На острие стакана вздулась капля крови, и если проследить её исток — она шла из горла Деда Рома.
Потеряв руку и с перерезанным горлом, Дед Ром выплёвывал изо рта массу кровавой пены, в серых глазах погас свет — и тело рухнуло на землю.
Дрожащее тело уже было лишено всякой силы, и в том, что жизнь покинула его, не оставалось ни тени сомнения.
Над поверженной громадой Эльза едва ли не с благоговением произвела элегантный поклон.
Пока последние подёргивания ещё не покинули ног Деда Рома, она поставила стакан — последнее орудие убийства — к его ногам.
— Возвращаю. Он тебе больше не нужен, — холодно сказала она и раскрутила Кукри в руке.
Смахнув с клинка красную кровь, она снова направила острие на двоих.
Субару, осевший на землю, не мог вымолвить ни слова.
Его сознание целиком поглотило только что свершившееся на его глазах жестокое до предела убийство.
Всего несколько минут назад он разговаривал с этим человеком. И тот мёртв. Не от болезни или несчастного случая — от чужой, ясно выраженной злой воли.
— О, оказывается, ты более смела.
Неподвижный Субару поднял голову, услышав её восторженный голос.
Перед оцепеневшим Субару, чьи конечности не слушались его воли, стояла Фельт — и, словно подбодряя свои трясущиеся колени, она поднималась на ноги.
Выпрямив ноги, она зачесала назад свои золотистые волосы, пропитанные кровью.
— Вот как ты мне…
Лица её Субару, стоявший за спиной, не видел.
Однако ярость, сжимавшая горло Фельт, отнюдь не звучала как рыдания.
— Если будешь сопротивляться, тебе придётся гораздо больнее.
— Она тебя и так убить хочет, чёртов садист!
— Я не хочу, чтобы ты двигалась — рука может дрогнуть. С ножами я не слишком хорошо умею обращаться.
Эльза ловко раскрутила нож и размахнула им, словно отрабатывая технику разделки рыбы.
Фельт стояла перед ней с пустыми руками — о какой-нибудь победе не могло быть и речи.
Мозг Субару ясно постановил: нужно крикнуть.
Подать голос, привлечь внимание Эльзы, выиграть время для побега Фельт.
Нужно было выиграть время — хотя бы столько, чтобы она успела позвать кого-нибудь на помощь, или хотя бы столько, чтобы она одна сумела убежать.
Проанализировав неравенство сил на основании скудного боевого опыта, Субару пришёл к этому выводу.
И всё же его горло было ледяным — звук не вырывался из него.
По конечностям не передавалась ни капля боевого духа — они лишь судорожно подрагивали от страха.
— Прости… что втянула тебя в это, — тихо сказала Фельт.
Услышав это, Субару рванул голову вверх и, забыв о крике, который должен был издать, лишь выпалил начало жалобной мольбы, словно выпрашивая прощения.
И Фельт не стала задерживаться — она бросилась прочь, оставив Субару позади.
Звук шага — громкий, тело вылетело вперёд — лёгкое, как перо.
Фельт рванула — и в следующий миг внутри склада пронёсся настоящий ураган.
После броска Субару увидел, что фигура Фельт просто исчезла из поля зрения.
Исчезнув из виду Субару, Фельт появилась тут же, рядом с Эльзой — и её тонкая нога впилась прямо в бок распахнувшей от неожиданности глаза Эльзы.
Ударив, Фельт подпрыгнула, отлетев назад, и снова вжала в тело максимальную скорость.
В ограниченном пространстве склада она двигалась необычайно — ставила стену себе под ноги, обращалась с ней как с землёй, и это было невероятно. Даже Эльза не могла сдержать удивления перед её цирковыми трюками.
— Божественное благословение ветра. Ах, как прекрасно. Мир тебя любит, — голос Эльзы звучал завистливо.
Улыбка восторга мгновенно сменилась тёмной ненавистью в глазах — и рука Эльзы, как плеть, рассекла воздух.
Всего лишь одним движением — — А — Фельт, разрезанную от плеча до пояса ещё в воздухе, не успевшую принять падение, поволокло по земле.
Рана шла от левого плеча до правого бока — так глубоко, что рассекала кости и добиралась до внутренностей.
На перевёрнутом теле из раны, пульсируя в такт сердцебиению, фонтанировала кровь — Фельт, по всей видимости, потеряла сознание от боли и шока и не шевелилась.
Через несколько секунд кровь утратила силу — и это молча, но красноречиво свидетельствовало о конце её жизни.
Тело не двигалось.
Субару хотел подбежать к упавшей Фельт и зажать ей рану.
А если это уже слишком поздно — хотя бы закрыть ей открытые веки.
Но даже этого тело отказывалось делать — оно превратилось в бесполезный механизм, гоняющий по жилам кровь вместе с болью.
— Старик и девчонка повержены, а ты даже не шевелишься. Сдался? — спросила Эльза почти с жалостью.
Её голос звучал почти жалостливо, и она смотрела на оцепеневшего Субару с выражением скуки.
Одного шага — и одного взмаха ножа — и всё кончится. Видимо, этот исход был для неё очевиден, потому что в её движениях не было и тени напряжения — она едва не зевала.
Субару ощутил в ней неудержимую ярость.
Они знали друг друга меньше часа — связь, которая едва ли стоит называть связью.
Они разговаривали, делились чувствами — и она убила их без малейшего угрызения совести. Это было невыносимо.
И прежде всего — невыносимо было то, что перед лицом врага, которого следовало ненавидеть, он допустил гибель двоих.
Поздняя, запоздалая ярость стала движущей силой, заставившей его конечности прийти в движение.
Трясущиеся конечности обрели опору, и он, встав на четвереньки, как зверь, медленно и мучительно поднимался. Дрожь в теле — то ли от ярости, то ли от страха, а может, от того и другого.
— О, наконец-то встал. Медленно и скучно, но неплохо.
Нацелившуюся с Кукри Эльзу атаковал Субару, оскалившись, — со всей яростью, всей душой.
Он бросился вперёд, ударил, вложив в удар всю силу, какая только была в его руках.
Его боевой клич — — Вовсе не впечатляет.
Её стремительный локоть, швырнувшийся в самую морду, разбил атаку Субару лоб в лоб.
Развернувшись, она нанесла минимумом движений локтем удар — а когда Субару откинулся назад, длинная нога описала дугу и врезалась, без усилия отправив его тело в воздух.
Врезавшись в стеллаж с разбросанной посудой, Субару рухнул, посыпав пол осколками.
За одно лишь мгновение этой стычки у него разбило нос и передние зубы. Бок, получивший прямой удар ногой, болел нестерпимо — казалось, несколько рёбер сломано.
И всё же он вбил кулак в землю и тут же поднялся, не зная передышки. Естественные обезболивающие захлестнули тело, не давая сознанию осознать беспрецедентную боль.
Позволив себе дышать тяжело и рвано, Субару снова бросился в бессмысленную атаку — и снова был отброшен.
Его размахивающиеся руки не доставали до Эльзы — а её гибкая рука, вернув нож, расколола плечо Субару.
Она, словно раздражённая его стоном, ударила снизу в челюсть, оборвав крик. Сломанные передние зубы посыпались на пол — и Эльза, склонившись, посмотрела на повалившегося Субару сверху вниз.
— Вовсе не впечатляет. Внешность — полный любитель, движения — грубые. Ни божественного благословения, ни техники, а если уж и приложить хоть каплю сообразительности — и того нет. Чем ты, спрашивается, собрался драться?
— Заткни…ся… У меня… упрямство… Всё равно… убьют…
Сломанный нос не давал ему вымолвить ни одного вразумительного ругательства.
От контрудара пострадала рука — от левого плеча вниз всё болталось. Боль не чувствовалась — зато в ушах стоял неистовый звон. Гнев и вернувшаяся тошнота выплёскивались изо рта — и он, покачиваясь, поднялся.
Его вид был жалок — тело покрыто ранами. Шансов на победу — ноль, и даже минимального шанса нанести ответный удар — один из десяти тысяч.
Видя, что Субару поднимается, когда ни малейшей искры надежды не видно, Эльза тихо вздохнула: — Твою несломленную волю я признаю. Если бы ты проявил её пораньше — может быть, для этих двоих всё сложилось бы иначе.
Она показала ножом на два трупа с перерезанными шеями.
Следуя за движением острия, Субару перевёл взгляд на тела — и внезапно нахмурился, ощутив что-то неладное.
Почему-то ему показалось, что он уже видел эту картину.
Склад краденого, превратившийся в море крови. Поверженная громада, лишённая руки и с перерезанной шеей. И в полутьме погасшего помещения — тускло мерцающий клинок красноватого металла…
В голове Субару, как молния, пронеслась одна мысль — и это было…
— Положим конец. Я отправлю тебя к твоему ангелу.
Облизнув красные губы, она улыбнулась — и эта улыбка растворилась во тьме.
Такой походкой, что казалось — она растворилась в тени, Субару потерял её из виду — и его горло издало стон.
— Где она…?!
Он судорожно метал взгляд вокруг, напрягая слух и обоняние, пытаясь угадать, откуда грянет удар.
Вид его был жалок — удел слабого, который лишь ждёт, когда зверь набросится. Для