ГЛАВА 41: «Героическая иллюзия»
— Вернулся ты что-то уж больно быстро, а?
Встречая вернувшихся в здание городской управы Субару и остальных, Анастасия слегка скривилась в натянутой улыбке. Для Субару, который только что с бравадой покинул здание, а теперь был вынужден вернуться, честно говоря, момент был не из тех, когда хочется встречаться взглядами. Однако обстоятельства не собирались считаться с чьими-либо чувствами.
— Ага, я вернулся. Но, закончив дела, мы снова сразу же уйдём. Просто в управье есть кое-что, что нужно сделать.
— И что же ты опять удумал? Что-то не чувствую я хорошего предчувствия.
— Ну… в общем, первое укрытие в ужасном состоянии. Как я уже говорил по зеркалу связи. Думаю, влияние «Гнева» сказывается во многих местах.
— Обмен эмоциями, да? Я и сама это чувствую. Как только настроение падает, кажется, что оно падает бесконечно. Хотя, кажется, есть небольшие различия между людьми.
Субару кивнул в знак согласия с предположением Анастасии. На самом деле, он и сам чувствовал это по пути. Влияние способности Сириуса было неравномерным, возможно, из-за расстояния. Вероятно, знание о самом существовании способности также влияло на возможность ослабить её воздействие. Его опыт, когда ему удалось успокоить Гафиля и Ала, доказывал это.
— Не знаю, что именно послужило спусковым крючком для такого состояния в укрытии, но лично я очень беспокоюсь, как бы это место, где собрались наши главные силы, не пошло по тому же пути. Не хотелось бы вернуться и оказаться втянутым в кровавую баню.
— Ну, это лишнее беспокойство. К счастью, тут собрались рациональные люди, так что нас не собьют с толку. Для меня куда больше проблем создают те, кто своими речами нарушает гармонию.
Вернувшийся вместе с Субару Ал, оглядывая первый этаж городской управы, сказал это. Услышав это, Анастасия фыркнула, заставив замолчать язвительного Ала своей колкостью. После этого Ал пожал плечами и замолчал, а Анастасия повернулась к Субару.
— И что ты собираешься делать? Ты же вернулся с какой-то мыслью?
— Ага. …Кстати, а где Юлий? Его нет с вами?
— Не очень-то я люблю, когда на вопрос отвечают вопросом. …Юлий тоже немного странный. Думаю, это связано с тем, что Иошуа всё ещё не нашли, но чувствую, дело не только в этом.
— Странный?.. Если подумать, он действительно был немного странным. После того как мы не смогли взять управу, Юлий, разговаривая с очнувшимся Субару, был каким-то уклончивым. Он принимал и предлагал решения, которые обычно не стал бы, проявлял неуверенность в себе. Он человек с сильным чувством ответственности. Я думал, он переживает из-за того, что упустил «Чревоугодие», но, может, дело не только в этом.
— Босс. Взваливать всё на себя — плохая привычка. Я понимаю, что ты волнуешься за Юлия, но у тебя есть дела поважнее, разве нет?
— А, да, верно. Ну, он, наверное, и без нашего беспокойства справится сам. Давай лучше о нашем деле. Анастасия-сан, то магическое устройство для трансляции на верхнем этаже, оно в рабочем состоянии? Не сломано и без инструкции?
Подгоняемый Гафилем, Субару пришёл в себя и задал вопрос. Анастасия, услышав это, удивлённо захлопала круглыми глазами:
— Не сломано, да и я с такими уже работала, так что проблем не будет… Но что ты задумал, раз тебе понадобилась эта штука?
В ответ на подозрительный взгляд Анастасии Субару почесал щёку. Он понимал, что предложение, которое он собирается сделать, скорее всего, встретит возражения, но у него не было других идей. План, который позволит добиться максимального эффекта для уменьшения ущерба.
— Как я уже говорил по зеркалу, в этом городе сейчас очень сильное влияние способности «Гнева». Причина, по которой в укрытии, куда мы ходили, всё вылилось в… кровавую бойню, — это распространение раздражения и тому подобного. Малейшие негативные эмоции приводят к ужасным последствиям. Вот что страшно.
— Да, я тоже так думаю. Чем больше людей, тем быстрее нарастает тревога от того, что мы ничего не можем сделать. Но, раз уж есть система укрытий… нет, даже если бы укрытий не было, люди всё равно жмутся друг к другу. Верно?
На вопрос Анастасии Субару молча кивнул. Ужас способности Сириуса в том, что её эффект усиливается с увеличением числа людей. А если через трансляцию объявить об угрозе Культа Ведьм, люди неизбежно начнут жаться друг к другу от страха. Это поистине отвратительный метод — играть на человеческой слабости. Неизвестно, планировал ли Культ Ведьм такую цепочку событий, но факт, что этот порочный круг возник и угрожает людям прямо сейчас.
— И ты придумал способ противостоять этому?
— Возможно, получится. Думаю, попробовать стоит. Только…
Под взглядом Анастасии, полным надежды, голос Субару неуверенно оборвался. Почувствовав, как Анастасия, прищурившись, сверлит его взглядом, пытаясь прочитать мысли, Субару глубоко вздохнул.
— Если мы начнём, то же самое услышат и уши Культа Ведьм. Так что, с точки зрения провоцирования их, может возникнуть другая опасность.
— Зато, скорее всего, можно будет устранить нынешнюю скрытую угрозу.
— Да, именно. Мы только что отбили городскую управу, и, кроме способности Сириуса, на укрытия пока никто не нападает, так что решение, конечно, непростое…
Если мы предпримем такое крупное действие, невозможно предсказать, как отреагируют эти из Культа. В отношении Культа Ведьм всегда сохраняется риск, будто мы несём искру к пороховой погребу. Проблема в том, что этот пороховой погреб — место, которое рано или поздно взорвётся, независимо от того, есть искра или нет.
— …Нацуки-кун, я примерно догадываюсь, что ты хочешь сделать.
— Правда?
Анастасия, до этого задумчивая, произнесла это с долгим вздохом. Субару удивлённо поднял бровь от её реакции.
— Учитывая ход разговора, и то, что ты первым делом спросил о магическом устройстве для трансляции… Если бы я не поняла, это было бы куда более тревожно.
— Ну, да, наверное. И что ты думаешь? Ты против?
Он ожидал, что она будет против. Поэтому ему нужно было победить Анастасию в словесной перепалке, но…
— Ах, ну ничего не поделаешь.
— …Э? Можно?
— Если рассуждать логически, это лучший вариант. Как бы я ни стремилась к победе, если после разгрома всех этих из Культа Ведьм останется гора трупов, осадок будет слишком неприятным.
От неожиданного ответа Субару на мгновение опешил. Тем временем Анастасия, казалось, кусала губы, размышляя, как справиться с неперевариваемыми эмоциями внутри себя, но в разговор вмешался Гафиль.
— Эй, босс и сестричка. Короче, что мы собираемся делать?
— Ну и тугодум же ты. Я так ясно объяснила, что даже мой Рикардо бы понял.
Анастасия была безжалостна к Гафилю, который не до конца уловил суть. Гафиль раздражённо зарычал на неё, но тут сзади по его плечу похлопал Ал. Гафиль обернулся, а Ал усмехнулся:
— Короче, брат думает так. Чтобы противостоять распространяющейся по городу способности «Гнева», проще всего использовать её против них самих.
— Использовать против них? Это как…
— Способность Сириуса — обмен эмоциями. Сейчас, когда все напуганы тревогой, эмоции многих людей накаляются, и любая мелочь ведёт к раздражению и взрыву. Тогда…
— Если залить тревогу и страх другими эмоциями… надеждой, то и сердца наполнятся ею, так?
Сомнения Гафиля поочерёдно разъяснили Ал, Субару и, наконец, Анастасия. Услышав это, Гафиль широко раскрыл глаза, издал понимающее «а» и сказал:
— Вот оно что! Точно, тогда резни не будет. А если всё пойдёт как надо, то и те, у кого пропала воля к бою, снова захотят сражаться.
— Если поддаться общей атмосфере, то даже опытные бойцы, наверное, не смогут подняться. Если избавить их от этой тревоги, думаю, мы сможем справиться и с нехваткой боевых сил, которая сейчас является проблемой.
— Отлично! Давайте сделаем это, босс! Раз магическое устройство есть, давайте начнём и…
— Постой-постой! Всё не так просто. Уж я-то тоже думала об этом.
Анастасия хлопнула в ладоши, останавливая нетерпеливого Гафиля. Гафиль оскалился на её жест:
— А? Чего ты тормозишь? Ты же только что согласилась, что это единственный выход, не дрейфь в последний момент!
— Я не говорю, что струсила. Я сказала, что думала об этом. У этой операции, помимо простых плюсов и минусов, есть и другие проблемы.
— Плюсы и минусы — это то, что мы только что обсудили?
— Плюс — это сама цель операции: развеять тревогу людей в городе, убрать озабоченность о тыле. Минус — голос разнесётся по всему городу, и, естественно, его услышат в Культе Ведьм. Мы понятия не имеем, как они отреагируют.
Анастасия отвечала нападающему Гафилю и спокойному Субару, скрестив руки на груди, но затем продолжила:
— Но что касается этого минуса, я думаю, можно не слишком беспокоиться. Когда мы выдвинули требования, их трансляция не запрещала нам сопротивляться. Вернее, им, похоже, всё равно. И на помехи, и на сопротивление.
— …Если уж на то пошло, то за то, что мы напали на городскую управу, никакого наказания с их стороны не последовало. То, что случилось с людьми в управе — это просто их прихоть.
— Прихоть, да? Хорошее слово. Отлично передаёт их дурной вкус.
Анастасия вздохнула, и Субару, вспомнив лица архиепископов, почувствовал тошноту. Но они оба сошлись во мнении, что сама по себе трансляция не опасна. Тогда то, что беспокоит Анастасию — это…
— Я вовсе не против самой трансляции. Но проблема в другом… а именно в том, кто и что будет говорить.
— Кто и что?..
Субару нахмурился, не понимая, о чём она. Зажечь надежду в сердцах людей в городе, развеять липкую тревогу. Кто и что для этого скажет…
— Ну, тут, наверное, твоя очередь, Анастасия-сан. Ты кандидатка в королевы, у тебя есть известность. Если ты своими словами покажешь боевой дух…
— Не хочу это говорить, но будет трудно ожидать такого эффекта от моих слов. Признавать собственное бессилие противно, но…
Анастасия покачала головой, отвергая торопливое предложение Субару. Субару не понял, что она имеет в виду. Ведь Анастасия — кандидатка в королевы. Жители Пристеллы, конечно, знают об официальном Королевском отборе. Её известность должна намного превосходить известность обычных людей.
— Почему ты говоришь, что ты бессильна? Ведь ты, Анастасия-сан…
— Если речь только об известности, то да, наверное, я. Если бы это улучшило ситуацию, я с радостью выступила бы. Но так не будет. Моё имя сейчас не связано с силой, способной отразить Культ Ведьм. Просто кто-то известный пытается бороться с Культом Ведьм — может, что-то и получится, вот так, не более.
— Но всё же…
— Этого недостаточно. Нужна надежда. Надежда, способная одним махом всколыхнуть сердца людей, подвластных тревоге.
От этого утверждения Анастасии у Субару не нашлось слов. Честно говоря, ему хотелось обвинить её в малодушии и заставить передумать. Но он видел, что она сама, никто другой, испытывает досаду от слабости собственного мнения. Анастасия говорила это не с бухты-барахты. Наоборот. Она долго думала и в итоге решила, что сама не подходит для этой роли.
— Если нужно обмануть и провести, я бы смогла. Десять из пяти я бы обманула. Но это будет не как надежда, за которую цепляются. Это лишь чуть-чуть изменит настроение, как верёвка, которая может порваться от ветерка.
— Тогда… а как насчёт Круш-сан? У неё есть военная слава, она аристократка Лугники.
…Да. Слова Круш-сан, должно быть, имели бы вес. Но это о прежней Круш-сан. У нынешней Круш-сан такой силы нет. Более того, сейчас она на грани жизни и смерти. Раньше нужно думать о том, чтобы подбодрить кого-то.
— На грани жизни и смерти? Ей настолько плохо?!
Услышав, что дела обстоят хуже, чем ему говорили, Субару придвинулся к Анастасии. Анастасия, уступавшая ему в росте, посмотрела на него снизу вверх и сжала губы. Субару резко обернулся к Гафилю, но тот слабо покачал головой:
— Кошачья сестричка влила в неё столько жизненной силы… она ни за что не даст ей умереть. Но я бы тоже был против того, чтобы ставить её перед магическим устройством и заставлять говорить. Она не в том состоянии. Это даже говорить нечего.
— Чёрт! Тогда Юлий! У Юлия есть для этого право…
— Да, Юлий — выдающийся рыцарь Королевских рыцарей. Лучший рыцарь королевства, моя гордость. Но насколько его собственная известность поможет в городе? Шансы на успех у нас с ним равны. А в красноречии я его превосхожу.
Предложение привлечь Круш было отклонено, и выдвижение Юлия также было отвергнуто. Тогда из тех, кто остался в городской управе, кто ещё мог бы зажечь надежду? Может, Вильгельм или Рикардо? Но у Рикардо нет такой притягательности и известности. А осмелится ли кто-нибудь сейчас предложить такое Вильгельму? Насколько его титул бывшего командующего Королевских рыцарей может сыграть на руку?
— Тогда что же делать? Кто ещё…
— Слушай.
Субару подумал, что нашёл эффективную контрмеру против «Гнева», но на этапе реализации столкнулся с тем, что не может найти подходящего исполнителя. И тут, когда он задумался, Ал небрежно поднял руку:
— А что, если тем, кто будет вещать, стать брату?
— …А?
Настолько обыденный тон заставил Субару замешкаться с ответом. Он открыл рот, пытаясь осознать, что сказал Ал. Неуместная шутка, глупая выходка. О чём он думает?
— Эй, Ал. Сейчас серьёзный разговор. Причём такой, на который у нас нет времени. Я не могу реагировать на твои дурацкие шутки.
— Погоди-погоди, подожди. Да, я тот парень, который добился своего, потому что половину моих речей составляли дурацкие шутки, но сейчас я вовсе не шучу.
— Если не шутишь, то почему ты предлагаешь сделать это мне? Если ты не шутишь, а сошёл с ума или рехнулся, тогда другое дело.
— Что значит «почему», разве это так странно? Оглянись-ка вокруг.
Будучи по-прежнему несерьёзным, Ал вдруг понизил голос и кивнул. Следуя за его движением, Субару перевёл взгляд на двух других — Анастасию и Гафиля. Он думал, что они тоже смотрят на этот разговор с недоумением, но…
— …Эй, вы двое? — Взгляды их были серьёзными и отнюдь не недоумёнными или раздражёнными. Они смотрели на Субару с искренним выражением. Словно соглашаясь с мнением Ала.
— Шутите? Если я скажу, как это может их убедить? Если не могут Анастасия-сан или Юлий, то почему смогу я?!
— Ну мы же только что говорили об этом, брат. Это результат всего, что ты делал до сих пор. Гафи тоже говорил: «босс», «босс».
— При чём тут это и это?!
— Всё вместе! Гафи называет тебя боссом не просто так. Он показывает, что ты заслужил его доверие. А ты, похоже, ошибочно считаешь свои заслуги чем-то незначительным, так что скажу прямо. Победить архиепископа Культа Ведьм, «Леность», — такого титула нет больше ни у кого, не только в этом городе, но и во всём мире, кроме тебя, брат.
Субару, повысив голос, Ал приблизился к нему вплотную. Холодный шлем коснулся лба Субару, передавая твёрдое ощущение и ледяное тепло. С близкого расстояния невидимые глаза пронзили его, и Субару перевёл дыхание.
— В городе, захваченном Культом Ведьм, находится человек, убивший архиепископа Культа Ведьм. Есть ли кто-то ещё, кто так же сильно может зажечь надежду и ожидания людей, как он, из тех, кого мы перечисляли? Если и есть, то только Мечник-святой Рейнхард и ты, брат. И сейчас здесь есть только ты.
— Ч-! — Сильно ударившись лбами, Ал заставил Субару отшатнуться. Субару отступил, прижав руку к ушибленному лбу, а Ал пожал плечами своей единственной руки.
— Я тоже так думала. Если уж кому-то это делать, то только Нацуки-куну.
— Анастасия-сан…
Субару обернулся, всё ещё держась за лоб, и Анастасия отвела взгляд. Это было то же выражение, с которым она говорила о собственном бессилии, но в нём чувствовалась ответственность за то, что нужно доверить надежду кому-то другому. И только сейчас, увидев это выражение, Субару наконец осознал, какую огромную надежду взвалили ему на плечи.
— Гафиль, ты тоже так думаешь?
— Я не так уж подробно знаю историю о том, как босс убил этого архиепископа «Лености». Но думаю я о том же.
Субару спросил низким голосом, и Гафиль почесал коротко стриженую голову:
— Если чей-то голос в этом городе может стать чьей-то надеждой… то для меня это голос босса. Если босс скажет, что сделает это, если скажет помогать, я почувствую, что смогу это сделать. Я так думаю.
Это было невероятно тяжёлое доверие. Поражённый, затаив дыхание, Субару ясно осознал всю величину возложенных на него ожиданий. Он повернул голову и посмотрел на Анастасию. Она кивнула. Затем посмотрел на Ала. Тот тоже пожал плечами. Гафиль по-прежнему смотрел на Субару. Когда он повернулся к нему, тот кивнул.
Принимая реакцию всех троих, Субару поднял голову вверх. Прищурившись на слабый свет магического кристалла в холле первого этажа, он глубоко вздохнул.
— Какая же… чудовищная переоценка.
Он чувствовал то же самое по отношению к Вильгельму, Юлию, Рейнхарду. Они слишком неправильно понимали его. Заблуждались. Они сами были гораздо более достойными, гораздо более старательными, гораздо более благородными. И то, что они так естественно, как само собой разумеющееся, хвалили его, протягивали ему руку, дружески заговаривали, — это всегда мучило Субару. Что те, кого он уважал, кому не хотел проигрывать, до кого никогда не мог дотянуться, признавали его так, приносило не только радость. Было страшно. Когда-нибудь, когда его истинное лицо будет раскрыто, он обязательно разочарует их. Когда настоящий Субару окажется жалким, слабым, никчёмным, их глаза станут печальными, и они пожалеют о всех своих прежних словах и поступках. Он думал так всё время. И всё же… Ал, Гафиль, Анастасия — все продолжают ожидать этого от Субару. Он всегда изо всех сил старался не раздавиться под тяжестью, но ему всё время подкладывают новые грузы, будто одних стараний недостаточно.
Таков путь Нацуки Субару.
— …Когда-то он поклялся одной-единственной девушке быть её личным героем. — Со временем он перестал быть героем только для неё, и то, что ему пришлось взвалить на себя…
— …Если решишься, брат, отныне ты понесёшь на себе «героическую иллюзию», — внезапно сказал Ал молчавшему Субару.
Субару медленно опустил взгляд, а Ал, голосом, в котором чувствовалась усталость, продолжил:
— Нельзя проигрывать. Нужно побеждать. Взвалив на плечи надежду, приняв ожидания, показывая будущее, ты будешь сражаться. Если примешь решение здесь, ты должен будешь стать таким.
— …Нельзя проигрывать — это было всегда.
— Вес другой. Твоё поражение не ограничится только твоим поражением, брат.
Субару не совсем понимал смысл слов Ала. Его битвы всегда были такими. Когда он проигрывал, терялось не только он сам. Всё, что он хотел защитить, терялось из-за его поражения. Всегда было так. Никогда не было иначе. Ведь если бы можно было проиграть и ничего не потерять, он бы и не хотел сражаться. Он сражается потому, что есть то, что можно защитить, только сражаясь. И это сегодня, в этот самый миг, невероятно велико и много.
— Вот как? Значит, ничего не изменилось.
Субару выдохнул и принял решение. Сердце, которое ещё мгновение назад так сильно билось, успокоилось, и обзор стал на удивление ясным. Он понял, что Ал, стоящий перед ним, затаил дыхание и остолбенел, хотя лица его и не было видно.
— Анастасия-сан, я сделаю это. Если мой голос может что-то изменить, я сделаю это.
— Хорошо? Если ты однажды выберешь путь стать надеждой…
— То, что я делаю, не изменится. Герой? Что ж, неплохо. Нет, честно говоря, это жутко неловко, и называть себя так как-то… — Субару слегка почесал кончик носа, глядя на озабоченное лицо Анастасии. — Быть героем я решил ещё год назад. Иначе было бы стыдно перед той девушкой, что смотрит на меня, и я не смог бы догнать ту, что впереди.
— Вот как? Ну что ж, хорошо. Мальчики любят покрасоваться, да.
Анастасия с обречённым видом улыбнулась и легонько ткнула кулачком в грудь Субару. Он немного удивился этой реакции. Возможно, это был первый раз, когда Анастасия так беззащитно показала свои истинные чувства. Он быстро спрятал это впечатление глубоко в груди и поднял голову.
— Спасибо, Гафиль, Ал. Благодаря вам я решился.
Сказав это двоим, стоящим позади, он последовал за вышедшей вперёд Анастасией. Встав перед магическим устройством для трансляции, он лихорадочно думал, что сказать. Он ещё не решил, что говорить и что нужно сказать. Но странно, что в нём не было ни колебаний, ни тревоги. Может быть, потому что он чувствовал, что это то же самое, что и всегда? Потому что понимал, что, как и всегда, нужно быть крутым?