Глава 5-44: «Поговорим начистоту»
Все присутствующие в комнате были ошеломлены сенсационным заявлением Отто, поднявшего руку.
«Книга Мудрости», реальность которой ставили под сомнение, была подтверждена не кем иным, как своим же союзником. Это было естественно ошеломительно — и больше всех был поражён Субару.
«П-почему у тебя „Книга Мудрости“?»
«Прежде всего, позвольте мне прояснить, чтобы не было недоразумений. Действительно, я привёз в город то, что можно назвать „Книгой Мудрости“, и это не подлежит сомнению, но это не значит, что я её владелец. Требования Культа Ведьм для меня такая же неожиданность, как и для вас».
«Что значит „то, что можно назвать“? Какая-то подозрительная формулировка. Что ты имеешь в виду?» — зацепившись за слова, спросила Анастасия.
Ответив Субару, который был взволнован, Отто обвёл всех взглядом и начал:
«Знаете ли вы, что такое „Книга Мудрости“? Если говорить просто, это евангелие, которым владеют члены Культа Ведьм... сомнительная книга пророчеств, которая якобы записывает само будущее. И, как говорят, она является оригиналом этих евангелий. Утверждается, что её точность несравненно выше».
«Оригинал евангелия, значит. Может, это неуместно, но чем-то напоминает пророчества Камня Драконьей Истории. Правда, достоверность и положение тех, кто ими пользуется, сильно различаются».
«Я не видел своими глазами, как Камень Истории или евангелия записывают будущее, поэтому ничего не могу сказать наверняка... Что касается „Книги Мудрости“, я тоже не проверял её действие. К тому моменту, как она попала ко мне, большая часть книги уже сгорела, и она была похожа на останки».
«Сгорела и превратилась в останки...»
При этих словах Отто в сознании Субару всплыла участь двух «Книг Мудрости».
Одна, принадлежавшая Беатрис, сгорела вместе с Запретной библиотекой. Другая, принадлежавшая Росваалу, была сожжена Рам и утеряна в «Святилище».
Сложно сказать, насколько можно верить словам создательницы, Эхидны, но если ей верить, «Книг Мудрости» было две — и обе, должно быть, сгорели и пропали.
Значит, то, что Отто приобрёл — это обгоревшие остатки.
«Вот оно что. Теперь наконец я понимаю, зачем ты, Отто, привёз это в Пристеллу. Ты ведь обратился к мастеру восстановления Дарцу, верно?»
«...Именно так», — коротко кивнул Отто Анастасии, которая, похоже, пришла к выводу раньше всех.
Увидев этот обмен, Юлий и Рейнхард тоже понимающе кивнули, но Субару не был знаком с упомянутым словом и не понял деталей.
«Не понимайте друг друга без меня. Что это за „мастер восстановления“ такой?»
«Как я и сказала, это маг, специализирующийся на солнечной магии восстановления предметов. Особенно известен в этом городе некий Дарц. Даже если книга наполовину сгорела, если дать ему время, можно рассчитывать на довольно высокий процент восстановления».
«Я связался с этим господином Дарцем и доверил ему останки „Книги Мудрости“. Поэтому сейчас книга должна храниться в его мастерской».
Благодаря показаниям Отто местонахождение «Книги Мудрости» наконец прояснилось.
«И всё же, братец Отто, когда ты успел с ним встретиться?»
«После того как вчера переговоры с компанией „Мюз“ сорвались. Когда мы расстались, я отправился к Дарцу, так как действовал самостоятельно. Мы уже говорили об этом конфиденциально, так что он довольно охотно взялся за дело... но, как видите».
В результате имя «Книги Мудрости» всплыло в сегодняшней суматохе, и Отто, должно быть, тоже был не на шутку встревожен.
Из этих объяснений стало понятно, почему «Книга Мудрости», которая должна была сгореть, всё ещё существует и зачем её привезли в город. Однако непонятным оставался истинный смысл действий Отто. Зачем он хотел восстановить «Книгу Мудрости»?
Честно говоря, у Субару не было хороших впечатлений о «Книге Мудрости».
Хотя бы потому, что её создательница — Эхидна, и это чёрная книга, родственная евангелиям Культа Ведьм. Она была причиной того, что Беатрис сотни лет была привязана к Запретной библиотеке, и послужила толчком для безрассудных действий Росваала в «Святилище».
Услышав, что она сгорела, Субару почувствовал облегчение.
«Пропущу подробности того, как я её приобрёл и с какой целью восстанавливал. Я просто хотел прояснить, что „Книга Мудрости“ существует и где она сейчас находится. Вопросы, выходящие за эти рамки — это уже проблемы моего лагеря».
«Группа Культа Ведьм назвала „Книгу Мудрости“ по крайней мере одной из своих целей. Как ты думаешь, где лежит ответственность в этом вопросе?»
«Я считаю, что ответственность за действия Культа Ведьм не следует возлагать ни на кого, кроме самого Культа. Если вы настаиваете на этом, мне тоже придётся дать вам злой ответ».
На допрос Юлия Отто ответил, не теряя твёрдой позиции. Увидев, что взгляд Отто устремился на Анастасию, Юлий покачал головой.
«Прости, я сказал лишнее. Разумеется, я не собираюсь возлагать на вас эту ответственность. Их преступления должны быть искуплены наказанием для них самих».
«Согласен».
Кивнув на твёрдые слова Юлия, Отто мельком взглянул на Субару. От этого испытующего взгляда Субару не смог ничего сказать навскидку.
Он не понимал истинных намерений Отто. Мысль о том, чтобы подозревать его, даже не приходила в голову, но цель оставалась неясной. Тогда Отто одними губами передал Субару:
«Поговорим позже».
Значит, он расскажет свои истинные намерения. Тогда сейчас это отложим.
«Итак, с существованием „Книги Мудрости“ прояснилось. Теперь трудно просто отмахнуться от истории об искусственном духе как от пустой болтовни», — подводя черту, Рейнхард затронул новую тему.
Это было ожидаемо, но раз уж Отто раскрыл правду, которая могла поставить его в невыгодное положение, то и Субару, вероятно, не было смысла утаивать.
«Госпожа Анастасия».
«Понимаю. Правда, хлопотное дело», — в ответ на ищущий поддержки взгляд Субару Анастасия сняла с шеи шарф.
Когда она разложила шарф на столе, все удивились её смирившемуся виду.
Но следующее действие заставило их удивлённо выпрямиться.
«— Хватит притворяться спящей, Эхидна. Можешь говорить».
«Мне кажется, для меня больше подошло бы „притворяться спящей лисицей“, чем „притворяться спящей“, не находишь, Ана?»
«— Что?!»
По зову Анастасии белый лисий шарф осмысленно вытянул лапы. Удивление охватило всех, включая Юлия и Рикарда.
Оказывается, искусственный дух Эхидна скрывал своё существование даже от союзников по лагерю.
«Госпожа, я тоже не знал об этой штуке. Что это?»
«Прости, что скрывала, Рикард. И ты, Юлий, тоже. — Этот малыш — тот самый искусственный дух, о котором говорили. Его зовут Эхидна, мы с ним очень давние приятели, сообщники».
«Привет, Рикард. Хотя мы уже знакомы заочно, как-то неловко здороваться вот так, впервые видя друг друга. Можешь обращаться ко мне так же фамильярно, как обычно».
Рикард смотрел на Эхидну как на нечто жуткое, а та была чрезвычайно дружелюбна. Рикард смутился от такого поведения белого лиса, но ещё большее потрясение испытывал Юлий.
Он, с трудом скрывая дрожь в глазах, спросил:
«...Значит, Анастасия-сама тоже была повелительницей духов?»
«Нет, не был. Между мной и Эхидной нет договора повелителя духов. У меня, похоже, совсем нет таланта к этому. К тому же Эхидна не такая, как обычные духи, и не обладает боевой силой».
«Да, я слаб. Наверное, я самый слабый среди духов. Настолько слабый, что даже ты, рыцарь духов, не мог меня заметить».
«Вот как... Ну, тогда ладно», — ответил Юлий, и Анастасия с Эхидной развеяли его сомнения.
Но он не унимался и перевёл взгляд на Субару, который стоял в стороне от разговора.
Жёлтые глаза с каким-то напряжением смотрели на Субару.
«Почему Субару, похоже, знал об этом? Почему он, а не я, первый рыцарь, знал?»
«Нет, это не так...»
«Это потому, что моя напарница, Беатрис, тоже искусственный дух. Анастасия-сан рассказала мне, когда возникли требования Культа. Я узнал об этом совсем недавно, так что не намного раньше тебя».
«Она — искусственный дух? Анастасия-сама, это правда?»
Субару перебил Анастасию и быстро объяснил, но Юлий смотрел на него с подозрением. Когда Анастасия подтвердила это кивком, Юлий принял это со словами «Вот как», немного подумал, закрыв глаза, а затем глубоко вздохнул.
«Простите за подозрения. Если я причинил неудобства Анастасии-сама, прошу прощения. Я глубоко стыжусь своего поведения».
«Ты не виноват, что я молчала. Это я должна извиниться».
Юлий поклонился Субару и извинился перед Анастасией. Пока он извинялся, Рикард схватил Эхидну со стола.
«Но, госпожа, вы же злая! Даже скрывать от меня, с кем я знаком с давних пор? Это меня немного задело! Неужели наши отношения были такими поверхностными?»
«Буду признателен, если вы не будете так грубо со мной обращаться. Я всё же забочусь о своей шерсти. Не хотел бы испортить изящный образ Аны».
«Ну ты и говорлив. Ладно, проехали».
Удовлетворившись тем, что подёргал и помял лиса, Рикард отпустил его. Белый лис, приземлившись на стол, быстро вернулся к рукам Анастасии, обмотался вокруг её шеи и снова замаскировался.
Будучи там долгие годы, он мгновенно перестал выглядеть живым — это было впечатляюще.
«В общем, искусственный дух тоже существует. ...Однако, как и в случае с историей Отто-куна, я не собираюсь отдавать ни эту книгу, ни его», — заявила Анастасия.
«Простите, что молчал. Но я тоже. Беатрис — мой важный напарник. Я не позволю этим безумцам даже прикоснуться к ней», — поддержал Субару.
Оба были непреклонны в отказе на требования.
Услышав это, Рейнхард кивнул:
«Я понимаю. Это естественно. Мы ни в коем случае не можем принять ни одно из их требований. Разве что свадьбу с невестой можно было бы проигнорировать».
«Нет, это тоже абсолютно недопустимо! Потому что та женщина, на которой этот ублюдок собрался жениться — Эмилия».
«Ч-что?! Эмилия-сама похищена?! А я думал, её не видно, потому что она эвакуировалась! Не могли бы вы сказать об этом раньше?!» — Рейнхард широко раскрыл глаза, а Отто потерял дар речи от шокирующего факта.
Увидев их реакцию, Субару, скрежеща зубами, продолжил:
«Я оказался никчёмным, и её унесли у меня на глазах. Но пока они говорят о свадьбе, Эмилии-тан не должны причинять вред. Так что я проучу их, прикончу, сокрушу и верну её. Обязательно, обязательно».
«— Ага, давай так. Если так, это нельзя прощать».
Когда Субару разгорел гнев при мысли о Регуле, боевой дух Рейнхарда заострился, словно в поддержку этого гнева.
Он был до ужаса надёжен и внушал уверенность.
Подумав об этом, Субару посмотрел в угол комнаты — на мужчину, который всё это время сидел молча, не вступая в разговор.
Это был тот, кто, прислонившись спиной к стене и сидя на корточках, прятал лицо под шлемом.
«Эй, Ал. Ты тоже вступай в разговор. Ты не сказал ни слова с момента окончания речи. Из-за твоего спутника наше секретное оружие оказалось запечатанным. Если ты не исправишься, это будет минус тебе».
Субару подошёл к опустившему голову Алу и окликнул его.
Вздыхая из-за его вялой реакции, Субару перевёл внимание на отца Рейнхарда — Хейнкеля.
Хейнкель, взяв Фельт в заложники, сковал движения Рейнхарда.
Это было явное действие против союзников, и направление меча на кандидата в королевы было не просто оскорблением величества, а подпадало под статью о государственной измене. Обычно за такое полагалась смертная казнь, но каково будет решение?
По крайней мере, по лицу Рейнхарда этого было не понять.
«— Прости, но я пожалуй, выйду отсюда».
«А?»
Может, из-за того, что он отвлёкся на Рейнхарда, Субару среагировал с опозданием на то, как Ал поднялся. Ал выпрямился и попытался пройти мимо озадаченного Субару. Субару в спешке схватил его за плечо и развернул.
«П-подожди! Что значит „выйду“? Сейчас время, когда нужна каждая боевая единица, а ты меня бросаешь? Ты что, дурак?»
«Дурак не дурак, но рассчитывать на меня как на боевую единицу — это как раз глупо. Лучше сходи в какое-нибудь укрытие и приведи того, кто привык к бою, от него будет больше пользы, чем от меня или кошки. Так что я не нужен».
«Нужен! Не говори ерунды. Что с тобой вдруг случилось? Ты не ребёнок, если есть что сказать — говори».
«— Мне бы не хотелось слышать это от тебя, братец».
Стряхнув руку Субару, взгляд Ала из-под шлема пронзил его.
От этого невидимого взгляда и необычного тона по спине Субару пробежал неприятный холодок.
Это было не враждебность и не убийство, а какое-то дикое чувство.
Субару где-то уже ощущал это неопределённое чувство. Но он не мог понять, что это такое, и придать ему конкретную форму.
Они продолжали молча смотреть друг на друга, и тут...
«Меня осенило. Послушайте. — Ваш взгляд зажигает мою грудь».
«Заткнись!!»
«Пии?!»
Внезапно вторгшийся беззаботный голос заставил Субару автоматически выдать реплику. Услышав это, собеседник отпрыгнул и, сбив запасной стол, с грохотом упал.
С шумом и криками покатилась девушка с кожей цвета загара — Лилиана.
«Ты, Лилиана?!»
«Угияу! Локоть! Колено! Боль от того, что все кости в теле раздробило! У меня сломаны все шесть рёбер! Без сомнения!»
Перед Субару, бодро катаясь по полу, была «Певица» Лилиана.
Видя её неизменную энергичность, забыв сказать, что рёбер не шесть, а гораздо больше, Субару с облегчением выдохнул.
«Я волновался, не зная, что с тобой после того, как мы расстались, но рад, что ты в порядке. Успокоился».
«В порядке?! Ты что, смотришь на меня, которая сейчас на грани смерти, и говоришь такое?! Успокоиться при виде корчащейся в муках красавицы — это извращённый вкус! Меня осенило. Послушайте. — Пальцы! Уши! Теперь очередь глаз!»
«Да ты же в полном порядке».
Лилиана, сидя на полу и играя на люлире, была абсолютно здоровой. Хотя такое обычное поведение, наоборот, вызывало беспокойство, её благополучное возвращение было радостным.
«Но почему ты в городской ратуше? Сейчас опасно бродить снаружи, даже слишком...»
«Разумеется, это всё благодаря моему присутствию, ничтожества».
«Тьфу».
Прежде чем Субару успел спросить, как Лилиана осталась невредимой, появилась сама надменность.
С цоканьем высоких каблуков в зал для совещаний вошла ослепительно сияющая красная женщина. Вся красная с головы до пят, она оглядела комнату кроваво-красными глазами.
«Все действующие лица в сборе, похоже. Похвально, что ничтожества сидели и ждали меня, главную героиню. Продолжайте в том же духе и впредь».
Приложив раскрытый веер к губам, самодовольно рассмеялась женщина — Присцилла.
Её внезапное появление заставило всех, включая Субару, открыть рты от изумления. Однако быстрее всех оправился не кто иной, как её слуга Ал.
«Г-госпожа! Ты в порядке? Я волновался, потому что тебя нигде не было».
«М, Ал. Как ты смеешь, вместо того чтобы служить мне, возиться с этими ничтожествами? Твоя обязанность, и Шулта — видеть меня, слышать мой голос, чувствовать мой запах и подчиняться моим приказам. То, что ты заставил и Шулта искать меня — верх неуважения».
«П-простите, Присцилла-сама...» — извиняясь, из-за её спины, держась за её платье, робко появился мальчик-дворецкий.
Похоже, Присцилла спасла не только Лилиану, но и своего слугу, и теперь гордо вышагивала по этому городу, кишащему Культом Ведьм.
«Вот это наглость...» — вздохнул Субару, поражённой её безрассудной храбростью.
Услышав это, Присцилла уставилась на Субару. С шумом сложив веер, она подошла к нему.
«Ты там, стой».
«—!»
Со свистом рассекая воздух, кончик веера упёрся в горло Субару.
Как всегда, нечеловеческая скорость. Скорость, которую глаз Субару не мог уследить. Но раз Рейнхард не двигался, значит, злого умысла у неё не было.
«Чего тебе? Сейчас мы заняты важным разговором, мне не до тебя...»
«Хорошо. — То уродливое объявление, это был твой голос, не так ли?»
«...Ну, и что?» — ответил Субару как можно увереннее, хотя это было жалко — опираться на то, что Рейнхард не двигается, но он не собирался уступать натиску Присциллы.
При его ответе она прищурилась.
«Очевидно. Я не позволю никому привлекать больше внимания, чем я. Поэтому я докажу очевидное: мои действия превосходят действия такого ничтожества, как ты».
«А? Больно?!»
Взмахнув веером, который был у его горла, Присцилла задела подбородок Субару, и тот выступил слезами. Удовлетворившись этим, она отошла от него и с важным видом уселась за круглый стол совещаний.
«Дешёвый стул. Сразу видно уровень тех, кто им пользуется».
Дав злую оценку удобству сиденья, Присцилла оглядела всех за столом. Затем она растянула свои накрашенные красным губы в зловещей улыбке.
«Ну что ж, я разрешаю вам доложить мне о текущем положении дел. Станьте моими руками и ногами, в полной мере исполните свой долг. В награду я окажу вам свою помощь. Будьте благодарны».
«Подожди, госпожа! Раз мы соединились, не обязательно упрямиться? Не лучше ли поскорее убраться из этого опасного места...»
«Ты предлагаешь мне бежать, Ал? Если так, то ты глубоко заблуждаешься», — Присцилла села на место и приняла позу участия в совещании, но Ал упрекнул её.
Однако Присцилла, напротив, уставилась на Ала, заставляя его железный шлем сжаться.
«Слушай хорошо. Решение остаться в этом городе приняла я. И решение покинуть город принимаю тоже я. Я ни за что не стану подчиняться чужим указам. И уж тем более не повернусь спиной к этим безумным дуракам и не удеру, поджав хвост? За кого ты меня принимаешь?»
«...»
«Весь этот мир устроен так, чтобы быть удобным для меня. Раз так, я не могу уйти, оставив