– Наступило утро отправления в императорскую столицу Рупгана.
У входа в город-крепость Гаркла этим утром тоже продолжали прибывать беженцы из столицы и её окрестностей, и город, способный вместить большое количество людей, уже с трудом справлялся с их наплывом.
Все были заняты решением этих проблем, но, к сожалению, те, кто не имел отношения к Империи, не могли ни вмешаться, ни даже высказаться по этому поводу.
Именно поэтому они должны были как следует выполнить порученную им работу.
Как следует, непременно выполнить...
– Очень, очень тяжело... но я ничем не могу помочь.
С этими словами розововолосый мальчик сжал свои маленькие плечи, и его досада словно передалась Эмилии, которая крепко сжала кулаки.
Эмилия хорошо знала, как это мучительно – не иметь возможности сделать то, что хочешь, из-за нехватки сил.
Тем более этот мальчик – Шулт – был совсем ребёнком. Эмилия тоже, когда была маленькой, не могла быть рядом с дорогим ей человеком.
Поэтому чувства Шулта были ей понятны до боли.
– Госпожа Эмили, пожалуйста, умоляю вас. Помогите госпоже Присцилле, господину Алу и господину Хайнкелю.
Глаза Шулта наполнились слезами, и он обратился к Эмилии с просьбой.
Для такого маленького ребёнка, который сдерживает слёзы и просит кого-то помочь его любимым людям, нужна огромная смелость.
Эмилия не смогла бы сделать этого. Поэтому она уважала смелость Шулта.
И она вернёт Шулту другой исход, не такой, какой был у Эмилии в тот раз.
– Да, положись на меня. Спасибо, что попросил.
– Госпожа Эмили...
– Ведь теперь, что бы Присцилла ни говорила, чтобы отдалиться от меня, я смогу возразить, что меня об этом попросили как следует!
Эмилия хлопнула себя по груди и заявила это, чтобы успокоить Шулта.
Услышав это, Шулт широко распахнул свои круглые глаза, а затем его лицо просветлело.
– Да! Госпожа Присцилла не умеет быть искренней, так что возразите ей как следует!
Шулт, хоть и с натужной бодростью, но вернул голосу твёрдость. Эмилия, решив последовать его словам, твёрдо кивнула в ответ: «Да!»
– Э-э, он настойчивый мальчик. Но он такой опасный. Бетти лучше присматривать за ним.
– ...Мне не нужно, чтобы ты мне это говорила, я и сама собиралась.
Рядом с беседующими Эмилией и Шултом переговаривались две невысокие девушки.
Это были Беатрис, сопровождающая Эмилию, и Утаката, сопровождающая Шулта. Они с удовлетворением наблюдали за обменом репликами Эмилии и Шулта, а затем обменялись взглядами.
– У нас, наверное, тоже не всё так спокойно. Пожалуй, лучше всего будет вместе с Шултом спрятаться в уголке и, схватившись за голову, сжаться в комок, чтобы нас не нашли.
– Если что, Утаката будет защищать Шулта и сражаться. Бетти пусть постарается вместе с Субару и остальными.
– ...Ну надо же, на них можно положиться.
Сказав это, эти двое, которые, несмотря на внешность, сильно различались по внутреннему возрасту, тоже поклялись друг другу в успехе и обменялись решимостью перед битвой, которая решит судьбу Империи Волахия.
△▼△▼△▼△
А немного поодаль...
– Ну, я пошла, братец! Сестрица Селина!
Звонким голосом воскликнула Мидиам и обратила мужественную улыбку к тем, кто её провожал.
Мидиам, которая присоединялась к группе, входящей в столицу, провожали её брат Флоп и Селина Дюкруа, давняя благодетельница, с которой они встретились на поле боя.
Селина, которая долгое время заботилась о Флопе и Мидиам с самого их детства, с той же прекрасной внешностью, включая белый шрам на лице, провожала Мидиам, отправлявшуюся на поле боя.
Это было почти так же, как пять с лишним лет назад, когда брат и сестра Флоп и Мидиам покинули её, отправившись в самостоятельное плавание.
– Неужели эта Мидиам не только превзошла меня ростом, но и собирается превзойти меня в звании? Если благополучно станешь супругой его высочества, будь добра, будь благодарна мне.
– Ой, я сейчас стараюсь об этом не думать! Я сейчас собираюсь встретиться с братцем Балроем, мне не до этого Абель-тяна.
– Верно. Ты не настолько ловкая девушка. Поэтому...
Селина мягко приблизилась и коснулась щеки Мидиам.
Селина была высока для женщины, но Мидиам была ещё выше. Однако перед ней, прикасавшейся к ней вот так, Мидиам снова почувствовала себя той девчонкой из прошлого.
В день их первого отправления в путь Селина тоже вот так прикоснулась к лицу Мидиам. Она коснулась того же места, где у самой Селины был белый шрам от меча, и мягко провела по нему пальцем.
– Я завидую тебе, что ты можешь желать диалога с ним, не колеблясь.
– Сестрица Селина...
– Я упустила возможность обменяться последними словами и с Балроем, и с Майлзом. Похоже, и на этот раз мне не представится случая поговорить с Балроем. ...Не знаю, горько мне от этого или же, наоборот, я испытываю облегчение, я и сама не могу понять. Обычно меня не так легко чем-то напугать.
«Бесстрашная» – таким было впечатление Мидиам о Селине.
На самом деле, когда она отбирала семейное дело у своего отца, и тот, выкрикивая проклятия, нанёс ей на лицо шрам, который не исчезнет до конца жизни, говорят, Селина даже не изменилась в лице.
– Это ложь. Было больно, и слова отца были горьки. Просто вместо слёз текла кровь.
– Хм? Ну, не знаю. Когда действительно тяжело, даже если течёт кровь, слёзы тоже текут вместе с ней, разве нет? Если так, то графиня Дюкруа не плакала, а значит...
– Заткнись, замолчи.
Флоп склонил голову, но был вынужден замолчать от холодного тона, а Селина, всё ещё касаясь лица Мидиам, прищурилась и посмотрела на неё с любовью.
– Шрам на моём лице – это то, что я должна была получить, чтобы переродиться. Я не желаю, чтобы на твоём лице появился такой же шрам, но я желаю, чтобы ты что-то обрела.
– ...Угу. Сестрица Селина, хочешь что-нибудь передать братцу Балрою? Я обязательно это передам.
– ...Да.
На мгновение Селина замолчала, обдумывая ответ на решимость Мидиам и её готовность передать послание. Но, будучи умной, она быстро нашла ответ на вопрос Мидиам.
То, что она хотела передать Балрою, было...
– ...Спи уже скорее. Майлз ворчит, что без тебя скучно.
Вот такое послание, очень в духе Селины – суровое, но полное любви к человеку, который был ей то ли подчинённым, то ли младшим товарищем.
△▼△▼△▼△
– Шварц. Хуже всего – если не вернёшься, я не буду винить.
– Эй-эй.
Сказав это с серьёзным лицом, Идра заставил Субару невольно округлить глаза.
Он хотел было возразить, что сейчас не время для шуток, но серьёзное выражение лица Идры не сходило, и в итоге он упустил момент для ответа.
Вместо Субару голос повысил Хиаин: «Да не мели ты ерунды!»
Ящеролюд, сверкая своими на удивление круглыми глазами, уставился на Идру.
– Эй, ты, что за чушь несёшь! Что значит «можешь не возвращаться»!? Ты что, хочешь сказать брату, чтоб он сдох что ли!?
– Если не бояться быть неправильно понятым, то да.
– А-а!? Да тут нечего понимать!? Предатель! Среди своих появился предатель! Брат, вот это номер, хреново!
– Погоди-погоди, успокойся, Хиаин. Странно, что Идра вдруг такое говорит. Такого быть не может.
Хиаин набросился на Идру, и тот опустил голову. Субару было жаль его, погружённого в ужасно серьёзную атмосферу, но он не был настолько пустоголовым, чтобы принимать это за чистую монету.
Вернее, его отношения с Идрой были совсем не такими.
– Так с чего ты это взял? Объясни причину.
– ...Когда я вместе с губернатором Густавом удостоился аудиенции у его величества императора. Тогда я и спросил его величество, что он намерен делать со Шварцем.
Крепко сжав кулак, Идра с горечью рассказал об этом, и Субару выдал: «Ого».
Он слышал, что прошлой ночью Густав разговаривал с Абелем, но то, что там присутствовал и Идра, и что он подбросил такую бомбу, было для него новостью.
Однако, раз Идра был там, такой вопрос был естественным.
Изначально «Отряд Плеяд» был группой, созданной с целью надавать по лицу императору Винсенту Волахия, и центром её был Субару.
Из-за зомби-паники эти цели смазались, но после решения проблемы нужно будет снова поставить точку в гражданской войне.
Но, тем не менее, напрямую спрашивать об этом Абеля – это требовало огромной смелости.
– П-правда?.. И что император сказал насчёт брата?
– Его величество сказал, что жить или умереть Шварцу – зависит от его заслуг...
– Д-да он издевается...! Выходит, это зависит от настроения императора!
Услышав рассказ Идры, голос Хиаина задрожал от гнева.
Субару мог представить себе и образ произнёсшего это Абеля, и его примерные намерения, но для тех, кто не знал характера Абеля, это звучало как отговорка, чтобы после войны избавиться от Субару под каким-нибудь предлогом.
– Поэтому ты и сказал мне сдохнуть?
– А? То есть ты хочешь предать брата и перейти на сторону императора...
– Да нет, ты хочешь сказать, чтобы я сбежал, притворившись мёртвым, верно?
Субару прервал Хиаина, который слишком буквально всё воспринял, и на эти слова Идра кивнул.
Идра с досадой опустил глаза.
– Сплотивший имперских жителей в хаосе, когда мёртвые один за другим восставали, – это его величество император. Причины недовольства, приведшие к гражданской войне, будут искоренены, когда этот хаос будет подавлен. ...Если он выживет, то трон Винсента императора будет в безопасности.
– А если брат совершит огромный подвиг!? Например, такой, как разделаться с главным врагом...
– Даже это будет трудно. Он может получить от его величества признание заслуг, но его оставят в почётной ссылке, а когда шум утихнет, возможно, убьют тайно.
– Ну и жесть, Империя Волахия, ничего не скажешь...
То, что мысли Идры и Хиаина – не просто паранойя, это и есть имперский менталитет.
По крайней мере, хотелось бы надеяться, что правление Абеля станет немного мягче, но пока что трудно в корне изменить восприятие Идры и остальных.
Однако, хоть Субару и было жаль проявившего заботу Идру и ищущего выход Хиаина,
– Прикидываться мёртвым – не вариант. Конечно, и умирать по-настоящему – тоже вариант. Я вернусь как положено. Мне ведь ещё нужно кое-что рассказать всем.
– Шварц...
– Не делайте такие серьёзные лица. Не знаю, получится ли всё уладить... но я думаю, худшего сценария мы всё же избежим.
Так или иначе, что касается «борьбы за трон», которая больше всего беспокоила Идру и остальных, то сама предпосылка для неё рухнет.
Как потом сложатся отношения с товарищами по отряду – это беспокоило, но тут Субару оставалось только искренне извиниться от всего сердца.
– Я вернусь. – Поэтому перестань прятаться в драконьей повозке, Вайц.
– Гр...
Когда Субару обратился к нему, послышался приглушённый голос.
Идра и Хиаин завертели головами, пытаясь понять, откуда он доносится, и Субару, вздохнув, присел на корточки.
Позади беседующих Субару и остальных стояла драконья повозка, которая должна была отправиться с группой, входящей в столицу.
Под её днищем, у оси колеса, цепляясь за неё, висел татуированный мужчина. Это был Вайц, с нанесённым на тело рисунком черепа. Он неохотно выбрался оттуда.
– Даже если у тебя «благословение защиты от ветра», и тряска не чувствуется, висеть там целый день – ты просто упадёшь и разобьёшься.
– Я доверил тебе свою жизнь... Если умирать ради тебя, я буду только рад...
– Если ты упадёшь незаметно и умрёшь, это не считается смертью ради меня!
Вайц, у которого чувство товарищества работало в неправильном направлении, на замечание Субару промычал: «Нуу...» и замолчал.
Тут подошли и Хиаин с Идрой.
– Эй ты, ты же обещал спокойно охранять место, куда вернётся брат! Не вздумай лезть без очереди, предатель!
– Заткнись, не равняй меня с этим противным усачом...!
– Хватит называть меня предателем! Ты же понял, что это не так!
– Ай, успокойтесь! Не шумите! Живите дружно!
Субару прикрикнул на троих, начавших перепалку в своём обычном стиле, и упёр руки в бока.
Да, вот это уже привычный стиль, настолько они стали знакомыми членами команды. Но им предстояло остаться в городе-крепости и подготовиться к грядущей битве с ордами зомби.
Крепкие, выносливые, и теперь, пожалуй, единственная в Империи группа, которая не поддаётся смерти – в битве с зомби, которых нельзя ни убить, ни дать им убить себя, «Отряд Плеяд» был самой надёжной силой.
– Полагаюсь на вас, ребята. У меня там много важных товарищей. В отличие от вас, они не могут сражаться... ну, скорее, не очень могут сражаться.
– Скажи это как следует чётко!
В голове Субару промелькнули образы Рем, Рам и других, оставшихся в городе. Сказать, что они совсем не умеют сражаться, было неправдой, но и утверждать, что за них в бою можно не беспокоиться, тоже нельзя. Его ответ получился двусмысленным.
Услышав это, Хиаин громко завопил, и Субару горько усмехнулся.
– Да, дело не в том, могут они сражаться или нет, а в том, что я не хочу, чтобы они сражались. А вы, ребята, – другое дело. Деритесь в своё удовольствие!
– ...Можно считать это откровенным доверием?
– Да. Вайц, ты тоже так считаешь?
– ...
Субару поочерёдно встретился взглядом с Хиаином, Идрой и, наконец, с Вайцем, произнося это. Вайц скрестил руки на груди и закрыл свои свирепые глаза в сочетании с татуировкой черепа.
Помолчав в раздумье, Вайц медленно развёл руки.
– П-поня... поня... поня... а-а...
– Соглашайся уже!
– По-нял...!
С чрезмерно мучительным видом Вайц наконец согласился с планом Субару.
Затем Вайц медленно протянул руку к Субару и положил её ему на плечо. И неожиданно мягким голосом произнёс:
– Раз сказал, возвращайся, брат...
– О.
Слегка удивлённый, Субару тут же улыбнулся и кивнул в ответ:
– Понял, брат.
Он хотел ответить не только на протянутую руку, но и на оказанное доверие.
Услышав это, Вайц удовлетворённо улыбнулся. Однако...
– Эй-эй-эй-эй, не подражай моему обращению, ворюга!
– Ты просто самовольно так называешь... Меня так назвал Шварц в ответ.
– Хватит глупых препирательств! Разве мы только что не пришли к согласию!?
– А ну прекратите! Братья мои!!
Субару снова прикрикнул на них, готовых начать шумную перепалку уже по другому поводу, и прощался с этими хлопотными братьями перед недолгой разлукой.
△▼△▼△▼△
– Ты понимаешь свою роль, не так ли? Не забывай: сможет ли твоя жизнь продлиться и после войны, зависит от твоих заслуг.
– Ау-ау...
Винсент прищурился, глядя на девушку, которая кивнула с серьёзным лицом, вероятно, намереваясь быть серьёзной.
Сила этой девушки, которую Нацуки Субару называл Архиепископом Греха – невероятная характеристика – была тем самым специфическим средством против непрерывно восстающих трупных людей.
Даже если это было правдой, даже в Империи Волахия, которую в других странах считали безумной, использование помощи Архиепископа Греха в планах было немыслимым событием.
Сама ситуация, когда можно было заручиться помощью Архиепископа Греха, была невозможна в принципе.
– Ваше превосходительство! Повозки готовы! Если всё пойдёт как надо, то даже без соединённых повозок до столицы не так уж и долго!
К Винсенту, стоящему напротив этой девушки – Спики, донёсся голос Гоза, который, казалось, был слышен даже через горы. Разумеется, он находился рядом с Винсентом, а не за горами, так что громкость была чрезмерной.
Как бы то ни было...
– Будет ни к чему, если к моменту прибытия запас «каменных глыб» уже иссякнет. И ты тоже хорошенько прикажи. Не отнимай жизни трупов понапрасну.
– Бой, где нельзя ни убивать, ни быть убитым, слишком необычен для нас, но я постараюсь донести приказ вашего превосходительства до всех солдат! Однако...
Тут Гоз запнулся и сжал кулак величиной с детскую голову. Даже не видя его лица, можно было понять, что он исказил его от досады, покривив все шрамы на лице.
Как и следовало ожидать, голос Гоза, похожий на подземный гул, задрожал от досады.
– Неужели нет никакой возможности, чтобы и я отправился вместе с вами!?
– Ау!
От слишком энергичного, хотя и выдавленного из себя, возгласа Гоза Спика отшатнулась, словно почувствовав порыв ветра. Даже Винсент ощутил кожей, как звук сотрясает воздух.
Гоз сотрясал мир не только своей любимой боевой булавой, но и одним только голосом.
– Но как бы ты ни сокрушался, решение не изменится.
– Ваше высочество!
– Если не считать тебя, то роль командующего может исполнить либо старший граф Дюкруа, либо один из двух генералов, Зикр и Осман. Каждый из них может справиться с одним полем боя, но с большой войной – это другое.
– Это...
– В отсутствие этой Чиши, кроме тебя, доверить всю армию некому. Прими это как данность.
От этих слов Винсента Гоз, широко раскрыв глаза, напрягся всем телом.
Бельштец был гражданским чиновником, а Селина, хоть и была способным старшим графом, не была военным. Если у Зикра тоже нет опыта командования такой огромной армией, то, кроме Гоза, некому взять на себя общее командование. Это была оценка Винсента, лишённая всякого подхалимства.
– Я вверяю тебе всех солдат и офицеров. Считай, что на твоих могучих плечах лежит судьба Империи.
Винсент произнёс это, прямо глядя на Гоза.
Услышав это, Гоз крепко закрыл глаза и одним этим движением отбросил все сомнения.
В его глазах загорелась свирепость, достойная прозвища «Лев-рыцарь», и он, сложив кулак и ладонь перед грудью, принёс клятву Винсенту.
– ...Гоз Ральфон, повинуюсь приказу вашего превосходительства!
– Доблестно.
– Слушаюсь!!
Винсент коротко бросил и опустил подбородок, а Гоз низко поклонился ему.
Должно быть, у него было желание сопровождать Винсента, размахивая своими могучими руками и служа ему охраной. Но Гоз сдержал эти чувства, и вместо этого...
– Положись на меня как следует, Третий генерал Орели! Непременно защити его превосходительство!
– Ого, оставь это на меня, Первый генерал Ральфон! Раз меня выбрали, я уж точно исполню свой долг!
Так, получив наказ от Гоза, бодро хлопнул себя по груди Джамаль.
Он был назначен Винсентом в качестве охранника и получил это поручение также от Гоза. Он шумно дышал и непринуждённо улыбался.
Семьёй Орели были низшие графы, но у него не было ни капли аристократического изящества.
Однако...
– Хороший ответ! Вот это и есть солдаты Империи Волахия!
Гоз гордо выпятил свою мощную грудь, словно провожая его. Такой настрой и есть имперский стиль.
Если подумать, то трудно было не признать, что Субару и его спутники из Королевства, с которыми было трудно иметь дело, хоть и вызывали понимание и сочувствие, были непригодными кадрами для использования.
– И ещё раз повторяю: не становись бесполезным инструментом в решающий момент.
– У-у, ау.
Покосившись на Гоза и Джамаля, которые переговаривались громкими голосами, Винсент посмотрел на затыкающую уши Спику и произнёс это.
На слова Винсента Спика нахмурилась и надула губы.
Почему-то это напомнило ему выражение лица Мидиам прошлой ночью, когда она делала ему замечание за его поведение, и Винсент вздохнул.
И вот...
△▼△▼△▼△
– Отправляющихся драконьих повозок было три. По сравнению с людьми, прибывающими в город-крепость на звериных повозках или пешком, это была гораздо меньшая группа.
Но, несомненно, это была стрела надежды, посланная, чтобы предотвратить «Великое бедствие», постигшее Империю Волахия – нет, «Великое бедствие», которое должно было уничтожить Империю.
Каждый, неся на себе сильную решимость и надежды многих, возвращался в императорскую столицу, превратившуюся в город мертвецов, чтобы там убить предводительницу всего этого – «Ведьму» по имени Сфинкс.
И это...
– ...Не верится, что мой брат входит в эту группу.
Качуа, подкатив инвалидное кресло к окну и глядя на открывающуюся внизу картину, пробормотала это. Услышав это, находившаяся рядом с ней Рем опустила уголки глаз.
Брат Качуа, Джамаль, был одним из тех, кто отправлялся в столицу в качестве охранника Абеля.
Воспоминания Рем о первой встрече с ним были не слишком хорошими, но он был братом Качуа, поэтому она не могла относиться к нему слишком грубо, и ей было трудно с ним общаться.
Тем не менее, раз уж в финальной фазе его выбрали в качестве сопровождающего, видимо, Абель ему доверял.
– Мой брат простой. Наверное, причина в том, что им легко управлять или легко использовать как разменную монету.
– Я думаю, что даже господин Абель не настолько жесток...
– Кто знает. По крайней мере, мой брат так считает... вчера ты же слышала, что он сказал?
– Эм, это... да.
Рем не смогла увильнуть от взгляда Качуа, смотревшей на неё снизу вверх, и кивнула.
Прошлой ночью Джамаль, навестивший Качуа, сообщил, что его выбрали сопровождать Абеля и он отправляется в столицу, а затем со смехом сказал Качуа:
«Не волнуйся, Качуа. Я послужу его превосходительству и эффектно умру! Тогда, даже без этого парня Тодда, ты не будешь нуждаться благодаря награде!»
– Похоже, он не имел в виду ничего плохого.
– Даже если он не имел в виду ничего плохого, это всё равно плохо... почему и мой брат, и Тодд так, по своей воле, с жизнью, на самом деле...!
Вероятно, Джамаль, как старший брат, думал о благополучии своей младшей сестры Качуа, но Рем искренне хотела, чтобы он думал не только о её благополучии, но и о её чувствах.
Если она потеряет Тодда, который был её женихом,