Глава 4, 84: «Отрицание × Отрицание × Отрицание»
– Всё рушится, всё рушится, осыпается прямо из-под ног.
Потеряв опору, которая, казалось, была надёжной, Субару испытывал ощущение, будто падает с большой высоты.
На самом деле Субару стоял посреди комнаты, застыв с широко раскрытыми глазами.
Тем не менее он испытывал эту иллюзию, потому что шок от признания Росваала был для Субару слишком сильным.
«До места, куда не дотянуться…»
– Ответ уже очевиден. Когда два дорогих тебе предмета одновременно оказываются в опасности, человек вынужден выбирать. Жить, решая, что для него важнее, и отказываясь от того, что не выбрал. В результате, отсекая всё, кроме одного-единственного самого важного, ты становишься избранным, завершённым существом.
– Глупости!! Завершённое существо!? Я вижу только грязного придурка, стоящего в одиночестве под открытым небом!
– Но важное для тебя существо может оставаться в цветущем, полном зелени месте, сохраняя непорочную красоту. Разве это не приоритетнее, чем твоя собственная безопасность?
На вопрос Росваала, который, казалось, постепенно успокаивался, Субару запнулся.
Не потому, что его переспорили, и не потому, что он потерял нить возражений.
Просто поток эмоций был настолько силён, что не мог вылиться в слова.
– Никогда ещё он не понимал так остро поговорку «язык прилип к гортани от изумления».
Неужели результатом следования этой бредовой теории, этому Евангелию, выстроившему цепь произвольных событий, стала та резня в особняке?
Неужели Фредерика, Петра и даже Беатрис умрут из-за такого эгоизма?
Неужели они падут жертвами предательства своего господина, которому, как им казалось, они доверяли, только ради этой дурацкой цели – завершить Субару?
– Росваал… Ты, правда, совсем с катушек съехал…?
– …Да, я давно съехал с катушек. С тех самых пор, как четыреста лет назад попал под очарование этих глаз, я так и продолжаю сходить с ума.
– Четыреста…?
Не в силах осмыслить смысл брошенных слов, Субару в замешательстве нахмурился, повторяя за ним.
Опять четыреста лет назад – но Росваал упомянул это слишком неестественно. У него не может быть способа знать о четырёхсотлетней давности. Более того, его нынешняя манера речи звучала так, будто он сам существовал с тех времён и до сих пор…
– Нацуки Субару-кун.
Внезапно чей-то голос окликнул Субару, который колебался в замешательстве, с совсем близкого расстояния.
Подняв взгляд, он увидел, что перед ним стоит поднявшийся с места Росваал. Высокий рост стоит так близко, что, кажется, вот-вот коснётся дыханием. Субару попытался отступить назад, но тот схватил его за шиворот, не давая уйти. Его притянули, и их лбы столкнулись.
– Ты сказал, что я сошёл с ума. Я согласен с этим. Вне всяких сомнений, я не в своём уме. Я не в себе. Мой разум забрали давным-давно.
– А, ах…
– Почему же у тебя не хватает безумия, а? Подобно мне, нет, даже больше, чем я, именно ты должен быть безумен. Ты должен быть безумен, иначе тебе не достичь того состояния, на которое нужно отважиться. Ведь то, к чему стремишься ты, гораздо выше и дальше того, к чему стремлюсь я. Идя по одинокому пути, который никто не поймёт и не сможет понять, человеческое сердце не нужно. Сердце должно быть сильным, твёрдым, как сталь, иначе нельзя – верно?
– А, у… за-заткнись!
В голосе Росваала была сила, с каждым словом, проникающим в сознание, тянущая в бездну тьмы. Субару, словно стряхивая это, мотнул головой и толкнул стоящего вплотную Росваала в грудь.
Отступивший на шаг высокий силуэт, Субару, не скрывая дрожи в голосе от наигранной храбрости, ткнул в него пальцем:
– Что бы ты ни задумал, твой план рухнул в тот момент, когда у меня отобрали квалификацию! Все твои замыслы в особняке, всё это бесполезная трата сил и бессмысленные жертвы! Если ты это понял, немедленно прекрати эти глупости!
– Отказываюсь. – Увидев, что твоей решимости недостаёт, я лишь сильнее осознал необходимость этого. Тебе незачем быть человеком. Я загоню тебя в угол, раню, заставлю зависеть от Эмилии-сама до такой степени, что ты утратишь свою человечность. И Эмилию-сама я тоже заставлю утонуть в любви-зависимости, где ты будешь для неё незаменимым существом. Я погружу вас в отношения, где нужны только вы двое, и, пока вы будете отчаянно тонуть, я направлю ваш путь. Это единственный путь к осуществлению моей цели.
– К-какой смысл во всём этом…! Даже если ты сотрёшь меня в порошок, утраченная квалификация не вернётся! Это напрасный труд, и ты ничего не получишь!
– Ты сам лучше всех знаешь, говоришь ли ты искренне.
Леденящий голос Росваала ударил по кричащему Субару.
Сердце гулко бухнуло, потому что Субару понял истинный смысл слов Росваала. Всё просто, дело ясное.
Как он и думал раньше – если Субару пересмотрит всё всерьёз и попросит помощи, Эхидна протянет ему руку. Если он действительно зайдёт в тупик и будет просто двигаться вперёд, этот путь для него открыт.
И это…
– Если ты, будучи самим собой, вернёшься, Эхидна с радостью перевыпустит тебе хоть квалификацию, хоть что-нибудь. Учитывая её характер, это естественно, даже я это понимаю.
– ……
– Не обольщайся, Нацуки Субару. Думать, что только ты понимаешь Эхидну, – не только твоя привилегия.
В этом голосе, нехарактерном для Росваала, было полно ненависти и обиды.
Сила столь прямого негатива поразила Субару, и он застыл. А затем, переварив смысл, он впервые, кажется, понял цель Росваала.
– Ты ставишь освобождение «Святой земли» на первое место… потому что этого хочет Эхидна?
– ……
– Ты хочешь, чтобы я прошёл «Испытание» в гробнице, устроенное ею, освободил «Святую землю»… считаешь, что это как-то связано с упокоением её души или чем-то подобным?
– …При жизни Эхидна беспокоилась о том, какой конец ждёт это место после её смерти. Поэтому она оставила механизм в гробнице и поселила там свою душу. Но того конца, которого она ждала, не наступило и спустя четыреста лет.
Уже четыреста лет стоит барьер вокруг «Святой земли», и за это время его ни разу не удалось прорвать.
И конца, которого желала и хотела увидеть Эхидна, всё нет. И Росваал стремится показать ей этот конец и успокоить её душу, так?
Сама по себе эта мысль не была непонятной. В своём мире он никогда не верил в существование душ, но в этом мире Субару столкнулся с Эхидной и другими ведьмами.
Он испытывал к ним некие чувства после общения, и если их привязанность осталась в этом мире, то он, испытывая нечто вроде благодарности, хотел бы исполнить её желание.
Но ставить на это в ущерб другим, ныне живущим важным для него людям – это совершенно недопустимо.
– Это и то – разные вещи. Росваал, придумай другой способ упокоить душу Эхидны. Я могу обещать, что приложу для этого усилия. – А сейчас откажись от планов в отношении поместья.
– Отказываюсь. Я доведу до конца своё желание, волю Эхидны. Я предприму необходимые шаги. Я буду втягивать других, ранить тебя и пачкаться в грязи, насколько это нужно.
– Не смей втягивать других в своё самодовольство! Если хочешь вытащить её и что-то ей сказать, делай это сам! Не смей приносить в жертву тех, кто пытался создать будущее, тех, у кого ещё есть будущее, тех девушек, что заперлись в себе, не веря в будущее!
Фредерика, Петра, Беатрис не должны становиться жертвами такого плана.
У них нет причин участвовать в эгоизме Росваала, а тем более в причинах, не связанных с ними, как людьми, – чтобы ранить Субару.
– Отказываюсь. Я прислушаюсь только к одному твоему утверждению: «Я сделаю, как скажет Росваал». Всё остальное я отвергаю. Жертвы с их стороны неизбежны.
– Хватит дурака валять. Я могу рассказать всем, что ты задумал и к чему это приведёт.
– Ты тоже думай о последствиях. Какой в этом смысл? Даже если ты предашь огласке мои злодеяния, ситуация вокруг «Святой земли» нисколько не изменится. Эмилия-сама лишится поддержки в борьбе за трон, и, что ещё важнее, её отношения с беженцами и жителями «Святой земли» наверняка ухудшатся. Думаешь, с таким грузом негатива за спиной Эмилия-сама сможет пройти «Испытание» и добиться результата? Сколько раз ты своими глазами видел, как Эмилия-сама падала духом?
– Г-Гарфил… он ведь услышит, что Фредерика, его сестра, стала жертвой твоего плана, он так просто это не…
– Если ты надеешься на него, твой взгляд затуманен ещё сильнее. Гарфил ни за что не выскочит за пределы «Святой земли», чтобы спасти Фредерику. Он боится несуществующей угрозы – что в его отсутствие с «Святой землёй» что-то случится – и не может пошевелиться. Жалкий и глупый Гарфил. Узколобый, упрямый, при этом силён только физически. Из-за того, что он не совсем глуп, он осознаёт риски – что будет с «Святой землёй», если лишится меня. Поэтому он не станет действовать в твою пользу. – Ведь он всего лишь ребёнок, отчаянно пытающийся защитить свой слабый и хрупкий мир.
Слова «отчаянный ребёнок» пронзили сердце.
Это была та же оценка, которую ведьмы на чаепитии дали Субару, пытавшемуся пожертвовать собой.
И, похоже, Росваал видит Гарфила именно таким.
Не зная, что о нём так думают, или, возможно, зная, но всё равно Гарфил продолжает неуклонно стремиться к своей цели.
– Гарфил не будет на твоей стороне. Я не намерен прекращать свои замыслы. Ты можешь просто изматывать своё сердце в безвыходной ситуации, оттачиваться и завершаться. Большего не нужно. Отрежь всё лишнее, Нацуки Субару. – Отрежь, считая, что, умри кто-то, кроме Эмилии-сама, это не имеет значения.
– Хватит дурака валять! Я! Я не стану таким, как ты! Я не приму такие, как у тебя, такие мысли… никогда! Это не по-человечески!
– ……
– Я человек. Какие бы непонятные силы мне ни дали, сколько бы боли и страданий я ни вынес, я не утрачу этого. – Я человек. Я останусь человеком.
Произнеся это молчащему Росваалу, Субару отступил назад, увеличивая дистанцию. На красивом лице Росваала на мгновение промелькнуло сложное чувство, но тут же он пожал плечами.
– Ну что ж, я не против. Пока у тебя есть бесконечные возможности, это верно и для меня. На этот раз я, пожалуй, откажусь от попыток тебя убедить. Предоставлю это следующему «себе».
– Даже если в этот раз не выйдет… и будет следующий шанс, и следующий за ним, я никогда не соглашусь на твоё предложение. Я не стану тобой.
– Выйди вон. Для меня больше нет смысла жить этой жизнью.
Вернувшись в кровать и накрывшись одеялом, Росваал произнёс лишь это и отключился от Субару. Закрыв глаза и пытаясь уснуть, он, как и говорил, отказывался от общения.
Субару открыл было рот, глядя на такое поведение Росваала, но слова не шли.
– ––––
Так и не сказав ни слова, Субару, чувствуя поражение, покинул комнату.
Выйдя из спальни Росваала, Субару бродил под лунным светом, шатаясь.
«Что же делать?» – слетало с губ обращение к неразрешимой проблеме, и тот же вопрос повторялся в груди, и только ответ эхом возвращался, не давая покоя.
Брошенный в пустоту вопрос не достигал никого, исчезал в воздухе, оставляя лишь пустоту комом в горле.
Безвыходное положение – иначе не скажешь.
Помощи от Росваала и от Эхидны, похоже, уже не получить.
Сотрудничество с Эхидной физически невозможно, с Росваалом – морально.
Такая мысль была у Субару в голове как один из вариантов.
Не потому ли Росваал, будучи нанимателем Эльзы, устроил нападение на поместье ради «Испытания» для Эмилии? В данном случае «Испытание» было нацелено на Субару.
Эльза появилась, словно выжидая прибытия Субару. Смерть Фредерики, которая могла быть сообщницей, знание о потайных ходах и Запретной библиотеке Беатрис. Если сложить это вместе, в подозреваемые годились только Рам или Росваал.
И у преданной Росваалу Рам не было причин действовать во вред ему, так что методом исключения оставался только Росваал. – Это была возможность, которую Субару, вопреки своему желанию оказаться неправым или даже необходимости такого исхода, старался не рассматривать, держа на задворках сознания.
«Если Росваал – наниматель Эльзы…»
Неужели и инцидент в Королевской столице в первый день, когда Субару призвали, – кража эмблемы Эмилии – тоже подстроен Росваалом?
Если в Евангелии было предсказано появление Субару, обладателя способности «Возвращение смертью», и указано, что он необходим для победы Эмилии, то суматоха того дня была нужна, чтобы заручиться его поддержкой.
Неужели и его отчаянный бег в тот день, и три смерти ради спасения Эмилии, и то, как он выпытал её имя вместе с её улыбкой, – всё это было на ладони у Росваала?
«Всё по предсказанию… тогда и то, что Рем лишили её существования, и то, что я здесь, в "Святой земле", в безвыходном положении – всё по чьему-то плану?..»
Если так, то даже его собственное упорство – лишь продолжение нити, которую кто-то дёргает?
Неужели ответ только в том, что Субару должен отбросить всё, кроме Эмилии, и двигаться вперёд? И теперь, когда путь к этому отрезан, остался лишь тупик?
«Я что, дурак?.. Нет, я дурак. Результат остановки мыслей на этом – вот он, Росваал… а я сам позволю этому захлестнуть себя?..»
То, что Евангелие не абсолютно, лучше всех знает Субару, переписавший содержание Евангелия, которое было у Петрагиуса.
Записи Евангелия, указывающего путь в будущее, не всемогущи. В самом деле, когда происходит что-то, не соответствующее записям, Росваал отказывается от мира и возлагает надежды на следующий цикл –.
«– – а?»
Сейчас я заметил что-то странное.
Медленно перебирая в памяти всё, связанное с Евангелием Росваала, Субару определённо ощутил нестыковку. Что это такое? Зацепка не обретает форму.
«Что? Что… что не так. Но что-то не так…!»
С чувством, будто ему задали загадку без ответа, Субару искал свет в тумане.
Евангелие Росваала. Действия по записям. Евангелие Беатрис. «Благая весть» Культа ведьм. Пророческая книга, которая перестаёт предсказывать после смерти владельца. Белые страницы. Результаты по предсказаниям. Результаты, не совпадающие с предсказаниями – сейчас, не совпавшее с записью.
«Не могу. – Ещё шаг, чего-то не хватает».
Хотя несколько кусочков пазла зацепляли внимание, все они не складывались в конкретную форму, рассеиваясь. Но эту зацепку нельзя игнорировать.
Прежние безвыходные ситуации всегда находили ответ через маленькую зацепку, пробивая путь.
Наверняка и сейчас каждый из этих осколков приведёт к ответу –.
«– Субару?»
– А?
Неожиданно окликнутый по имени, Субару, погружённый в океан мыслей, вынырнул на поверхность реальности.
Оказавшись лицом к лицу с действительностью, он увидел, как в лунном свете, пронизывающем полутьму, на него смотрит Эмилия, покачивая серебристыми волосами.
Сердце остро кольнуло от неожиданной встречи, и Субару, не скрывая удивления, поднял руку:
– А, Эмилия… тан. Что ты здесь делаешь в такое позднее время?
– Это ты тоже не спишь. Нельзя гулять допоздна, а то перестанешь расти.
– Я, наверное, уже прошёл период роста, так что это беспокойство запоздало…
Как обычно, Эмилия заговорила о чём-то маловажном. Немного успокоившись от её ответа, Субару естественным образом подошёл и встал рядом.
Место было в центре «Святой земли», похожее на небольшую площадь. Опершись о часть покрывшегося мхом каменного объекта вроде высохшего фонтана, Эмилия покачивала серебристыми волосами на ночном ветру и косилась на стоящего рядом Субару.
Её фиолетовые глаза с оттенком печали казались какими-то влажными, вызывая в ослабевшем сердце Субару сладкий импульс, похожий на боль.
– Я не могла уснуть и вышла прогуляться… А ты что здесь делаешь?
– …Ну, я тоже. Я из тех, кто плохо засыпает на новом месте, к тому же храп Отто оказался неожиданно громким.
– Какой сюрприз, что у Субару такие нежные нервы.
Закрыв рот рукой, Эмилия тихо засмеялась. Глядя на её профиль, Субару подумал, что он впервые встречается с ней в ночь того самого дня, когда вернулся смертью.
В основном, если он не вмешивался, действия других людей при циклах шли по примерно одной колее. То есть Эмилия в ночь первого дня Испытания наверняка всегда выходила на такую прогулку из-за бессонницы.
Пока Субару был приглашён на чаепитие, подвергся насилию со стороны Гарфила, узнал правду о Рюзе в здании в глубине леса, понял, что Росваал – закулисный игрок, пока он вытворял все эти дела, с Эмилией тоже происходили перемены.
– …Субару, у тебя грустный вид.
– Да? Вроде бы нет.
– Не обманывай. Обычно ты ведёшь себя гораздо… как бы это сказать… беспорядочнее?
– Сейчас так не говорят…
Когда Субару, чувствуя какое-то облегчение, расслабив щёки, ответил, Эмилия указала на его щеку и улыбнулась:
– Вот. Ты наконец улыбнулся. Субару, ты всегда стараешься показать мне улыбку, а сейчас не мог сделать даже этого.
– ––––
– Что-то случилось… тяжёлое? Если хочешь поделиться… я могла бы выслушать, если хочешь?
Субару почувствовал, как от указания на то, что его застывшие щёки расслабились, а затем от участливых слов его веки предательски защипало, и он изо всех сил сдержался.
Нежные, заботливые слова проникают во всё тело. В этой безвыходной ситуации, когда не было никаких вариантов, даже свет, который, казалось, промелькнул, погас, он чуть не ухватился за протянутую любимую ладонь.
Своё собственное, закреплённое совсем недавно намерение, неспособность удержать даже его, шатающиеся убеждения – всё было жалко и досадно.
– Это… моя проблема. Я не могу взваливать на тебя такую ношу.
– ……
– У тебя, небось, ещё больше проблем, чем у меня, верно? Ты же так разволновалась на «Испытании»… сейчас… всё в порядке?
– Да, тогда я причинила тебе беспокойство. Прости, что устроила такой спектакль. – Наверное, я просто столкнулась с проблемой, к которой была совершенно не готова.
Отвернувшись и сменив тему, Субару ответил, и Эмилия ответила слабой, вымученной улыбкой.
Затем она снова оперлась на объект и, выгнув спину, уставилась в ночное небо:
– И правда… Я поняла, что совсем не была готова. Я просто убегала от всего, с чем нужно было разобраться, и дошла до сих пор.
– Лично я не считаю это чем-то плохим. Что плохого в том, чтобы сбежать от неприятного? Разве, если постоянно сталкиваться с неприятным, обязательно это преодолеешь? Разве нужно обязательно преодолевать? И если ты, убежав, найдёшь другой путь и решишь идти по нему – разве это заслуживает осуждения?
– Субару…?
Субару, не в силах собраться с мыслями, скороговоркой выпалил это. Эмилия нахмурила свои красивые брови. Она выглядела озадаченной, но Субару, не замечая её реакции, продолжил:
– И Эхидна, устроившая «Испытание» в гробнице, и Росваал, затащивший нас сюда, зная об этом, и Гарфил, мешающий пройти, хотя знает, что нужно преодолеть, – все они эгоисты. Нас втянули в их разборки, почему же мы должны страдать? И когда мы пытаемся справиться по-своему, нам жалуются, что всё идёт не так… Что же нам делать?
– ––––
– У меня голова сейчас лопнет, кажется, и я свихнусь. Но проблемы продолжают накапливаться, громоздятся одна на другую… а в итоге я ещё и причина этого – да вы что, издеваетесь! Издеваетесь! Изде–.
В тот момент, когда эмоции накалились и от бессмысленной злобы уже кружилась голова.
Вдруг мягкая ладонь легла на затылок, и его потянули за голову вниз. Врезавшись лицом во