Стоило мне въехать в Намбонан, как сразу же с приветствиями явились члены совета.
Обычно они, выбрав удобный момент, приходят поодиночке, по чуть-чуть, но на этот раз собрались все десятеро разом.
Сейчас из-за предновогодней и новогодней суеты расписание поджимает, так что и время моего пребывания в Намбонане сократилось. Похоже, эти сведения до них дошли, и члены совета рассудили, что поприветствовать меня всем скопом будет сподручнее.
Поначалу нашлось несколько человек из окружения Корденц, что скривились: мол, это неуважение к аудиенции.
Однако члены совета, провожаемые всем городом, вошли в дом градоправителя, преклонили передо мной колени и выказали почтение — эта яркая показная сцена, дескать, верно передаёт иерархию «дворянин и простолюдин» и подчёркивает вес Корденц Уилка, и всё в таком духе, так что в итоге приняли её неплохо.
Если это позволяет сохранить достоинство, то мне же меньше хлопот — и то хорошо.
Сейчас в этом городе происходит множество перемен.
Превращение намбонанских солдат в постоянное войско, замысел с гостевым домом, строительная компания и мясной завод, отмена плана восстановления городских стен и расширение города, учреждение системы акций и биржи… Члены совета, как представители горожан, похоже, считали, что должны хоть раз обстоятельно поговорить со мной — виновником всех этих потрясений. Ответственные люди, это хорошо.
На человека, поступающего искренне, и самому хочется ответить тем же. Я уделил им порядочно времени, так что, думаю, сумел донести в общих чертах всё, что задумал. Правда, подробности я свалил на Румона — мол, у него и спрашивайте.
Члены совета из купеческого сословия, назначенные за деловую хватку, как и следовало ожидать, проявляли особый интерес к акциям. Способные молодые дельцы, что прежде не могли развернуться из-за нехватки средств, теперь возьмутся за что-то новое, вдохнут в Намбонан свежий ветер — с восторгом рассуждали они о таких видах на будущее.
К слову, людей из других земель, главным образом зажиточных простолюдинов из рабских предков, больше занимала биржа.
Как и предполагалось заранее, внимание привлекала возможность спрятать часть имущества в месте, куда не дотянется рука местного правителя. Насколько можно доверять новому механизму — акциям — пока неизвестно, но, похоже, надеются, что это надёжнее, чем зарывать слитки золота в незнакомой земле или отдавать имущество на хранение дальнему знакомому.
Если вести дело добросовестно и заслужить доверие и репутацию, со всего материка непременно хлынут огромные вложения… — раздувая ноздри, вещал один из членов совета.
А вот члены совета, избранные горожанами за добродетель, живо интересовались дальнейшей судьбой намбонанских солдат.
Намбонанские солдаты, что так отличились в операции «Змеиная пасть», нынче стали местными героями. И преисполненные любви к родному краю намбонанцы уже вовсю слагают об их подвигах песни, ставят пьесы, пишут повести — изо дня в день усердствуют, раздувая шумиху.
Правда, если вспомнить, что ещё недавно они враждовали с Домом Корденц, то за этим, кажется, кроется и расчёт: закрепить за собой образ «полных верности и отваги намбонанских солдат».
Как бы то ни было, боевой дух и настрой намбонанских солдат сейчас, говорят, на высшем подъёме. Члены совета ручались: их состояние — наилучшее, чтобы взять с собой в Оселорию, они готовы встать против любого врага. …Хотя, вообще-то, ни с кем воевать я и не собираюсь.
Что ж, надёжность намбонанских солдат я и вправду чувствую. Я не могу пренебрегать солдатами из рабских предков так, как это делает прирождённый дворянин материка Эллуо. В этом я не похож на главного предка, а потому напоказ выставлять такое неловко.
Впрочем, на сей раз, по-свойски, я честно сказал членам совета: «Жду с нетерпением, возлагаю надежды». Через них эти слова дойдут и до солдат. Если считать это вложением в то, чтобы и дальше они трудились с задранным боевым духом, — плата невелика.
Когда к вечеру беседа завершилась, из десяти членов совета девять покинули зал.
Осталась там одна лишь Анна.
— Давно не виделись. Я скучал по тебе.
На этот раз я двигался скорым ходом, без заездов, так что по дороге не выпало и случая обнять какую-нибудь дочь рыцарского дома. Сейчас я изголодался по женской мягкости.
Поскольку здесь остались только люди Корденц, я, не заботясь о чужих глазах, тут же заключил её в объятия.
— И я скучала. Только…
На словах она так и сказала, но в её поведении чувствовалась какая-то заминка. Оказавшись в моих руках, она всё равно как-то ёрзала. Ведь не то чтобы ей было непривычно, когда её обнимают на виду у других.
Впрочем, причину её рассеянности я знал. Дразнить её и дальше было бы уже слишком, так что я решил перевести разговор в нужное русло.
— Ну, и где же Рами?
От одной этой фразы Анна отозвалась поразительно живо.
И она, будто заглядывая в соседнюю комнату за стеной, забегала глазами туда-сюда. То, что серые глаза словно засияли, мне явно не почудилось.
— На церемонии подписания повидаться не вышло, так что сегодня хочу взглянуть.
— Да. Я её сюда привела, непременно посмотрите на неё. Она такая славная девочка.
Одна из горничных тихо вышла из комнаты и тут же вернулась, держа на руках младенца. Судя по тому, как слаженно они понимали друг друга с Анной, это, видимо, приставленная к ней горничная.
— Похоже, девочка.
По лицу младенца пол не определить, но, судя по заранее полученным сведениям, это девочка.
Анна разрешилась примерно через месяц после того, как Минит родила Зиуса. Так что Рами сейчас месяца четыре, что-то около того.
— …Занятная внешность.
Широко раскрытые круглые глазёнки серебристого цвета — как у меня. А вот волосы — оттенка, близкого к нежно-розовому.
У меня волосы синие, у Анны — ярко-оранжевые. Откуда же взялся этот розовый — с точки зрения меня, уроженца Земли, внешность вызывает изрядное недоумение.
— Мне сказали, что волосы и глаза у Рами такие же, как у пра-пра-предшественницы Корденц, у госпожи Пяти владений.
Причиной тому была моя бабка Кашия.
У жителей материка Эллуо, похоже, часто встречается наследование через поколение — цвета волос и глаз, так что рождение ребёнка с окраской, какой нет у родителей, их не удивляет. Не редкость, что проявляются черты не только деда с бабкой, но и прадеда, прабабки, и даже прапрадеда с прапрабабкой. До чего же удобный народ, чтобы замести следы измены.
Впрочем, серебряные глаза, может, от меня, так что не исключено, что от бабки унаследован лишь цвет волос.
— Похоже на то. Окружающие поговаривали об этом.
Раз похожа на бабку, несколько человек уже приходили поглядеть на Рами, сказала Анна.
Отец и дед, к слову, преспокойно рассмотрели её ещё до церемонии подписания намбонанского мирного договора. А ведь я, её отец, впервые вижу её лишь сегодня.
— Раз уж так, дай-ка и мне подержать.
— Да. Только… справитесь?
Минит с полным нетерпения видом заявляла: «Подержите нашего с молодым господином малыша ♡», а вот Анна отчего-то беспокоится. Наверное, тревожится, сумеет ли молодой мужчина как следует взять на руки младенца. Она несколько раз теряла детей ещё до встречи со мной, так что, возможно, чрезмерно оберегает наконец-то родившееся дитя.
— Положись на меня.
С прошлого года я несколько раз держал на руках родных детей, включая Зиуса, так что, думаю, немного приноровился.
К тому же, в сравнении с Зиусом в его первый месяц, тельце Рами выглядит куда крепче. У Зиуса и шея, и всё тельце были такими зыбкими, что держать его было изрядно страшно.
Разумеется, у меня хватает такта не заводить тут речь о ребёнке, зачатом на стороне. Ничем не выдав этой подноготной, я принял Рами из рук приставленной к Анне горничной.
Магическим чутьём я ощутил, что Рами из порождённых предком.
— Хе-хе-хе.
Я зажал её пухлую щёчку между указательным и большим пальцами и помял. Щёчки младенца устроены так, что будят человеческий инстинкт. Это изгиб, к которому нельзя не прикоснуться.
— До чего пристальный взгляд.
Рами, которой мяли обе щеки, не заплакала — лишь молча, пристально смотрела в мою сторону.
Это, скорее всего, оттого, что она ощущает могучую магию главного предка, растерялась и не может пошевелиться. С Зиусом было примерно так же.
Как и прочим младенцам, Рами позже наложу магическую печать, чтобы развивать запас её магии.
— …Рами, это твой папа.
Так, шёпотом, чтобы не услышали вокруг, тоненьким, как комариный писк, голоском произнесла Анна. Наверное, опасалась, что горничная отчитает её за излишнюю фамильярность по отношению к дворянину.
Больше она ничего не сказала, но в том, как ласково её рука гладила Рами, и в выражении её лица переливалась материнская нежность. Это была улыбка, из которой было видно: она от всего сердца рада, что смогла родить дитя, чувствует себя счастливой и любит его до глубины души. И мне, тому, кто её обрюхатил, это тоже лестно.
Но в такой чудесной, счастливой атмосфере как-то неловко было выпалить: «Дай-ка чуток пососать грудного молока». Всё это тёплое, задушевное настроение разом бы рухнуло.
Пока я раздумывал, в какой момент помять грудь, Рами уснула, и Анна вместе с приставленной горничной вернулась к себе в усадьбу.
Меня же, оставшегося в доме градоправителя, ждала печальная рабочая пора.
Прежде всего — возня с письмами, что преследуют меня куда бы я ни поехал.
— …И Дом Эберк зашевелился.
Письмо, которое должно было прийти в Нюнери, любезно придержали в Намбонане.
Дворянский Дом барона Эберка из Империи Джинкаен — один из так называемых договорных дворянских домов, владеющих землёй в краю Араф. Проще говоря, это захудалый дворянский дом, что ходит в прихвостнях у Дома Шпиазейк.
В Доме Эберка, похоже, ещё со времён операции «Змеиная пасть» разгорелась не одна свара. Судя по всему, у нынешнего и будущего глав разошлись взгляды на внешнюю политику: будущий глава ратует за пересмотр прежней прошпиацайкской линии. То есть хочет переметнуться на прокорденцскую сторону.
Во время операции «Змеиная пасть» Дом Эберка как-то раз повёл себя странно, и это, похоже, тоже был итог того, что будущий глава закусил удила: «Корденц Уилк, что взял замок Райшриф в операции „Змеиный клык“, снова творит нечто невообразимое! Если и Оселорию возьмут, Дому Эберка конец! Пока не поздно, повинимся перед Домом Корденц, вымолим прощение! Поможем добить остатки Дома Шпиазейк — и нас наверняка признают за своих! Ну, вперёд, ребята! Армия Эберка, выступа-а-ай!»
— …Что южный маркиз, что западный — с имперскими дворянами одни только такие, и хоть плачь. Побольше бы таких мужей, как Граф Нонгайт… нет, если расплодятся эдакие прожжённые старики, это тоже по-своему хлопотно.
— Э-э, простите, молодой господин. Тут… у обоих маркизов, конечно, есть перебор с идеализмом, но во всём прочем это люди, способные держаться как подобает великим дворянам… так что сравнивать их с будущим главой Дома Эберка… при всём желании…
Чиновник попенял мне, что ставить их в один ряд — это уж слишком грубо.
А в защиту будущего главы Дома Эберка он не сказал ни слова. Видимо, дурак-сынок настолько, что и оправдать нечем. Его выходки — не игра и не расчёт.
— Такого в союзники мне даром не надо…
На сей раз от Дома Эберка пришло письмо примерно такого содержания: «Мы готовы собрать вместе договорные дворянские дома и подчиниться Дому Корденц».
Изначально только будущий глава выставлял прокорденцскую линию, но с потерей Домом Шпиазейк Оселории, похоже, и нынешний глава рассудил, что пора наконец подольститься к Дому Корденц.
Возможно, они сочли, что покориться Корденц уже не избежать, и рано зашевелились, чтобы заполучить место «распорядителя договорных дворян». Если сын дурак, это ещё не значит, что и отец дурак.
— Как бы то ни было, сейчас мне не до того, чтобы возиться с Домом Эберка.
Да и вообще, будущий глава — безнадёжный болван, это никуда не годится. Кто захочет зазвать в свой лагерь силу, у которой из достоинств лишь непомерное упрямство, решительность да напор, а сама она — мелкая сошка?
Впредь потребуется крайне осторожная дворянская дипломатия — с императорским домом, с домом южного маркиза, западного маркиза, с дворянскими домами коридора. От эдакой мины замедленного действия хочется держаться подальше.
— Да. Так или иначе, на договорных дворян положиться нельзя.
— Чутьё у них, впрочем, недурное.
Земля Эберка лежит на самом западе края Араф, а за ней раскинулся край под названием Альпео.
Край Альпео — это удел, подчинённый напрямую Империи Джинкаен, там же находится и столица империи, Джинкаен.
В последнее время отец, похоже, рассматривает как один из вариантов и то, чтобы в крайнем случае самому отправиться в имперскую столицу и вести дела напрямую, через личную беседу.
Вернее, кажется, он уже до некоторой степени смирился с тем, что до этого дойдёт. Учитывая последствия операции «Змеиная пасть», он, видимо, рассудил, что и дальше уклончиво увиливать от контактов нереально.
И если уж отправляться в имперскую столицу, большой загвоздкой становится маршрут.
Через коридор Киборф или через горный край Арафа? Иначе говоря, вопрос в том, идти ли через владения дворянских домов коридора во главе с Домом Нонгайт, или через владения договорных дворянских домов.
Дворяне коридора наверняка не захотят, чтобы их сочли за явных союзников Корденц, так что согласование, надо полагать, будет весьма непростым. Истинный смысл нынешнего предложения Дома Эберка, похоже, таков: «Мы дадим вам безопасный путь до имперской столицы, а вы уж окажите нам милость».
Однако, как и говорит чиновник, договорные дворяне, включая Дом Эберка, как сила ничтожны и, скорее всего, станут обузой. Стоит обстановке ухудшиться, и они, чего доброго, снова вернутся в прежнее лоно — к Дому Шпиазейк. Это предложение от тех, кому нельзя ни довериться, ни поверить.
— Отцу отправиться в имперскую столицу — это, стало быть, ещё опаснее, чем в королевскую?
В этом я толком не разбираюсь.
Как и на майском светском собрании в столице в прошлом году, туда, наверное, съедется тьма имперских дворян, но найдутся ли среди них те, кто замышляет убийство? Дело хоть до кулачной драки, поди, не дойдёт.
— …Думаю, опасно. Если бы в Альпео смог войти старый господин, всё сложилось бы иначе, но…
Расхожие слухи о недуге магической немощи у Корденц Гарфиса нужно опровергать изо всех сил. Если это вскроется, воинская слава Корденц упадёт, и давление, которое мы оказываем на окружающих, ослабнет на несколько ступеней. А для обороны земель Корденц это огромный минус.
А потому взять деда в имперскую столицу нельзя. Магическая немощь вскроется с первого же раза.
— А будь там дед, в имперской столице можно было бы действовать безопасно?
— Почти наверняка.
— Вот это да. Стало быть, он и поныне имеет влияние на имперских дворян.
Его подвиги как героя-основателя, похоже, и сейчас усердно пересказывают, так что и на молодое поколение империи его имя действует?.. Пока я об этом раздумывал, чиновник качнул головой, словно опровергая мою мысль.
— Имперские дворяне — да, но особенно это действует на рыцарей императорского дома. В особенности — на рыцарей восточного Альпео.
К слову, понятие «край Альпео» определили в незапамятные времена. Оттого-то оно и вышло весьма обширным. Видимо, в пору, когда его определяли, там не было особо важных областей, вот и свалили всё скопом под именем Альпео.
Ныне же, начиная со столицы Джинкаен, там немало больших городов, так что край Альпео порой делят на восточный и западный.
Если сравнить с Землёй, это вроде слова «Азия». Оно ведь тоже было слишком огромным, вот и говорили — Западная Азия, Восточная Азия.
Край Альпео, конечно, не так необъятен, как Азия, но по сути, кажется, похоже.
— В каком смысле?
На мой вопрос чиновник принялся объяснять устройство империи.
Император Джинкаен при основании императорского дома почти не получил поддержки от родного Дома Манагрис. Иначе говоря, из родного дома ему не выделили людей, чтобы составить рыцарские дома.
Партия Джинкаен, во главе с Императором Джинкаеном, поначалу насчитывала считанные единицы, но в итоге разрослась до немалых размеров. И среди них было немало выдающихся людей — солдат из порождённых предком, вышедших из рыцарских домов, что служили сгинувшим дворянским домам, или же наёмников из порождённых предком, простолюдинов, полных таланта и честолюбия.
Император Джинкаен взял этих порождённых предком в рыцари и учредил рыцарские дома, служащие императорскому дому.
Важный момент здесь в том, что рыцари императорского дома — грубо говоря, сборная солянка.
Порождённые предком, что прельстились великим делом окончания смуты, и порождённые предком, что искали сильного господина, дабы вновь возвыситься в рыцари… То, что в их рыцарском самосознании возникла большая разница, было, пожалуй, неизбежно. Один из ярких примеров, где этот разрыв проявился, — расположение рыцарских владений.
Первые искали пристанища в восточном Альпео. Ведь на западе Империи Джинкаен — море, на юге — пустыня и озёра, на севере — стеной стоит большой горный хребет, и двигаться дальше можно лишь на восток. В этом была горячая мысль: быть хоть немного ближе к передовой, чтобы поддержать императора, несущего знамя окончания смуты.
А вторые искали пристанища вблизи имперской столицы. Ведь многие из них помышляли поддержать государственные труды императора и, укрепив императорский дом как новую опору, выстроить порядок, что простоит и сто, и двести лет.
В итоге рыцари, пылающие идеалами, осели в восточном Альпео, а рыцари, ставящие во главу угла упрочение основ, — в западном Альпео, где и находится имперская столица.
— Для рыцарей западного Альпео господин — это император и императорский дом. А вот у рыцарей восточного Альпео чуть иначе. И поныне немало тех, кто считает истинным господином Императора Джинкаена и тех, кто наследует его волю.
Верность рыцарей западного Альпео обращена к крови императорского дома, а верность рыцарей восточного Альпео близка к личному преклонению перед героем. Иначе говоря, у них крайне сильны чувства к тем, кто заложил партию Джинкаен, — к Императору Джинкаену, к деду Гарфису, к бабке Кашии. И эти чувства как черта их домов передаются потомкам.
— Они рыцари императорского дома, так что, пока ничего не случится, будут повиноваться императору. Но приказу или замыслу, что нанесёт вред старому господину, они ни за что не подчинятся. Если насильно проталкивать эдакую интригу, Альпео расколется на восток и запад.
Вот отчего Император Ферольт боится нашего деда. Стоит оступиться — и организацию разорвёт изнутри надвое; это же сущий кошмар.
Только вот, к сожалению, острие этого преклонения направлено на деда, а не на отца.
Даже если в императорском доме и среди имперских дворян завертится замысел убийства отца, неизвестно, двинутся ли рыцари восточного Альпео его пресечь. По меньшей мере, полагаться на это не стоит.
— …А рыцари восточного Альпео — они хорошо ладят с южным и западным маркизами?
И те, и другие вроде бы схожи в том, что желают идти на войну, неся знамя великого дела. Может, как схожие меж собой, они и в дружбе?
Этот вопрос, похоже, предвиделся, и чиновник тут же заговорил.
— Нет, ничего подобного. Рыцари восточного Альпео желают сражаться под началом господина, что сильной волей и мощью прокладывает себе путь, и поддерживать его великие свершения.
Хочется вволю потрудиться под началом сильного главного предка, что являет собой облик героя… вот такое, видать, чудное желание. Вроде «хочу быть как можно ближе и видеть силу сильного человека». Пожалуй, желание вполне в духе порождённых предком.
— …Ясно. Стало быть, даже рыцари, служащие одному императорскому дому, вовсе не так уж едины.
Когда дом так стар, как Дом Корденц, рыцарские дома тоже становятся похожими друг на друга. Свой нрав, свой оттенок у каждого дома есть, но в основе своей они примерно одинаковы. Как алый и багряный: цвета разные, но всё сводится к красному.
Если так рассудить, воочию понимаешь, что императорский дом — молодой дворянский дом. Империя Джинкаен, в отличие от Королевства Левиос, и после основания долго переживала смутное время, и это, наверное, тоже сказывается.
Всё же за движениями в стороне империи впредь нужно внимательно следить.
Как отец и наказывал, в ответ Дому Эберка я нанизал уклончивые слова, откладывающие решение на потом.
— Рыцари… Ах да. Слыхал ли ты о деле Союза Рикарга?
— Вы о том, что от Дома Овил, главы Союза Рикарга, поступило предложение прислать к нам официального посланника?
— Да, именно.
Дом Овил взял у намбонанского купца огромный заём, а вернее — вложение. Тот купец был казнён за то, что пошёл против Дома Корденц, но раз уж так, я решил, что долг-то стоит стребовать, и в июне прошлого года отправил туда человека. Впрочем, поскольку долг наверняка проигнорируют и спишут, главной целью, скорее, была разведка нынешнего положения дел в краю Рикарга.
Однако, на удивление, Дом Овил нашего посланца не проигнорировал. Более того, откликнулся даже на просьбу об аудиенции у главы дома.
Хотя наш посланец был простолюдином из рабских предков, они, говорят, оценили труд человека, проделавшего путь из самых земель Корденц, и учтиво его приняли. Ну, насчёт долга — от начала до конца отговаривались, и не вернули ни единой золотой монеты.
— Впредь сторона империи, полагаю, будет неспокойна. Не лучше ли воздержаться от неосторожных контактов — так я думаю; а ты как считаешь?
Сдаётся мне, если решат, будто мы сближаемся с дальними силами, это может выйти боком.
— Особых затруднений тут, полагаю, нет, но…
Впрочем, такими опасениями терзаюсь, похоже, лишь я один.
Край Рикарга — это глухая окраина на самом юге материка, и никаким имперским или королевским дворянам до него дела нет — таково мнение окружения Корденц.
— Но Союз Рикарга… то есть Дом Овил, скорее всего, двинется на север.
Союз Рикарга, вероятно, в скором времени пойдёт на север и вторгнется в зону раздоров вольных городов. Так поговаривали наши военные.
Если бы они намеревались остаться лишь одной из сил края Рикарга, слать посланца в далёкий Корденц не было бы смысла. Иначе говоря, есть вероятность, что они затеют нечто, отчего впредь оба дома сблизятся.
Вольные города нынче из-за нехватки продовольствия всё сильнее охвачены раздорами. Не удивительно, если у кого-то зреет план оттяпать кусок, пока те истощены.
Если дело пойдёт удачно, замаячит противостояние с Домом Зельдмитра и Священным Навенфосом. Чем в тот час впервые обращаться к Дому Корденц за посредничеством, куда сподручнее наладить дружбу заранее, уже сейчас.
Для Корденц же неосторожно связываться с ними — значит рискнуть навлечь укоры со стороны Дома Левиос, что метит на Дом Зельдмитра и Священный Навенфос. От такого рикошета уж увольте.
— Молодой господин полагает, что Дом Овил победит?
— Да, пожалуй.
Захудалый прежде Дом Овил, стоило встать во главе молодому новому главе, в мгновение ока объединил край Рикарга и объявил окрест об основании державы.
По свидетельству Риарайта, что ещё недавно был наёмником из порождённых предком в тех краях, этот новый глава проводит невиданные прежде преобразования и набирает силу, так что он не просто дворянин с натурой рубаки. Способности у него, надо думать, недюжинные.
— Разрастись до того, чтобы в лоб схлестнуться с Домом Зельдмитра, ему, конечно, вряд ли под силу. Но выдвинуться в лидеры самого юга материка — это вполне возможно… Правда, у них внутри заложена бомба, так что надолго ли устоит этот их порядок — неясно.
На этот раз, осматривая край Рикарга, я кое-что уяснил.
Собственная сила Дома Овил не так уж велика. В войне за объединение Рикарга он загнал в гибель несколько дворянских домов и присвоил их земли, но было и немало домов, которым позволили уцелеть, войдя в число дворянских домов союза.
У войн дворян материка Эллуо много времени уходит на то, что следует за истреблением вражеского дома. Это проблема «ножек многоножки». Но Дом Овил довольствовался покорностью побеждённых, а потому и эта проблема почти не возникла.
То, что край Рикарга удалось объединить так скоро, связано, наверное, именно с этим подходом. Разок всех отдубасить, поставить на колени, заставить признать себя главарём — а дальше всё как прежде. В сравнении с нами, что в операции «Змеиная пасть» кроили равнину Войстра направо и налево, послевоенные хлопоты у них куда легче.
Но это лишь наращивание числа бомб, которые неизвестно когда рванут.
Пока напор главы Дома Овил не иссяк, бомбы, сиречь подчинённые дворяне, будут помалкивать, но стоит ему на чём-нибудь споткнуться и дать промашку, как они, улучив момент, поднимут мятеж, и Союз Рикарга расколется.
Император Джинкаен загнал в гибель Дом Фриаэлес, главу княжества Альпео, и присвоил его земли. Именно потому, что за спиной у него был могучий, огромный оплот — край Альпео, императорский дом и смог воцариться как властелин западной части материка. Одной личной харизмой множество дворян под своей рукой не удержишь.
В этом смысле долговечность Союза Рикарга под сомнением.
Если не последует такого поворота, как растоптать вольные города и обратить их все во владения Овила, где-нибудь он да покатится под откос. Это воздушный замок.
— Как поступить с ответом, решу, посоветовавшись с отцом в Оселории.
Есть у меня и желание послушать про дальние края, так что, если отец не будет против, займусь приёмом посланника.
Пока я об этом раздумывал, дверь комнаты отворилась, и вошёл военный.
— Похоже, госпожа Ева прибыла на противоположный берег.
Если её доставят прямо в Намбонан, есть риск, что её случайно засечёт заклинание обнаружения, которое ненароком выпускает Лаве.
Долго держать её на том берегу реки Амелия тоже жаль, так что заранее подготовлю Лаве. Трогательное воссоединение матери с дитятей.