и для «Дракона» это были обычные атаки.
Иными словами, этот бой шёл без накопления силы и отвода, непрерывно.
«Чёрт... аааа...!»
Невероятные звуки взрывов сталкивающихся атак следовали один за другим, и каждый порождал ударную волну, сдувающую песок с пустоши и норовящую оторвать распластанного на земле Альдебарана.
Схватка между двумя сильнейшими существами на земле — даже если наблюдать за ней с расстояния в несколько десятков метров, это отнюдь не безопасная зона. Но у Альдебарана не было выбора — из жалости к себе покинуть поле боя он не мог. — Обновление матрицы имеет предел.
Если он отойдёт слишком далеко от того места, где в данный момент определена матрица, область разрушится, и Альдебаран потеряет одно из немногих преимуществ, которые у него есть перед Рейнхардом.
Этого нельзя было допустить ни в коем случае.
«—...Сильный. Но слишком уж отличается от прежнего».
Тем временем, пока Альдебаран цеплялся за место битвы, Рейнхард, продолжавший обмениваться ударами с «Драконом», один раз отступил на большое расстояние и пробормотал это.
Положив руку на рукоять «Драконьего меча» и ни разу не сбив дыхание, «Мечник-святой» с серьёзным лицом взглянул на «Альдебарана», который тоже не выказывал признаков усталости и лишь хмыкнул: _«А?»_
В ответ на это Рейнхард покачал головой со словами «нет»:
«На днях, когда я вместе с Фрамом, Эццо и другими отправился в Дозорную башню, вы... то есть «Божественный дракон» Волканика, столкнулись со мной из-за недоразумения. Но тогда ваши движения и намерения были совсем иными».
На это замечание Рейнхарда «Альдебаран» промолчал. Однако его предположение было верным. В самом деле, когда Рейнхард сражался с настоящим «Божественным драконом» Волканикой — точнее, с той дракоподобной оболочкой, из которой убрали содержимое, — это была совершенно другая история.
Сравнивая тогда и сейчас, можно было подумать, что внутри действительно поменялся человек.
Так он угадал истину и доказал свою проницательность, после чего продолжил:
«Сейчас вы слабее, чем в прошлый раз. Почему?»
_«...Ну, меня это бесит»._
«?»
_«Да нет, нет-нет-нет-нет, это естественно. Верно, как вы сказали, я ещё не полностью освоился с этим телом. Так что если вам показалось, что я какой-то слабый, это совершенно и абсолютно не странно. Но —»_
«Альдебаран» прервался на этой фразе, отвечая на подозрение Рейнхарда, лишённое злого умысла. И, на драконьем лице, столь непохожем на человеческое, всё же можно было различить ухмылку, когда он произнёс:
_«Мне захотелось показать тебе кое-что впечатляющее»._
С этими словами, сразу после объявления, «Альдебаран» расправил оба крыла, поднял ветер и взлетел.
Расстояние между ним и Рейнхардом в мгновение ока исчезло, и он обрушил обе руки, подобные стволам деревьев, намереваясь раздавить врага. Рейнхард, словно проигнорировав плохую опору — а на деле проигнорировав её благодаря «Благословению игры в песке», — прыгнул в корпус, уклоняясь, и нанёс ответный удар.
_«Гха—!»_
Удар ногой Рейнхарда, широко расставившего ноги в небесах и на земле, пришёлся прямо в солнечное сплетение «Дракона», если говорить по-человечески, и подбросил его массивное тело вертикально вверх.
Вместо того чтобы лететь на крыльях, «Альдебаран» был принудительно подброшен. Рейнхард прыгнул следом за ним, догоняя «Дракона» в воздухе — нет, перегоняя его. Затем он поставил пальцы ног на спину летящего «Дракона» и силой остановил его восходящий импульс.
«Прости, но на этом всё».
Рейнхард, словно стоящий в воздухе на спине «Альдебарана», занёс пустую руку — ребро ладони, которое было острее любого прославленного меча.
Казалось, один этот взмах мог разрубить даже драконью оболочку «Божественного дракона», но —
_«Я же сказал, что покажу кое-что впечатляющее... Потерпи ещё немного»._
Прямо перед тем, как получить удар ребром ладони, «Альдебаран», которого использовали как хотели, пробормотал это. Услышав голос «Дракона», полный страдания, но с примесью злого умысла, Рейнхард слегка нахмурился.
Видя это издалека, Альдебаран, глядя в небо на сверхсуществ, произнёс:
«— План А».
«—!»
На таком расстоянии вряд ли Рейнхард мог услышать голос Альдебарана. С другой стороны, для него это не было бы удивительно, но спрашивать об этом не имело смысла.
— Свет звёзд, мерцающих в ночном небе, излился на «Мечника-святого».
△▼△▼△▼△
— Ал Шарио.
Это одно из запрещённых заклинаний, которыми в совершенстве владела древняя «Ведьма».
Оно использует свойство, по которому мана одного типа притягивается друг к другу, чтобы обрушить на землю звезду — огромный сгусток маны, сияющий и горящий в заоблачной дали. Невероятное чудо.
Разумеется, чтобы сбросить звезду в нужное место, требуется тончайший магический контроль и невообразимое количество маны. В обмен на сложность осуществления, мана, содержащаяся в звёздном свете, сравнима с маной великого духа. Говорят, в древности она даже сбивала целые стаи «драконов».
Её разрушительная сила легко превосходит даже гибельное дыхание «Дракона», которому дано право разрушать мир одним лишь рёвом, и её можно назвать вершиной разрушительных деяний.
«Магия — это наука чудес, способная превратить любое воображение в реальность, не так ли? Появление магии, способной насмехаться над дыханием «Дракона» — это неизбежность, если находятся те, кто хочет её превзойти... Со временем, вероятно, появится магия, даже более мощная, чем та, что сбрасывает звёзды. Люди воистину «жадны» до чудес, не находишь?»
Сказала это с довольным лицом прекрасная беловолосая «Ведьма», обращаясь к Альдебарану.
То довольное лицо и сейчас, стоило о нём вспомнить, вызывало раздражение, но можно было поверить, что это не было ни пустым хвастовством, ни блефом. Потому что довольная «Ведьма» дала ему увидеть это воочию.
Иными словами, это — превосходящая даже дыхание «Дракона» вершина разрушения... текущая вершина разрушения.
«Чёрт бы всё побрал».
Любая вершина оставляет возможность быть превзойдённой новой идеей и магией, которая её воплотит.
Вспомнив, вопреки наставлениям «Ведьмы», о возможности того, что Ал Шарио не исключение, и скрежеща зубами от досады, Альдебаран воззрился на результаты падающего звёздного света.
— Не хотелось бы признавать, но Альдебаран учился у «Ведьмы» и получил от неё всевозможные знания.
Среди полученных знаний была изрядная доля магических. Однако, хотя он и мог освоить теорию и формулы для осуществления магии, самого главного таланта у Альдебарана не было.
Даже если знаешь, как вскипятить воду, стаканом воды не наполнишь ванну.
Тогда зачем «Ведьма» передала Альдебарану никчёмные магические знания?
Просто чтобы похвастаться знаниями и покрасоваться?