«Как лист, дрейфующий по великой реке, — погрузиться на самое дно…»
«…или, как змея, идущая вверх по течению великой реки, — вознестись на священную гору.»
«Всё определяется тем, что человек знает о самом себе.»
«Я — и есть змея Корденца.»
«Старые одежды, прощайте же навеки.»
«Путь, что мне предстоит, — лишь один.»
Закончив речь, я опустил высоко поднятый драгоценный меч. Звук рассекаемого клинком воздуха гулко разнёсся по притихшему залу.
Я молча всматривался в отца, вытянув руку с опущенным мечом, и отец в свою очередь всматривался в меня.
От напряжённого, звенящего воздуха кожу покалывало, и казалось, что вспотевшая ладонь вот-вот выпустит рукоять меча.
Это отрывок из начала пьесы «Красный Демон и Княжна Пяти владений» — сцена, где Корденц Кашия отправляется в путь.
В те времена Королевство Войстра переживало свой расцвет, сила его была велика, и Дому Корденц постоянно приходилось терпеть невыгодное положение.
Княжна Кашия, с детства умная и отважная, чтобы переломить эту участь, ринулась в самую гущу переломной эпохи.
Действие этого отрывка происходит на невысоком холме в предместьях Нюнери.
Река Обиэто, текущая на востоке земель Корденц, часто вьётся красивыми изгибами, и это делает её похожей на исполинскую змею.
В тот день княжна Кашия поднялась на невысокий холм в предместьях Нюнери, вгляделась в её величавое течение, определила путь, которым ей надлежит идти, и воспела то, что было у неё на сердце.
Дошло ли до отца то, что я хотел сказать?
Как некогда княжна Кашия встала против угрозы Королевства Войстра, так и теперь нужно решиться встать против надвигающейся угрозы Дома Шпиазейк.
Отец — сын Корденца Кашии, зачинателя возрождения Дома Корденц, и уж он-то на это способен. Вот что я хотел передать.
— Уилк.
Отец назвал моё имя.
— Хорошая была речь.
С усмешкой, словно посмеиваясь над собой, отец медленно закрыл глаза.
— Похоже, я получил выговор от твоей матери. «Что ты творишь?» — вот что она сказала бы…
Что стояло у него перед закрытыми глазами — неведомо, но в этих коротких словах таилось чувство, похожее на тоску по прошлому.
Но когда отец снова открыл глаза, в них была всё та же преисполненная дворянского достоинства серебряная глубина, что и всегда.
— Главнокомандующим обороны Намбонана будет Корденц Уилк. Разбей вдребезги этого болвана из Шпиазейков.
Глядя на прозрачное, без единого облачка зимнее утреннее небо, я выдохнул. Выдох, побелевший от холода, тут же уносился назад.
Разогретое магией тело коня пылало жаром, и мои бёдра с ягодицами, сидящие в седле, взмокли от пота.
— Ха-а!
Я приподнялся, поправил посадку в седле, выпуская скопившийся внизу жар. Конь, не обращая ни малейшего внимания на мои движения, яростно бил копытами по земле.
Судя по тому, как мелькал вбок пейзаж, я прикинул скорость коня — пожалуй, он мчался не медленнее автомобиля на скоростной трассе.
Даже упади я с коня, тело Главного предка не погибнет, и всё же немного страшновато.
Но теперь, когда мне удалось убедить отца и меня назначили главнокомандующим, медлить здесь никак нельзя.
— Молодой господин!
На голос за спиной я обернулся, повернув лишь голову. Там ехал малочисленный, но отборный отряд воинов — человек пятьдесят.
Все они сидели верхом на конях, усиленных моей магией, и держали строй, вплотную следуя за мной.
— Хотя бы инженерных солдат возьмите!..
Один из рыцарей отделился от строя, поравнялся со мной и подал совет.
Даже не дослушав, я понял: это то самое предложение о пополнении войска, что мне не раз повторяли уже несколько раз.
— Не нужно! Сохраняем прежнюю скорость!
Мне и без того порядком надоело это слушать, а потому резким словом и тоном я дал рыцарю понять, что не намерен внимать его совету.
После моего маленького представления в Замке Нюнери отец приставил ко мне рыцаря Гаторена в качестве заместителя, а в помощники дал несколько действующих рыцарей.
Поначалу рыцари, судя по всему, собирались повести на подмогу Намбонану войска, расквартированные в Нюнери.
Но у меня не было времени неторопливо собирать войско, а поведи мы с собой медлительных простолюдинских солдат — марш замедлится.
Поэтому я настоял на форсированном марше сверхмалого, но отборного отряда, состоящего лишь из меня и рыцарей.
В самом Намбонане есть войска Корденца, а значит, тащить их специально из Нюнери нет нужды.
Возможно, благодаря эффекту моего представления, но, хоть без пары препирательств не обошлось, в целом мой план приняли.
Всё-таки полное отсутствие простолюдинских солдат в роли живого щита отца, похоже, тревожило, и потому к рыцарям добавили солдат из Порождённых предков, помимо самих рыцарей.
Рыцарские семьи многочисленны и приезжают с новогодними поздравлениями целыми ватагами, а среди них немало кандидатов в будущие рыцари и людей, одарённых как военачальники.
Отец отобрал именно таких бойких молодцов. С точки зрения боевых способностей — лучший материал.
Так, помимо нескольких рыцарей и молодёжи из рыцарских семей, сложился отряд подмоги Намбонану примерно из пятидесяти человек — отряд Уилка, — и наконец-то мы смогли вырваться из Замка Нюнери.
Скосив взгляд, я увидел: на мой ответ рыцарь скривился, но, похоже, уже подыскивал следующие слова.
Собирать войско в Нюнери или в городах по пути — об этом я теперь и не помышляю.
— Главная цель нынешней операции — стремительная подмога! Не забывайтесь!
Бросив это, я повернулся лицом вперёд и сосредоточился на скачке.
Верно, будь при войске несколько рыцарей, даже несколько тысяч солдат можно было бы двигать быстро.
Но такова скорость марша лишь в пределах привычного дворянам и рыцарям. То есть скорость, которую способны предугадать и в Доме Шпиазейк.
А чтобы разрушить коварный замысел Шпиазейков, мне кажется, нужен грубый удар, который вдребезги разнесёт их расписание.
Нюнери и Намбонан разделяет немалое расстояние, но с подвижностью отряда Уилка мы, пожалуй, доберёмся туда хотя бы до заката.
По сравнению с тем, чтобы сперва собирать войско в городе и лишь потом выступать, — разница как небо и земля.
— Дозвольте вести отряд мне. Скорости не сбавлю.
Когда мы выехали на дорогу пошире, рыцарь Гаторен поравнялся со мной.
На вид ему было столько лет, сколько бывает служащему, выходящему на пенсию, — спокойный, уравновешенный рыцарь.
Он понял, что решение моё уже твёрдо, и, видимо, оставил попытки меня переубедить.
— Хорошо, поручаю тебе.
Видя, как отреагировал рыцарь Гаторен, я немного успокоился.
Верность рыцарей обращена к главе Дома Корденц, и потому, если наследник соберётся совершить ошибку, они непременно его вразумят, а в иных случаях и отказываются исполнять приказ.
Как ни парадоксально, но раз уж яростного сопротивления не последовало — значит, моя великая операция по штурму Намбонана не столь уж безумна.
— Слушаюсь. Извольте положиться.
Уж лучше, чтобы вёл тот, кто хорошо знает дороги в наших землях, — так вернее, и я тут же уступил ему первенство.
Рыцарь Гаторен и несколько молодых военачальников тотчас вырвались вперёд.
Едущий во главе рыцарь Гаторен подавал знаки, двигая руками влево-вправо, и вокруг меня сложился строй, похожий на знак бубей на игральной карте.
— А верхом-то все, как погляжу, привычны.
На моего коня, получившего магию усиления тела, — сам говорю, но это правда — сесть страшно неудобно. Он мчится, подбрасывая всё тело и словно отскакивая от земли, так что тебя мотает вверх-вниз и вправо-влево, будто дёргают из стороны в сторону.
Однако и рыцари, и молодые военачальники все как один невозмутимо управлялись с конями и мчались, не ломая строя. Скорее уж, тот, кого качало сильнее всех, был я сам — вот такое позорище.
Видимо, молодёжи, что ездит с новогодними поздравлениями, воспитание дают и впрямь основательное.
Как-то нехорошо выйдет, если сам же кричу «быстрее», а сам плетусь медленнее всех.
Я крепче стиснул руки на поводьях.
Чтобы добраться из Нюнери в Намбонан, нужно переправиться через великую реку на западе.
Посовещавшись с рыцарями, мы решили переправляться в точке выше по течению, чем Намбонан.
Этот путь удлинял дорогу, но я не разбирался ни в реках, ни в судах, а потому решил без возражений принять их совет.
Причин выбрать переправу выше по течению было в основном две.
Первая — предполагаемое расположение вражеской армии Главных предков.
В целом дворяне, если сказать помягче, склонны к осторожности, а если пожёстче — к трусости. Ну, и подчинённые им рыцари, надо думать, из тех, кто всё принимает близко к сердцу.
Учитывая это, велика вероятность, что вражеская армия Главных предков развёрнута к западу или юго-западу от Намбонана. Это позиция, откуда при случае легко отступить в земли Шпиазейков.
Если отряд Уилка переправится выше по течению и двинется к Намбонану, то появится с северо-востока от города, и потому мы сможем держаться на расстоянии от вражеской армии Главных предков.
А малочисленному и быстрому отряду Уилка будет легче соединиться с союзниками в Намбонане прежде, чем нас перехватит враг.
Вторая — сложность переправы.
Вообразить такое трудно, но если армия Шпиазейков всё же держит вокруг Намбонана не то что господство на море, а господство на реке, то, беспечно переправляясь, можно нарваться на то, что нам потопят суда.
Да и без того, обнаружь нас во время переправы, вражеская армия Главных предков ударит с берега. А уж магия Главных предков бьёт далеко, и при невезении нас пустят ко дну.
Верится с трудом, чтобы враг контролировал реку аж до верховьев, а раз так — вот мы там втихую и переправимся.
К тому же река Амелия, текущая на западе земель Корденц, полноводна и стремительна, а значит, с опытным кормчим переправа и безопаснее, и быстрее.
В этом смысле кстати то, что выше по течению остался речной военный порт, которым в основном пользовались до захвата Намбонана.
Впрочем, я и сам могу проплыть метров двадцать пять кролем или брассом. А с силой Главного предка и с выносливостью как-нибудь справлюсь.
«Наследник Дома Корденц, Корденц Уилк! Прослышав о беде Намбонана, приплыл сюда вплавь!» — с такими словами высадиться на том берегу, пожалуй, тоже не было бы невозможным.
Когда я в шутку внёс это предложение, его тут же отвергли как неосуществимое. Дело не только в чрезмерной безрассудности — оказалось, что ни рыцари, ни военачальники плавать не умеют.
То ли гордость правящего сословия, но резвиться в реке, как простолюдины, им, похоже, не доводилось. Впрочем, и я сам ни разу не плавал с тех пор, как родился на материке Эллуо.
Даже дворянина или рыцаря, кажущегося обладателем несокрушимой силы, столкни в реку — и, глядишь, убить его окажется на удивление просто.
В конце концов, без особых происшествий мы, как и было задумано, переправились через реку Амелия.
Переправлялись в два захода, так что ушедшие первыми уже были готовы.
Я запихнул в желудок обед, который не успел доесть на судне, и приготовился к выступлению. Сам я плыл на втором судне.
— Отныне мы вступаем на внешние земли…
Рыцарь Гаторен подал голос.
— Степень опасности здесь иная, нежели во внутренних землях. Прошу, ни в коем случае не теряйте бдительности.
Внешние земли — это новые владения, прибавившиеся за последние лет двадцать, и власть Дома Корденц ещё не проникла сюда так глубоко.
Есть сведения, что уцелевшие остатки погибших рыцарских семей превратились в партизан и помогают армии Шпиазейков.
Утратив своих глав-дворян, они не могут жить дальше и лишь барахтаются в поисках места, где умереть, — до крайности докучливая публика.
На Земле была какая-то поговорка вроде того, что войну труднее закончить, чем начать, — и на материке Эллуо она наверняка тоже верна.
Я кивнул на слова рыцаря Гаторена и поклялся остерегаться внезапного вражеского нападения.
Сев на коней, доставленных на судах из внутренних земель, мы двинулись в юго-западном направлении.
Было видно, что рыцари и военачальники насторожились сильнее, чем во внутренних землях: окружавший меня строй был напряжён так, как прежде и близко не бывало.
По словам рыцарей, в этих местах, как полагалось, могло таиться сколько-то лазутчиков армии Шпиазейков.
Дом Шпиазейк, разумеется, тоже остерегается подмоги — армии Главных предков, что придёт из Нюнери, — и потому наверняка выслал разведывательные отряды в верховья, где высадка наиболее вероятна.
Впрочем, лазутчика, что двигался бы быстрее отряда Уилка, не сыскать, а потому, даже если нас заметят, бояться особо нечего. На материке Эллуо нет ни телефона, ни радио, так что к тому времени, как лазутчик вернётся с докладом к армии Шпиазейков, отряд Уилка давным-давно уже будет на месте.
Рыцари и военачальники рассудили, что обнаружением можно пренебречь и что выгоднее спешить в Намбонан.
Отряд Уилка двигался по главной дороге.
Только этим утром мы выступили из Нюнери, а к вечеру, похоже, уже доберёмся до Намбонана… И вот, едва я об этом подумал, случилось следующее.
— Это враг?
Указав в направлении движения, я спросил у скакавшего рядом рыцаря.
С тех пор как мы пустились по внешним землям, я всё время держал направленную вперёд магию обнаружения.
В лесу в стороне от дороги, посреди маленькой группки, что виднелась вдали чёрными крупинками, словно зёрна кунжута, я ощутил присутствие обладателя магии уровня Порождённого предка.
— Там один солдат из Порождённых предков.
— Слушаюсь. Проверю.
Сказав это, рыцарь приложил палец к виску и вгляделся вперёд, будто впиваясь взглядом.
Видимо, магией усилил себе зрение — вскоре рыцарь заключил, что кунжутная группка и есть вражеское войско, и призвал всех к бдительности.
— …Врагов там не больше двадцати, а если и кинутся на нас, разметать их не составит труда. …Этот флаг — недобитки. До чего же мерзко.
Похоже, среди этой группки скрывалось знамя рыцарской семьи, служившей уже уничтоженному дворянину.
— Как так, даже рыцари уцелели?
— Нет, рыцарей той семьи мы истребили в решающей битве. Скорее всего, это оставшиеся домочадцы и их прислужники. Видимо, вздумали пасть здесь, следом за покойным господином.
Рыцарь говорит, что их жажду мести Дому Корденц, должно быть, использует Дом Шпиазейк.
Даже победи Дом Шпиазейк — у обезглавленной рыцарской семьи нет никакого будущего, а они всё стараются. Похвально, ничего не скажешь.
Пока мы этак переговаривались, расстояние сокращалось.
Вражеская группка, что казалась зёрнами кунжута, разрасталась настолько, что уже можно было различить людей.
— Враг встаёт в оборону для перехвата!
— Как прикажете поступить?
Малочисленное войско, видневшееся вдали, вышло из леса, развернулось на дороге и, похоже, принялось выстраивать боевой порядок.
У отряда Уилка есть скорость, так что, обогнув их, можно было бы и вовсе избежать боя.
Разумеется, поступать так я не собираюсь — мы спешим. К тому же…
— Хе-хе…
Я невольно усмехнулся.
Появление вражеского отряда было воистину желанным. Ведь до столкновения с главными силами врага можно провести репетицию.
— Так и идём прямо. Растопчем их.
Говоря это, я взял в руку копьё, которым пользуются верхом. По одному лишь силуэту оно напоминает исполинскую кисть для письма.
Если подбирать сравнение, ближе всего лунообразная секира-глефа. Древко местами почерневшее, тёмно-багрового цвета, а лезвие формой напоминает пламя свечи, колеблемое лёгким ветром.
Копьё ли это вообще — я в сомнениях, но на материке Эллуо это считается разновидностью копья. Всякое оружие с длинным древком тут — копьё.
Верхом мечом не достанешь, а потому такие копья взяли с собой все.
— Слушайте! Я усилю каждого! Не дайте перемене сбросить вас!
Я встал в седле во весь рост, вскинул копьё к небу и воззвал к ним.
Чем сильнее магия усиления тела, тем больше эта перемена сбивает с толку чувства и восприятие, так что можно потерять равновесие и упасть. А уж при усилении моей громадной магией — и подавно.
Те, кто следует за мной сейчас, — отборнейшие воины даже по меркам земель Корденц. Хочется верить, что они выдержат мою магию усиления.
— Извольте положиться!
— Пойдём за вами изо всех сил!
— Молодой господин, не стесняйтесь, давайте!
То ли до них дошёл мой замысел, то ли попросту от чистой гордости, что им доведётся принять дворянскую магию усиления тела, — но особенно молодые военачальники отозвались голосами, полными радости.
То ли от боевого возбуждения, но собственное сердцебиение казалось громче топота коня, что нёсся, будто взбесившийся, и грохотал по земле.
— Цель — только солдаты из Порождённых предков! Разметать их!
Вот-вот столкнутся оба войска — на таком расстоянии я возвысил голос.
Чтобы оправдать их ожидания, я выжал бурлящую в теле магию и привёл в действие магию усиления тела.
— У-у…
В тот же миг от соседнего рыцаря раздался голос, полный муки.
— У-о-о…
Это, словно расходящаяся по воде рябь, распространилось по отряду.
— У-о-о-о!..
Но эти корчи были лишь предвестием следующего за ними ликования.
— У-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!
Словно исторгая изо рта дарованную им колоссальную энергию, военачальники издали боевой рёв.
Утробный, будто поднявшийся из самых недр земли рёв походил на звук двигателя, что раскрутился до предела и ждёт переключения передачи.
Объём воздуха, что исторгали военачальники, не уступал выхлопу тяжёлой техники. Жар отряда явно возрос.
— Впереди! Прорубайте!
— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!
От рёва отряда Уилка часть вражеских солдат в испуге повернулась спиной, но, словно не давая им уйти, один из военачальников наискось опустил копьё.
В просвет между военачальниками мне случайно удалось увидеть эту картину воочию.
Испуганное лицо вражеского солдата исказилось под напором копейного острия, череп раскололся, брызнули алые капли — всё это отпечаталось будто в замедленной съёмке.
Ещё один молодой военачальник взмахнул копьём, похожим на нагинату, горизонтально, по прямой.
Без предсмертного крика чёрная тень разлетелась в стороны, окатив кровавым душем рядового солдата, что удирал вбок.
Едва от вражеских солдат донеслись крики, похожие на вопли, как из моего магического обнаружения исчез отклик вражеского солдата из Порождённых предков.
Тот отлетевший предмет и был вражеским солдатом из Порождённых предков.
Осознал я это уже после того, как мы прорвались сквозь вражеское войско и промчались насквозь.
От соприкосновения с вражеским отрядом прошло тридцать секунд… нет, всё случилось меньше чем за десять.
— Ха, ха, ха-ха…
Обернувшись, я увидел, что там, будто растоптанная великаном, пролегла просека, а земля окрасилась в красное кровью и внутренностями.
Жизни, что были там ещё несколько секунд назад, теперь уже и не сосчитать.
Насилие, творимое подавляюще сильным, — картина, будто ставшая его символом.
— Вот это да!..
— Ха-ха! Прям как ветошь были!
Молодые военачальники, промчавшиеся во главе, обернулись назад и оценили свой сокрушительный ратный успех.
Глаза их горели и налились кровью, будто пьяные от магии усиления тела, и они скалили белые зубы.
Лица забрызганы кровью — ни дать ни взять кровожадные убийцы.
Глядя на них, я немного отрезвел. Такое даже стычкой перед битвой не назовёшь — рано пока задирать нос.
Прокашлявшись, я подал голос.
— Настоящее начнётся дальше! Всем собраться!
Едущие впереди молодые военачальники вздрогнули, спохватились и снова обратили лица в сторону движения.
И тут же рыцарь Гаторен подвёл ко мне коня.
— Что такое?
— Не соблаговолите ли здесь ненадолго остановиться и снять с нас усиление? Хотелось бы, пока есть возможность, привыкнуть к перепаду.
Оглядывая окрестности, рыцарь Гаторен произнёс это с чуть посуровевшим лицом.
Я согласился и отдал приказ остановить марш.
Не только магию усиления тела — вообще любую магию нужно, как правило, поддерживать непрерывно.
Это не то что в играх, где вспомогательное заклинание, наложенное один раз, действует определённое число ходов, — тут иначе устроено.
То есть я и сейчас беспрерывно держу магию усиления тела на всех военачальниках отряда Уилка и их конях.
Тяжело от магии усиления тела бывает и сразу после наложения, но ещё тяжелее — в тот миг, когда её снимают.
К привычному человеку недомогание пристаёт слабее, но, к сожалению, мою магию усиления тела они принимали в этот раз впервые.
Чем сильнее усиление, тем больше последствия при его снятии. Рыцарь Гаторен нарочно предложил остановиться, а уже потом обрывать усиление, — видимо, остерегаясь этого перепада.
— При всём почтении, дозвольте нам спешиться.
— Хм? Хорошо.
Молодёжь говорила, что и верхом им ничего не сделается, но рыцарь Гаторен пропустил это мимо ушей и силой заставил всех спешиться.
Когда они чётко выправили осанку и приняли позу почтения, я оборвал магию усиления тела.
— …Гх!?
— У-у…!
— Гх-о!
Тут же вокруг раздались стоны страдания.
Молодые военачальники, что ещё недавно держались с невозмутимыми лицами, теперь смолкли, побледнев так, будто вот-вот упадут. Иные опустились на одно колено и с отчаянным выражением сдерживали рвоту.
Рыцари, что и говорить, не мучились так явно и стояли, выправив осанку, с непроницаемыми лицами, но сжатые в кулак руки у них мелко подрагивали.
Не переборщил ли я? — только я об этом подумал, как рыцари неспешно приблизились.
— В-восхитительное… усиление, молодой господин! Вам… не о чем беспокоиться!..
— С-совершенно верно. Мы — копья Корденца!.. Извольте разить нами вволю… гх!
В этих словах, конечно, была забота обо мне, но куда явственнее проступало иное чувство. Чувство это — радость.
Быть может, освободившись от усиления, они смогли острее ощутить дарованную им великую мощь.
Просто, чисто восхищаться «силой»… у них, можно сказать, были сердца, как у героев мальчишеских комиксов.
Не желая уступать рыцарям, поднялись и молодые военачальники.
Всё-таки они и вправду отборные: времени, чтобы снова сесть на коней и тронуться, им понадобилось совсем немного.
Сгустившиеся тени и зимний воздух наводили на моё сердце тоскливую печаль.
Намбонан, что попал мне в поле зрения, окрасился закатным заревом, словно истекал кровью.
Армия Корденц продолжала оборону и наступление против армии Шпиазейков; на земле виднелись падающие люди.
Сейчас расстояние от отряда Уилка до Намбонана было, если мерить мерками Японии прошлой жизни, примерно как один перегон между станциями пригородной электрички в глубинке.
Укрывшись среди деревьев на холме к северо-востоку от города, мы наблюдали за армией Шпиазейков.
— Успели.
Городская стена, видневшаяся вдали, местами обрушилась, но город ещё не пал.
Разворачивалась сейчас не осада, а полевое сражение.
Стена и так была в процессе восстановления, и оборонительная её ценность близка к нулю. Видимо, местный командующий, рассудив, что осада невозможна, решил дать бой в поле.
Армия Корденц опоясывала город, а её, ещё более широким кольцом, охватывала армия Шпиазейков.
Присмотревшись, в нескольких местах я заметил, что земля изрыта, будто по ней ударили с воздуха. Похоже было, что армия Главных предков не раз выходила на передовую.
Шпиазейк Веллет сейчас, видимо, на отдыхе и отведён в тыл. Как и предполагалось изначально, армия Главных предков разбила стан на холме к юго-западу от города.
— Обстановка, похоже, неплохая.
— Городское ополчение хорошо действует.
— И боевой дух, похоже, высок.
Молодые военачальники, каждый по-своему, анализировали ход боя.
Совещаясь по несколько человек, они по строю и манёврам вычитывали численность войск и разбирали, кто в каком положении.
Собравшись кучками из тех, с кем ладили, они вели споры, но всюду выводили одно: «Армия Корденц пока не в проигрышном положении».
У Порождённых предков из рыцарских семей боевого опыта хоть отбавляй. По чему именно они судят о преимуществе и невыгоде — у меня самого нет уверенности, что я способен на столь же уверенный разбор.
— А городское ополчение — это которые?
Я спросил у ближайшего молодого военачальника.
Отличить обычных солдат Корденца от ополченцев Намбонана было непросто.
Ополченцы Намбонана, набранные в городе, вероятно, получили снаряжение от армии Корденц, а потому по оружию и доспехам их не различишь.
Рыцари и военачальники, похоже, кое-как определяют это по движениям.
— Ну, скажем… Видите вон то войсковое знамя семьи Гаторен?
Рыцарь Гаторен как раз рядом со мной, так что можно предположить, что то войсковое знамя, реющее над полем боя, принадлежит домочадцам семьи Гаторен.
— Ага. Отряд, что сейчас на самой передовой? В нём немало пылу.
— Да. Большая часть того отряда — ополченцы Намбонана.
— …Вот это здорово.
Пусть их и ведут домочадцы семьи Гаторен, но то, что набранные ополченцы на самой передовой да ещё и, как я вижу даже сам, воюют с явным перевесом, — несколько неожиданно.
Прислушавшись, я расслышал, как до нас, стоящих далеко, по ветру доносится клич вроде «Намбонан, слава!». Похоже, они умело раздули любовь горожан к родному краю и подняли этим боевой дух.
Из тыла, где стояла армия Главных предков, то и дело метались волны убийственной жажды, но ополченцы Намбонана как будто нисколько от этого не страдали. Такое под силу лишь при твёрдой воле.
— Присоединись мы сейчас — можно было бы разом отбросить их. Всё это благодаря вашему, молодой господин, мгновенному решению.
— Вот как.
Тот военачальник, будто предвкушая миг соединения, не отрывал взгляда от дали, но руки его между тем бережно возились с настройкой оружия.
Оказавшись перед самым Намбонаном, отряд Уилка готовился к столкновению с главными силами врага.
Бросаться в атаку с наскока — источник непредвиденных бед, — так гласит рыцарская мудрость. Прямо как лозунг со стройплощадки.
Слова того военачальника кое о чём меня заставили задуматься, и я тихо отошёл в сторону.
— Рыцарь Гаторен.
К рыцарю Гаторену, приставленному ко мне заместителем, у меня было дело.
— Слушаю.
Тут я оглядел окрестности и убедился, что на нас не обращают внимания.
Несколько человек было обратили сюда взгляды, но, уловив, что я не хочу привлекать внимания, отвернулись куда-то в сторону.
— Хочу спросить одно. Как ты намерен действовать дальше?
Когда я дал понять, что хочу уточнить план, рыцарь Гаторен тотчас начал отвечать.
— Вражеская армия Главных предков оттянута в тыл, и упускать эту благоприятную возможность нельзя. Прежде чем враг нас перехватит, мы соединимся с союзниками.
— …Хм.
— Предполагается, что часть вражеских войск, разгадав наш замысел, придёт помешать, но и союзники поступят так же — изо всех сил проложат путь для соединения с нами. К счастью, на севере города, похоже, размещён сообразительный военачальник. Пошли мы сигнал — он тут же придёт в движение. А затем…
Видимо, в дороге он передумал многое, чтобы справиться с любым положением, — рыцарь Гаторен нанизывал слова плавно, без запинки.
— …После соединения я немедленно распущу этот отряд и равномерно введу людей в союзные части. Когда солдаты из Порождённых предков в каждой части будут усилены, нам будет легче взять верх на всём поле боя, и…
То, что я хотел уточнить, я уже дослушал, но речь на этом не кончалась.
— …Прибудете вы, молодой господин, и боевой дух союзников, надо думать, взмоет ввысь. Я соединюсь с главными силами намбонанского гарнизона и, стремительно развернув отряд под вашим главным начальством, надавлю на вражескую армию Главных предков…
Этот план был выстроен так, чтобы отбросить армию Шпиазейков и, прежде всего, обеспечить мою безопасность.
Не скажи я ничего — рыцарь Гаторен без колебаний выбрал бы этот план. Но у меня была одна задумка про запас.
— Есть у меня один замысел.
— И какой же?
— Не соединяться сразу — вот какой.
Лицо рыцаря Гаторена помрачнело, но отвергать он не спешил. Видимо, решил сперва выслушать всё, а уж потом судить.
В моей основе ещё живут ценности эпохи Земли, далёкой от всякой войны. Именно поэтому мне и хотелось услышать суждение того, кто на материке Эллуо — профессионал войны.
Уверенность, что всё непременно выйдет, у меня есть, но есть и вероятность, что это примут за мнение болвана, который совсем не смыслит в войне.
Ляпнуть замысел вдруг перед всеми и получить отказ — стыдно, а потому хотелось выслушать мнение с глазу на глаз. Уж коли позориться, то чем меньше свидетелей, тем лучше.
Когда я изложил задумку, рыцарь Гаторен, не разгладив помрачневшего лица, выказал сомнение.
— Это…
— Но если всё удастся, мы ведь сможем сильно подорвать мощь Дома Шпиазейк, разве нет?
Замысел мой донельзя прост.
Наложить на отряд Уилка магию усиления тела, ринуться в атаку и с божественной быстротой поодиночке разбивать вражеские части, походя истребляя рыцарей и солдат из Порождённых предков Шпиазейков, — операция вроде уличного маньяка-убийцы.
— Однако же…
Будь это рыцарь Гаторен сразу после того, как мы этим утром выступили из Нюнери, он отверг бы такую операцию тотчас.
Но рыцарь Гаторен на собственной шкуре познал мощь моей магии усиления тела.
После переправы отряд Уилка в итоге прорвал три разведывательных отряда. И хотя каждым из них командовал солдат из Порождённых предков, мы прорывали их так, будто рвали бумагу седзи.
У операции «уличный маньяк» есть послужной список, достаточный, чтобы уверовать в возможность успеха.
— Как только убедимся, что армия Главных предков приближается, тут же соединимся с союзниками. Так ведь никаких проблем, верно? Ведь после этого нам ещё идти на подмогу дедушке, а значит, врага, которого можно перебить, лучше перебить сейчас — разве ты так не думаешь?
— …………Оно-то, конечно, так, но…
Если отряд Уилка соединится с союзниками, армия Шпиазейков, возможно, тут же отступит.
Ведь замысел врага — взять Намбонан, где нет Главных предков, и сама предпосылка этого рушится. Отступить без потерь надёжнее, чем неумело ввязываться в бой.
Но если помнить, что после обороны Намбонана надо идти на подмогу деду, что бьётся на передовой базе, то остаётся тревога: не нанеся хоть сколько-нибудь урона армии Шпиазейков, спокойным не будешь.
Не исключено, что стоит мне выступить к передовой базе, как они снова ударят по Намбонану или же нападут, взяв нас в клещи.
Перебить здесь рыцарей и военачальников, командующих частями, — значит сузить круг возможностей, что остаются у армии Шпиазейков.
Теперь, когда армия Главных предков в тылу, из опасных остались разве что солдаты из Порождённых предков вместе с рыцарями. Это иначе как золотым временем не назовёшь.
Рыцарь Гаторен наверняка тоже понимает это положение.
— Ты и сам знаешь, я только-только принял боевое крещение. Боевого опыта у меня мало.
В конце концов, я думаю, что большая часть причин колебаний рыцаря Гаторена именно в этом.
Он наверняка перебирает всякое: не увлекусь ли я охотой на рыцарей и не потеряю ли чувство меры, не полезу ли сгоряча в атаку аж на вражескую армию Главных предков.
— Вот потому решение о том, когда соединяться с союзниками, я целиком доверяю рыцарям. Идёт?
— Это значит, что потребуется единодушное мнение всех рыцарей?
— Нет. Если хотя бы один рассудит, что так следует поступить, — немедля соединяемся с союзниками.
Право решать, когда отступить, я вручил рыцарям.
Похоже, это решение для рыцаря Гаторена было очень весомым: его помрачневшее лицо чуть смягчилось.
Да я и вовсе не помышлял сам решать, когда соединяться с союзниками. Даже спокойно наблюдая издали, я толком не читаю ход боя, — где уж мне быть уверенным, что сохраню хладнокровие, ворвавшись на поле боя.
Может статься, рыцарь Гаторен думал, будто по замыслу выбор момента лежит на мне. Тогда его тревога вполне понятна.
— …Слушаюсь!
Отвесив учтивый поклон, рыцарь Гаторен одобрил операцию «уличный маньяк».
Тут же мы определили подробности операции и договорились о взаимопонимании.
В основном объяснение операции другим рыцарям и военачальникам он, похоже, берёт на себя. От меня требуется лишь бросить всем ободряющее слово.
Оглядевшись, я заметил, что почти все уже закончили осмотр снаряжения и в любой миг готовы выступить.
— Внимание, все!
К ним обратился рыцарь Гаторен. В данном случае это, без сомнения, означало: «Обратите внимание на молодого господина».
Военачальники со сдержанными лицами воззрились на меня.
— Сейчас я объясню операцию. Слушайте со вниманием.
— Слушаемся!
Ломая голову над тем, что бы такое сказать, я, придав хотя бы лицу серьёзный вид, молча слушал объяснение рыцаря Гаторена.
— Отныне мы атакуем вражеские части, наступающие на Намбонан, и разобьём рыцарей Шпиазейков.
«О-о», — раздался негромкий возглас.
От молодых военачальников — ликующий, от рыцарей — с оттенком тревоги.
Рыцарь Гаторен бесстрастно изложил то, о чём мы только что говорили, и добавил, что, как только двинется вражеская армия Главных предков, мы соединимся с союзниками.
— …Врага, посягающего на Корденц, мы сокрушим своими руками.
Рыцарь Гаторен произнёс это напоследок чуть охрипшим, низким голосом.
В этих словах, показалось мне, было заключено чувство, близкое к ярости. Что ни говори, а ему, похоже, и самому хотелось сразиться с армией Шпиазейков.
— Молодой господин.
Рыцарь Гаторен обернулся ко мне, слегка пригнулся и отступил на шаг назад.
Дескать, воодушевите всех. …Интересно, как бы он поступил, окажись у меня в голове пусто.
Мол, сейчас держу речь, — и я сделал шаг вперёд.
— Что есть победа в этом бою?
Чтобы никто не вздумал отвечать, я убрал из голоса всякую вопросительность и говорил так, будто просто рассуждаю вслух.
— Соединиться с союзниками и отбросить армию Шпиазейков?
Рыцари, что всё ещё с тревогой на лицах, наверняка желают именно этого.
— Но это — ничья.
На деле для Бывшей Войстры провал всей этой череды контрнаступлений обернётся тяжелейшим ударом.
Ведь ни казны Намбонана они не захватят, и выйдет одна лишь усталость да потраченные командировочные — бесприбыльный труд.
С экономической точки зрения, стоит нам их отбросить — это, пожалуй, уже победа Дома Корденц.
Однако Дом Шпиазейк тем самым во всеуслышание докажет, что не намерен вечно терпеть поражения от Дома Корденц.
Он выставит напоказ величие своего размаха — то, что способен вплести в замысел и дворянские семьи вольных городов, и мятеж семьи Галлиана, — и своё, Дома Шпиазейк, влияние.
Просто отбрось мы их — и подумают: «Всё-таки Дом Шпиазейк недаром был некогда королевским родом Войстры, есть в нём внутренняя сила. Даже хвалёному Дому Корденц, похоже, только и хватило сил, что отбросить их».
А если помнить, сколько дворян чрезмерно ценят ратную доблесть, — это может стать и поводом повсюду запалить сигнальные огни против Корденца.
С дипломатической точки зрения — это поражение.
Вот ради чего и затеяна операция «уличный маньяк».
Замысел Дома Шпиазейк сорван Домом Корденц, и в итоге многие рыцари, опора его земель, погибли. Вдобавок, говорят, они бежали, не взяв ни единого города. Как глупо и жалко. …Вот такая молва мне нужна непременно.
— Просто отбросить — это ещё не победа. Так ведь?
Благодаря за то, что все молча слушают мои слова, я перешёл к следующей реплике из шпаргалки в голове.
— Я, да и вы тоже, должны знать: сила, что способна их растоптать, — вот она, здесь и сейчас!..
Я поднял одну руку и высвободил магию. Высвобождение магии без вложенной воли не приносит вреда — ощущается лишь давление.
Но для рыцарей и военачальников это давление стало приманкой, что пробуждала воспоминание о пьянящем подъёме от магии усиления тела.
В тот миг, когда в глаза рыцарей, что смотрели на меня с тревогой, вплелась краска возбуждения, я рассудил: вот он, решающий момент.
Я выхватил из ножен драгоценный меч-водяной змей, что прихватил прямо из Замка Нюнери да так и таскал на поясе.
Направив серебристо сияющий клинок в сторону Намбонана, я широко раскрыл рот.
— Взгляните туда!
В Намбонане в движении множество отрядов, разворачивается сражение.
Каждой частью армии Шпиазейков командует рыцарь или военачальник из Порождённых предков, а потому они проворнее и яростнее в атаке, чем обычные части, — но это, в конце концов, всего лишь магия усиления тела уровня Порождённого предка.
По сравнению с подвижностью и ударной силой отряда Уилка — разница как небо и земля.
— Это что там, стадо длинношёрстных кроликов? Защита у них крепкая на вид, да движения до крайности вялы!
Длинношёрстный кролик со своей объёмистой шерстью благодаря её пушистой мощи не пропускает даже клыки бродячих псов.
Но движется он до того медленно, что толком не может убежать от внешних врагов, — вот такая незадачливая скотина.
Уповая на то, что рыцари и военачальники знают повадки длинношёрстного кролика, я продолжил.
— Жёсткая шерсть длинношёрстного кролика отражает даже волчьи клыки, но есть кое-что одно, что способно отнять его жизнь! Это — клыки змеи!
Клыки иных змей остры и длинны настолько, что, говорят, проскальзывают сквозь шерсть длинношёрстного кролика и достают до самой плоти.
Длинношёрстных кроликов нередко убивают ядовитые змеи — так мне когда-то говорил Румон.
— Я — и есть змея Корденца! Кроликов бояться нечего!
Молодые военачальники распалились.
Кажется, и я сам от собственных слов немного разгорячился.
— Вперёд!! Разобьём Шпиазейков!
Я вскочил на коня и принял позу Наполеона, переходящего Альпы.
Лично я считаю, что это самая красивая поза для человека на коне, и мне давно хотелось хоть раз её изобразить.
Похоже, и людям материка Эллуо это показалось красивым: военачальники с ликующими возгласами вскочили на коней и обратили ко мне взгляды, полные ожидания.
Я улыбнулся и во весь голос провозгласил.
— Цель — Намбонан!