ГЛАВА 103: «Обратный отсчёт звёзд»
Когда грохот сотряс мир, небо раскололось на белое и красное, а столкновение жизней вызвало катаклизм, напоминающий стихийное бедствие, Рем приняла решение.
— Если мы собираемся действовать, то только сейчас.
В самом центре императорской столицы, где, должно быть, разворачивалась битва невообразимых масштабов, Рем всё ещё оставалась пленницей в особняке Берстеца, лишённая свободы.
Чувствуя, как с каждым днём всё сильнее нарастает запах гари, Рем не могла предпринять ничего эффективного. Сильно стыдясь этого, она больше не могла позволить себе молча топтаться на месте.
В конце концов, она ни разу не встречалась с хозяином особняка, самим Берстецем, который и держал её взаперти, после той самой первой встречи. Поэтому у неё не было возможности узнать, что думает тот старик, который, руководствуясь собственной философией, беспокоился о будущем империи и сверг императора Абеля, о развязанной таким образом великой войне, втянувшей всю империю.
Однако, даже если бы такая возможность и представилась, они с ним вряд ли бы поняли друг друга.
— Потому что мы с господином Берстецем стоим по разные стороны баррикад.
Можно называть это холодностью, но в конечном счёте это был единственный вывод, к которому могла прийти Рем.
Понимать обстоятельства того, кто находится по другую сторону, и проявлять к ним сочувствие под силу только сильным или тем, у кого есть на это возможность. Рем не была ни той, ни другой, поэтому ей пришлось выбирать.
Выбирать, кого считать врагом, а кого — союзником.
Если отбросить это, то у Рем не было враждебности ни к Берстецу, ни к Маделин. Как раз наоборот, гораздо больше хлопот доставляли недосказанность Абеля и безрассудные требования Присциллы.
Поэтому то, что Рем собиралась сделать сейчас, было продиктовано не враждой или мятежными настроениями по отношению к ним, а лишь результатом её собственного выбора стороны.
———
Начавшаяся битва за императорскую столицу. Особняк Берстеца должен был находиться довольно далеко в глубине города, но даже там чувствовались отголоски жестокой схватки.
Естественно, в особняке был введён строгий режим безопасности, и Рем, будучи формально пленницей, получила приказ оставаться в отведённой ей комнате, что ещё сильнее ограничивало её свободу.
Однако, судя по охране особняка, Рем была для них всего лишь девушкой с больной ногой, и за ней не было установлено настолько строгого наблюдения, чтобы круглосуточно держать часового перед дверью.
— Воспользовавшись этой халатностью охраны, Рем тихонько выбралась из комнаты.
Затаив дыхание, она вскарабкалась через слуховое окно своей комнаты на крышу особняка.
Благодаря осторожности, она не издала ни звука, и охрана не заметила её тайных действий. Было бы жестоко упрекать их в халатности — вряд ли охранники могли предположить, что девушка, пользующаяся тростью, выберется из комнаты таким способом.
Да, если бы Рем действительно была девушкой, которая не могла свободно передвигаться без трости.
— Я думала, что готовлюсь к непредвиденным обстоятельствам, но…
Конечно, то, что Рем до сих пор жаловалась на больную ногу и пользовалась тростью, не было ложью.
Но она не могла вечно мириться с неудобной ногой, доставляя хлопоты окружающим из-за своего неполного «воспоминания», поэтому она постоянно тренировалась ходить.
Эти усилия принесли плоды, и её нога стала немного лучше держать вес. Тогда она и подумала: если она позволит всем думать, что её нога всё ещё больна, это может пригодиться.
До какого именно применения это дойдёт, она тогда не продумывала.
Более того, если бы её ненужная скрытность раскрылась, это могло бы без нужды насторожить противника. Но раз уж это пригодилось на деле, можно сказать, что её ставка сыграла.
Впрочем, беспечность — злейший враг. Только когда это действие приведёт к какому-нибудь результату, она сможет сказать, что получила выгоду от выигранной ставки.
Раз уж она пошла на такой риск, то без победы в этом не было смысла.
Впрочем, Рем старалась не думать о том, под чьим влиянием она вообще решилась на такие авантюры.
Как бы то ни было…
— Если бы мне удалось незаметно добраться до флигеля…
Выбравшись на крышу, Рем поставила своей целью не побег из особняка.
Это тоже был заманчивый вариант, но в особняке, помимо Рем, был заточён и Флоп. Она не могла сбежать одна, к тому же вокруг здания была высокая стена. В отличие от крыши, перебраться через неё было трудно, да и смысла в этом не было.
Поэтому целью Рем, выбравшейся из комнаты, был флигель на той же территории — установление контакта с собранными там со всей страны «кронпринцами».
По слухам, «черноволосый кронпринц» был возведён в ранг знамени восстания. Хотя вряд ли он был настоящим ребёнком Абеля, у него, должно быть, были свои мысли по поводу нынешнего состояния империи.
Если ей удастся установить с ними контакт, это может дать надежду на изменение её нынешнего положения.
— Потому что сначала нужно обеспечить безопасность меня, господина Флопа и госпожи Качуи.
Для этого, думала Рем, необходимы союзники, с которыми можно взаимодействовать.
Осторожно передвигаясь по крышам в сторону флигеля, она соблюдала величайшую осторожность, чтобы не издавать ни звука. Даже если её нога стала лучше держать вес, не было никакой гарантии, что она сможет убежать, если её заметит охрана.
Чтобы не упустить такой шанс, она отправилась в смертельно опасное путешествие, где обнаружение не сулило бы ей ничего хорошего. И всё это только потому, что она больше не могла сидеть сложа руки.
И тут —
— «…!»
Внезапно перемена, произошедшая в небе вдалеке, заставила тело Рем сильно вздрогнуть.
Краем глаза, посреди битвы, разворачивающейся за городскими стенами императорской столицы, Рем увидела, как небо, нависающее над всем этим, превращается в аномальное зрелище, и перевела дыхание.
Довольно далеко, и Рем не могла знать подробностей, но как раз в этот момент на вершине звездообразной городской стены, защищающей столицу, появился «Облачный дракон» Мезорейя, «Пожирательница духов» Аракия выжгла облака огнём, а сама городская стена, олицетворяющая собой Могро Хагане, поднялась.
Даже не понимая сути происходящего, Рем инстинктивно ощутила эту угрозу и напряглась. В тот же миг нога, которой она опиралась на крышу, подкосилась.
«Ах» — вырвался хриплый вздох, и одновременно тело Рем поскользнулось на наклонной крыше. Её едва не выбросило вниз, но она в последний момент изо всех сил ухватилась за край крыши.
— Едва, едва не… — она перевела дух от опасности.
Если бы она вскрикнула или упала вниз, оправдания были бы бесполезны.
Повиснув на самом краю крыши, Рем перевела дыхание. Затем, медленно пытаясь вернуть своё тело на крышу, она…
— «…? Это…?»
Цель, флигель, был ещё далеко, и это была лишь неудачная заминка на пути. Глазам Рем, ухватившейся за этот край, предстала дверь, установленная в тупике особняка.
Она впервые видела эту дверь, хотя ей было относительно свободно передвигаться по особняку и она обошла его повсюду. Дверь находилась в запретной зоне, куда вход был воспрещён, как и во флигель. Обойдя особняк по крыше, она забрела в район, куда обычно не могла попасть.
— Потайная дверь…? Что же там… может быть? — в голове возник вопрос, и Рем на мгновение заколебалась.
Первоначальная цель была — установить контакт с «кронпринцем» во флигеле. Этот путь с большей вероятностью дал бы ключ к изменению ситуации.
С другой стороны, потайная дверь, которую она не планировала обнаруживать, могла после всей шумихи оказаться всего лишь винным погребом, что было бы разочарованием. Стоит ли рисковать, проникая туда?
———
Не нужно было и думать, что было более рационально. — И всё же Рем выбрала иррациональное.
Она отпустила край крыши, за который держалась, и спустилась в коридор с потайной дверью. Она старалась спуститься как можно тише, но всё же издала некоторый шум. Впрочем, небесная аномалия, которая только что поразила Рем, продолжалась, и внимание охраны особняка было приковано к ней.
Полагаясь на это, Рем смело взялась за потайную дверь и распахнула её.
— Лестница, ведущая в подвал…
То, что дверь не была заперта, было скорее не беспечностью, а ненужностью.
Это было место, где изначально не предполагалось появление незваных гостей. А раз Рем, которая формально была приглашена в особняк, добралась сюда, у неё не было причин получать претензии.
Встреченная прохладным воздухом, поднимающимся из подвала, и тусклой, тёмной без света комнатой, Рем сделала маленький вдох и, опираясь рукой о стену, направилась вниз.
Была вероятность, что там её поджидало нечто невообразимо ужасное.
Вероятность того, что там было заперто что-то невообразимо отвратительное, что запечатал Берстец.
Но…
— …Кто здесь? — с какой-то таинственной уверенностью Рем обратилась в темноту подвала, куда добралась.
Там было темно, без света, но она чувствовала, что это не очень просторный подвал. В глубине этого места, которое можно было разглядеть лишь смутно, находилось большое присутствие.
Большое — не в смысле, что там был монстр.
Это было присутствие довольно крупного для человека, прикованного цепью к стене в глубине подвала и заточённого там.
И этот человек, услышав вопрос Рем, —
— …Господина…
— Ты…
— Винсента Волахии, императора… я должен… защитить… — хриплый, словно пропитанный кровью голос болезненно сотряс потрескавшийся воздух подвала.
Искреннее звучание, вложенное в этот голос, было наполнено сильной, сильной преданностью, не щадящей самого себя.
——
Услышав эти слова, Рем, шаг за шагом, приняв решение, сократила расстояние между собой и собеседником.
Сделав это, она смутно разглядела в темноте фигуру прикованного великана. Это был человек с действительно огромным телом, всё лицо которого было покрыто белыми шрамами.
— …Гозз, Ральфон, — с опозданием на мгновение Рем поняла, что это, вероятно, было его имя.
И она вспомнила, что слышала это имя раньше.
Это был один из «Девяти божественных генералов», известных как сильнейшие в Империи Волахия…
— Я должен… защитить господина… от «Великого бедствия»… — этот человек, словно лев, искажая израненное лицо, мужественно рычал.
△▼△▼△▼△
— Тебя ведь зовут Абель? Это ты распустил слух о «кронпринце»?
Во время битвы за императорскую столицу, в главном штабе повстанческой армии, скрестив руки и глядя на небо, где разворачивалась ситуация на поле боя, его спросила героическая женщина, Серина Дакруа. Медленно подняв лицо, скрытое под маской демона, Абель ответил.
Благодаря прибывшему с запада в качестве подкрепления отряду драконов Серины, состоящему из первоклассных всадников на драконах, владеющих искусством «укрощения драконов», господство в воздухе на поле боя резко перешло на их сторону.
Разумеется, из-за присутствия «Облачного дракона» и «Пожирательницы духов» были места, где всадникам на драконах приходилось туго, но необходимости в полном контроле над всем полем боя не было.
Нужна была лишь одна брешь. Даже хвалёная городская стена императорской столицы начинает рушиться с одной трещины.
Абель, по крайней мере, считал, что у него есть способ это осуществить. Поэтому, осознавая наличие участков с неблагоприятной и застойной ситуацией, он продолжал отдавать прерывистые приказы.
— Неужели я похож на человека, у которого есть время выслушивать твою болтовню? Тебе тоже следовало бы следить за передвижениями своих подчинённых.
— Разумеется, так и есть. Но обидно, когда это называют болтовнёй. Я, знаешь ли, исходя из твоего письма, определилась со своей позицией и вот так явилась сюда. Если ты включил в свой план то, что я приду, то тебя не покарает небесная кара, если ты будешь относиться ко мне немного более уважительно.
— Говоришь как ничтожный простолюдин.
— Не скажу, что я простолюдинка, но склонна любить и простые вещи. Мне также интересна твоя реакция.
Пожав плечами, Серина отвела взгляд от неба и взглянула на Абеля.
Под «реакцией», которую она упомянула, вероятно, подразумевалась его реакция на западное подкрепление — точнее, на войска, отличные от её собственного отряда драконов.
Незапланированное подкрепление. Хотя он и догадывался, кто его возглавляет, он с досадой вспоминал свои предыдущие действия, когда проявил неосторожную реакцию.
Вероятно, поэтому и возникла тема для болтовни Серины.
— «Черноволосый кронпринц». Это ты распустил о нём слух. И этот «кронпринц» — не тот ли самый, что возглавляет ту группу, которая сейчас вовсю бесчинствует?
— То есть ты хочешь сказать, что те, кто устраивает шум и гам на поле боя, — это незаконнорождённые отпрыски императора?
— Нет, прошу прощения. Это была оговорка. Я вовсе не считаю, что «черноволосый кронпринц» на самом деле является сыном его величества. Скорее всего, у его величества детей нет.
Услышав слова Абеля, Серина покачала головой и ответила с какой-то чрезмерной уверенностью. Когда Абель нахмурился на этот уверенный ответ, она продолжила: «Ведь».
— Его величество не берёт себе жён, и нет никаких разговоров о том, что он спал с женщинами. Однажды я тоже пыталась его соблазнить, но он полностью проигнорировал меня. Это, наверное, веский аргумент.
— …Ты в своём уме?
— Разумеется, я серьёзна.
— Я спросил не «серьёзна ли ты», а «в своём ли ты уме».
Услышав довод, который было несколько трудно принять в качестве доказательства, взгляд Абеля стал суровым. Серина была одним из высших графов в Волахии, и поскольку он высоко ценил её способности и амбиции, он включил её в число необходимых сил и в этой решающей битве. Но если она будет судить о вещах на основании непонятных для Абеля критериев, это тоже требует пересмотра.
Видя, что Абель пытается разглядеть её истинные намерения, Серина, сказав «погоди», развела скрещенные руки и подняла одну руку.
— Это не шутка, но это лишь самый весомый аргумент. Хотя мне досадно, что его величество не поддался на моё обольщение, это также кое-что подсказывает.
———
— Его величество не интересуется женщинами. Если сказать точнее, у него нет намерения заводить детей.
Молчаливый Абель, глядя на это, Серина продолжила: «Ведь так?».
— Я не говорю, что он должен быть развратником, но его величество не произвёл на свет потомков. По крайней мере, на данный момент — ни одного. Однако, даже если бы его величество был гомосексуалистом, при желании завести ребёнка он мог бы это сделать. Возможности две: либо он бесплоден…
— …Либо он намеренно не заводит детей.
— Вот именно. В любом случае, я не думаю, что существует такой «кронпринц». Поэтому сама история о незаконнорождённом отпрыске изначально сомнительна. То, что эта сомнительная история вызывает такую гражданскую войну, весьма примечательно говорит о состоянии нашей страны.
Небольшая кривая улыбка исказила лицо Серины, и она, явно от души, изобразила весёлую улыбку. Абель не стал комментировать ни её отношение, ни её предположения. Впрочем, Серине и не требовалось особо его мнение.
Такие люди, как она, способны подтвердить собственную правоту, даже если их не признают другие.
То есть, ей нужно было не признание от Абеля, а…
— С какой целью ты выдумал существование «кронпринца»? Когда мы одержим победу в этой битве, кого ты посадишь на Пустой трон и что будешь делать с империей?
…Она спрашивает, намерен ли он доверить будущее Империи Волахия тому самому «кронпринцу».
———
На тихий вопрос Серины Абель медленно прикрыл один глаз.
Можно было бы спросить, время ли сейчас для таких расспросов, когда битва находится в самом разгаре. Но сражаться, не думая о том, что будет после победы, было бы слишком глупо.
Естественно, раз уж он намерен сражаться, чтобы победить, ему необходимо иметь представление и о послевоенном периоде.
— Почему ты спрашиваешь меня?
— Потому что я считаю, что тот «кронпринц» — это не настоящий… не незаконнорождённый отпрыск его величества, а твой главный козырь, ведущий этот огромный мятеж. Если после войны ты свяжешься с этим «кронпринцем», не очевидно ли, кого следует спрашивать о будущем империи?
— …Ха.
Услышав продолжение мыслей Серины, изо рта Абеля вырвался вздох.
Одновременно он, несмотря на то что маска, закрывающая его лицо, обладала эффектом «нарушения восприятия», был настолько поражён её высокой эффективностью, что в который раз восхитился сам собой.
Он восхищался тем, насколько глубоко может скрыть свою сущность и истинные намерения.
— Что смешного? Я сказала что-то не так?
— Я не смеялся. Наоборот, я восхищаюсь твоей проницательностью. Просто если конечный вывод неверен, то и процесс оказывается сильно искажён. В этом нет ничего удивительного, но…
— Хм…
От слов Абеля Серина недовольно скривила губы.
Но, как он и сказал, он был впечатлён её проницательностью. Это было естественное умозаключение, если считать, что цель Абеля — одержать победу в этом мятеже и захватить трон Императора Волахии.
Выдвинуть существо, называющее себя «кронпринцем», дать ему трон и захватить реальную власть. Если возможно, в какой-то момент можно было бы умертвить и марионеточного императора, а затем самому взойти на трон.
Но…
— Можешь не сомневаться, я не намерен отдавать ему трон. Твоя догадка ошибочна.
— Значит, все мои догадки неверны?
— Не все. Как ты и сказала, я распространил слух о существовании «черноволосого кронпринца», чтобы найти того, кто бесчинствует на поле боя. Просто приоритеты разные.
— Приоритеты?
— Приоритет между тем, чтобы вытащить его на авансцену, и тем, чтобы держать его при себе. Второе не так важно. — В любом случае, его мягкотелость не позволяет ему мириться с жертвами среди других.
Серина склонила голову, испытывая недоумение от того, чего не могла понять. Однако у Абеля не было обязанности объяснять ей всё от и до. Как бы то ни было, он должен был избавить её от беспокойства по поводу послевоенного периода, ответив на вопрос, который она хотела услышать.
В зависимости от обстоятельств, Серина могла бы прямо сейчас отрубить голову Абелю и, явившись с ней в Хрустальный дворец, положить конец этому мятежу.
Он подавил эту возможность, пожертвовав некоторой долей своего внутреннего удовлетворения.
— Отбрось колебания и беспощадность, используй эту мягкотелость по максимуму. В этом и проявляется твоя истинная сущность. — Нацуки Субару.
Человек, которого Серина называла «кронпринцем» и который, должно быть, сейчас бесчинствует на западном поле боя.
Образ обладателя этого имени, произнесённого его губами, даже в его воспоминаниях никак не был стабилен. Лицо без маски, женская одежда, а затем облик ребёнка — этот тип суетился даже в памяти.
Видя, как Субару, суетясь, мечется из стороны в сторону в обстоятельствах, в которые его бросают, выставляя напоказ свою мягкотелость и неопытность, Абель искривил губы. От сильного отвращения.
…Нет, это была ненависть — возможно, более подходящее слово для этой страсти.
— Кто там!
В тот момент, когда Абель, скрывавший негативные эмоции за демонической маской, собирался ответить на слова Серины, в пологе штаба произошло движение.
Несколько солдат, охранявших главный штаб, обнажили оружие, демонстрируя сильную настороженность. Посмотрев, они направили оружие на появившегося за пределами штаба худощавого человека.
Этот человек, подняв обе пустые руки, оглядывал лица солдат, направивших на него оружие, и ухмылялся.
— Ну и ну, я и не думал, что меня так встретят. Похоже, я популярен.
— Не дури! Ты вообще откуда взялся!
— Сказать, что меня привела звезда, будет немного поэтично?
Услышав шутливый ответ, солдаты, решив, что их дурачат, пришли в ярость.
Однако мужчина не изменил своего поведения даже перед этой яростью. Он был из тех, кто отлично знает, что не стоит менять своё поведение из-за подобных вещей.
Поэтому…
— Опустите оружие. Этот человек не опасен.
— Но…
— Даже если дать ему в руки меч, он ничего не сможет сделать. Это всего лишь шут, чьё единственное достоинство — умение жонглировать словами.
— Ай-яй-яй, как жестоко. Меня это ранило.
Обратившись к настороженным солдатам, Абель приказал опустить оружие. Но, возражая против этого приказа, спасённый ими щеголь надул губы и так запротестовал Абелю.
Тогда стоявшая рядом с Абелем Серина тоже с удивлением посмотрела на этого собеседника.
— Почему ты здесь? Ты же «Звездочёт»…
— Убырк, к вашим услугам. Прошу любить и жаловать, старший граф Дакруа. Однако, — щеголь, назвавшийся Убырком, с необычайно правильными чертами лица и соблазнительной улыбкой, максимально, максимально, максимально растягивая паузу перед продолжением фразы, сказал. — …Это в том случае, если вы ещё будете живы после «Великого бедствия», знаете ли?