Как я и думал — я не создан для работы Охотника. Сил не хватает, да и морально слишком тяжело.
Сколько раз меня уже вызывал Франц? Впрочем, вызов на обсуждение охранного поручения — дело обычное, да и оплошностей у меня было более чем достаточно, так что поводов для разговора хватает.
Меня постоянно куда-нибудь вызывают, но привыкнуть к этому не могу. Позади Клюс ворчит и бормочет жалобы.
— Слушай, я иду с тобой только потому, что Лапис велела подчиняться приказам Ёванингена, да. Но как бы я ни был надёжен, ты же лидер — тебе надо держаться покрепче, да.
— Ага, согласен...
Бесполезно. Мне по-прежнему нужны те, кто потянет организацию за собой — вроде Ситри, Эвы, Ансема или Арка.
Интересно, зачем позвали... Переговоры на носу, Францу вроде бы не до меня.
Вооружившись решимостью в любой момент поклониться до земли, я отправляюсь к комнате Франца.
Перед дверью, как стражник, стоял гвардеец в полном облачении.
Не вышлют ли... Мою надежду превратили в прах — меня немедленно впустили. Внутри, помимо Франца и гвардейцев, оказался, скажем так, хорошо знакомый мне Его Величество Государь.
Тело, выкованное так, что его трудно было заподозрить в принадлежности к царственной крови, и суровое, волевое лицо — всё выдавало героя. Увидев столь неожиданную картину, я мог лишь застыть с улыбкой.
Думал, вызвал Франц, а тут — Государь. Зачем он тут...
Так вот зачем перед дверью стоял гвардеец.
Тойзант мог считаться более молодым государством по сравнению с Зебульдией, но гостиница, где останавливаются иностранные вельможи, не уступала ничему в самой империи.
Пустынный колорит придавал ей немного экзотики, но просторная комната была оборудована кондиционером и обставлена явно дорогой мебелью. Представить стоимость проживания здесь было невозможно.
Едва я вошёл, Государь, опередив Франца, поднял руку к окружающим гвардейцам.
— Хорошо, что ты пришёл, «Тысяча Превращений». Все, покиньте комнату.
Гвардейцы, за исключением Франца, повиновались и вышли. Остались лишь Франц, Государь и Принцесса, молча стоявшая позади.
Франц, заметив Клюса, шедшего за мной, нахмурился.
— Я рассчитывал позвать только тебя...
Клюс, похоже, оказался лишним. Почему, спрашивается, Францу хочется разговаривать со мной, а не с гораздо более способным Клюсом?
Прежде чем Клюс успел раскрыть рот, я поспешно вставил: — Нет-нет, Клюс очень полезен. К тому же я ему доверяю.
Если он будет слушать вместе со мной, то в нужный момент остановит меня, если я снова соберусь нагородить что-нибудь.
— Дело не в том, что...
— Нет, довольно, Франц.
Государь прервал явно раздосадованного Франца. Остановить аристократа Франца одним словом — это да, харизма невероятная.
Ладрик Аурум Зебульдия слыл закоренелым воином и человеком выдающегося дарования, и ходила о нём упорная молва. Похоже, слухи соответствовали действительности. Вспомнив, что даже став лягушкой, он не утерял своего величия, я понял — этого человека уже нельзя было считать обычным смертным.
— Времени мало. Прежде всего — спасибо за охрану до сих пор, было нелегко. Вызвал я тебя, чтобы обсудить итоги нынешней охраны и дальнейшие шаги.
Понятно... Не ожидал, что придут до начала переговоров, но надо было ожидать.
Меня что, казнят? Арестуют? Надо было оставить Призраков Простыней снаружи на случай, если придётся бежать.
Франц продолжил с суровым выражением лица.
— Ты включил в отряд охраны Его Величества члена прославленной банды «Девятихвостый Теневой Лис», что в итоге привело к крушению гордости Империи — дирижабля «Чёрная Звезда». Согласно законам Империи, это деяние карается смертью. Какое бы оправдание ни было, использовать Государя как приманку недопустимо, а вести его в Сокровищницу — подобного и в помине не было.
Аристократы, как правило, высокомерны и не задумываются о простых людях. Законы Империи в целом справедливы, но всё равно полно историй, как аристократический произвол приводит к страданиям народа.
Однако слова Франца звучали весьма убедительно. Оказавшись на его месте, я сказал бы то же самое.
— ...Понимаю.
Ну что тут ответишь... Вот и на этот раз путешествие вышло ужасным. С глубоким сочувствием киваю, а на лбу Франца вздуваются жилы.
Я сохраняю спокойствие, потому что нечто подобное уже случалось несколько раз. Клюс, шедший позади, подал голос: — Стоп. Да, Ёванинген перегнул палку, но в итоге мы благополучно добрались до Тойзанта. Привлечь члена банды было необходимо для того, чтобы вывести их на чистую воду, и если принять это во внимание, есть смягчающие обстоятельства...
— Нет... Я просто не заметил.
— Что!? Как это!?
Клюс выдал неожиданно резкий возглас.
Извини, что бесполезен. Но когда в столь знаменитой организации «Магический Посох» оказывается член тайной банды, это не так-то просто заметить. К тому же Кечачачка и сам выглядел крайне подозрительно. Кто бы мог подумать, что подозрительный тип окажется настоящим злодеем.
Кстати, сам Франц тоже принял привлечённых мной членов команды без возражений — не его ли это тоже вина?
Превращаясь мысленно, я перекладываю ответственность, но Государь обращается ко мне с вопросом.
— Хм. Клай Андрих. По-твоему, «Пламя Бездны» — член «Лиса»?
— Нет. Не думаю.
Даже думать не о чём. Отвечаю без колебаний, и Государь расширяет глаза.
— Можешь объяснить?
— Если бы она была из «Лиса», убийство она бы не устроила.
«Пламя Бездны» — это свирепая старуха, подобная гневному огненному дракону. Если бы она захотела чего-то добиться, она бы просто сожгла всё на своём пути.
Мои слова заставляют Государя нахмуриться. Некоторое время он о чём-то размышляет, а затем широко кивает.
— ...Раз ты не знал, простительно.
— ...По вашей воле.
После нескольких секунд молчания раздаётся тяжёлый вердикт, и Франц отвечает сдавленным голосом.
Ход дела изменился. Клюс округляет глаза. А меня почему-то обуяла тошнота.
Франц открыл рот. Выражение лица говорило, что он не согласен с ситуацией, но возражать не стал. Его преданность была воистину прекрасна.
— Государь прощает тебе твои промахи по великой милости. Это нечто, что в обычных условиях немыслимо.
— Это... действительно немыслимо.
— Молчи и слушай.
У меня дурное предчувствие.
Невозможно. Невозможно. Всё, что произошло во время охраны, даже если считать это простой халатностью и даже если всё как-то разруливается (а оно не разрулилось), — нельзя просто взять и простить без последствий. Даже Клюс расширяет глаза от удивления.
Я сам был готов к определённому наказанию. А тут — без последствий... За каждой сладкой сказкой кроется подвох. Бескорыстного подарка не бывает.
Франц продолжил: — Охрана переговоров возложена на воинов различных государств. На площади выстроена железная оборона. Даже если «Неподвижная Вода» решит напасть, проблем не будет. Мы здесь гости — вмешиваться не имеем права. Ясно, Клай Андрих?
— Разумеется. Но «Неподвижная Вода» и Кечачачка вряд ли решатся напасть.
Они, должно быть, содержатся под стражей в «Заблудшем Постоялом Дворе», и если хотите, я могу позвонить и проверить. У меня-то есть самый новый смартфон.
На мои слова Франц торжественно кивает и говорит властным голосом: — Именно поэтому — я возлагаю на тебя новую важную миссию. Охрана Принцессы Мюрины во время переговоров.
— Что?
— На саму площадь переговоров тебя, разумеется, вести нельзя. Гвардейцы тоже будут охранять, но раз «Лис» решил действовать открыто, нужно подстраховаться. Это твой шанс вернуть честь.
Я бросаю взгляд на Принцессу Мюрину. Она, похоже, очень молчаливая особа — заметив мой взгляд, опустила глаза. Кстати, понравились ли ей яйца пашот?
...Нет-нет-нет, стой, стой. Зачем я привёз принцессу, если не собирался брать её на переговоры? Таскать дочь императора по опасной чужбине без всякой нужды — можно только назвать это идиотизмом.
Вообще-то, охрана принцессы не была включена в контракт. Но и отказаться тоже не могу. Неприятно.
— Не забывай, что ты превратил принцессу в лягушку. Благодари за шанс вернуть честь.
— ...Ах, точно, такое тоже было.
— Ты...
Франц стиснул зубы. Превратить принцессу в лягушку — конечно, неприятно, но я заранее предупреждал, что не могу контролировать свои способности. В итоге всё вернулось на свои места, так что никакой вины на мне в этом эпизоде нет.
Проблема — в их отношении ко мне. Они наняли меня для охраны, нахватались проблем, и всё равно хотят на меня положиться. Хотелось бы спросить, в чём тут логика.
— Разве гвардейцев недостаточно? Или есть основания для опасений?
Рыцари личной гвардии — гордость командира Франца. Они не смогли ничего сделать против Терма, но тот был Магом седьмого уровня, а в обычных рамках гвардейцы более чем достаточны. В сто раз способнее меня.
И всё же, если их недостаточно — что-то должно грозить? Какая-то угроза?
О Государе Ладрике, даже такой политически безграмотный человек, как я, наслышался кое-чего. Но о Принцессе Мюрине я не знал абсолютно ничего. Ни мудрой правительницы, ни талантливой особы, ни обладательницы каких-либо заслуг.
Может быть, это неуважительно, но она была слишком незаметной. До недавнего времени я даже имени её не знал. Поводов для нападения тоже, кажется, немного — разве что как заложница... Но тогда непонятно, зачем её вообще везли в чужую страну.
На мой резонный вопрос лицо Франца изменилось. Не от гнева — появилась тень.
Следующим заговорил Государь. На мгновение на его лице мелькнуло колебание. Было чувство, будто смотришь на бомбу, готовую взорваться.
А затем Государь произнёс почти шёпотом, словно сообщая государственную тайну: — «Тысяча Превращений». Это между нами... На самом деле у Мюрины — невероятно неудачная судьба.
— Неудачная... судьба?
Клюс моргает в недоумении. Принцесса съёживается.
Наверное, она думала, что для столь серьёзного секрета содержание оказалось слишком банальным.
Я невольно улыбнулся и обратился к Государю: — Отказываюсь.
Лицо Франца каменеет, но тут уступать нельзя.
В конце концов, если даже император целой державы считает это государственной тайной — невезение должно быть колоссальным. Наверное, такое, что ущерб виден глазам.
Охотник за Сокровищами — человек суеверный, но тут не тот уровень.
— Значит, случайное проникновение Кечачачки и Терма в охрану, нападение множества драконов, падение дирижабля, столкновение с Сокровищницей — всё это результат невезения Принцессы Мюрины? Верно?
Признаю, было тяжело, но подобное невезение я уже переживал несколько раз, и в целом всё было как обычно — так что я даже не заметил.
Чтобы всё это оказалось из-за нанимателя... Я думал, что невезение на стороне Государя, а вышло, что виновата Принцесса. Вот тебе и наговор.
А я спокойно списывал всё на Франца. Подонок! Скажу, скажу, когда захочу — мне есть что сказать! Я покорный только тогда, когда положение безвыходно.
Теперь, когда я вспоминаю всё это, отсутствие наказания кажется абсолютно логичным. Вся ответственность лежала на Принцессе!
Принцесса дрожит. Франц, подойдя вплотную, кричит на меня: — Нет, не заблуждайся. Невезение — это одно, но чтобы всё дошло до такой степени — такого раньше не было. И именно для противодействия всему этому тебя и наняли! У тебя нет оснований жаловаться!
— !?
Его напор и содержание речи на мгновение меня ошеломляют. Но если сейчас отступить, то назвать себя человеком восьмого уровня не получится.
Не желая уступать, я подступаю к Францу и говорю: — ...Ага, согласен. Невезение — штука невидимая, и всё, что случилось на этот раз — простое совпадение. Виноваты Терм, Кечачачка и эта проклятая Сокровищница. Ни Принцесса, ни я ни в чём не виноваты. Эту охрану я, «Тысяча Превращений», с радостью беру на себя!