Не дожидаясь ответа «Мира» Германа Спэрроу, Одри, сохраняя прямую осанку, медленно произнесла несколько слов: — Тяжесть…
— Укол…
— Стыд…
Клейн спокойно выслушал, не комментируя слова мисс Правосудие, и спросил мягким тоном, больше подходящим образу Дуэйна Дантеса: — Почему вдруг решила провести такой тест?
— Это не тест, — покачала головой «Правосудие» Одри. — Просто я решила показать некоторые детали, которые обычно намеренно скрываю и избегаю, чтобы увидеть, какой я на самом деле выгляжу в глазах других.
Сделав паузу, она без улыбки шевельнула губами: — После того последнего разговора я действительно начала составлять план, собираясь тайно манипулировать, чтобы аристократы, купцы, королевская семья и церковь выделили достаточно зерна.
— На словах это кажется легко, но когда я попыталась это сделать, поняла, что не могу быть такой решительной и быстрой, как воображала.
— Некоторые из них — мои дяди и тёти, другие — кузины и кузены, есть друзья, с которыми я знакома с детства, есть старшие, которые очень заботились обо мне, есть люди, с которыми я часто встречаюсь на банкетах и благотворительных мероприятиях, весьма дружелюбные… Они составляют моё детство, дали мне так много, являются частью моего взросления и несут тёплые воспоминания о прошлом…
— К тому же, они не грабили эти запасы зерна, и их объяснения на самом деле имеют определённую разумность.
— Заставить меня вот так взять их в цель и попытаться лишить части их богатства… Я действительно не могу этого сделать, по крайней мере сейчас.
Говоря это, Одри невольно повысила голос, словно с кем-то спорила.
Она тут же заметила свою небольшую несдержанность, замолчала на пару секунд и продолжила: — Поэтому я хочу глубже понять себя, сбросить иллюзию тепла, взглянуть на себя под разными углами и спросить, чего я на самом деле хочу. Были ли мои прежние мысли импульсом, лицемерием, наивностью или искренним, сильным чувством?
Сказав это, «Правосудие» Одри вдруг улыбнулась: — Хотя результата ещё нет, сама попытка уже принесла некоторые дополнительные плоды.
— Раньше я считала, что строго соблюдаю принцип «ты всего лишь играешь роль», но теперь поняла, что чуть не увлеклась игрой.
— В отличие от других путей, где нужно играть разные роли и образы, часть игры на пути «Зрителя» полностью сливается с повседневной жизнью, и иногда это трудно различить.
— Простейший пример: кто не хочет нравиться всем? Поэтому я надеваю разные маски перед разными людьми, используя способности пути «Зрителя», чтобы создать образ, наиболее соответствующий ожиданиям собеседника. Когда таких случаев становится всё больше, когда ты так делаешь с каждым человеком, ты на самом деле увлекаешься «игрой» и почти теряешь себя.
Клейн слегка кивнул: — Это очень хорошее открытие.
Он не стал комментировать предыдущие слова мисс Правосудие.
Одри помолчала и медленно заговорила снова: — В последнее время я перечитала отчёт о Восточном округе, который мой отец заказал ранее, и поняла многое иначе, чем раньше.
— Ещё до войны многие бедняки, рабочие и фермеры жили примерно такой же трудной жизнью, как сейчас, постоянно голодая и страдая. Изменения закона о бедных, обязательные ограничения рабочего времени и условий, борьба с загрязнением воздуха действительно принесли некоторые улучшения, но лишь некоторые…
— Когда война закончится, если, если мы одолеем Судный день, не повторятся ли подобные вещи снова?
Говоря это, Одри плотно сжала губы и замолчала.
Клейн чувствовал её замешательство и неуверенность. Подумав, он не стал произносить свой ответ, а низким голосом сказал: — На эти вопросы, включая самые сокровенные мысли, ты должна найти ответы сама, никто другой не сможет ответить за тебя.
— Я могу лишь дать тебе несколько советов: сходи в поля, посмотри на трудящихся крестьян, сходи на заводы, посмотри на тяжко работающих рабочих, глубже окунись в Восточный округ, в библиотеке внимательно изучи старые газеты и различные соответствующие труды.
Одри внимательно выслушала и серьёзно кивнула: — Я попробую.
Она тут же встала и поклонилась во главу стола, прощаясь — хотя господин Шут уже ушёл, Одри верила, что Он наблюдает отсюда.
Как раз когда она ждала, что господин Шут вернёт её в реальный мир, «Мир» Герман Спэрроу вдруг заговорил: — Подожди.
— М? — спросила «Правосудие» Одри с вопросительной ноткой.
Клейн посмотрел на неё и материализовал лист бумаги: — Это описание характера и поведения одного мифического существа. Я хотел бы, чтобы ты помогла мне проанализировать, как оно будет реагировать в различных ситуациях.
— Хорошо, — не отказываясь, согласилась Одри.
Когда она взяла лист и прочла содержание, Клейн, подумав, добавил: — Насчёт твоих предыдущих слов у меня есть ещё один совет: — Твои вопросы и сомнения на самом деле делятся на два типа: одни действительно срочные, другие не столь важны и могут подождать, пока ситуация утихнет, чтобы провести глубокое исследование. Знаешь, когда человек торопится, он легко ошибается. Лучше тебе это различать.
Одри задумалась и серьёзно кивнула: — Я поняла.
После ответа она вдруг усмехнулась: — А я думала, ты окликнул меня, чтобы пожелать мне добра, чтобы я, увидев всю правду, всё равно любила этот мир.
Клейн сначала опешил, затем улыбнулся и переспросил: — Ты, кажется, читала немало романов императора Розеля?