Сект Святого Высшего Совета Зеса — организация, созданная основателем Зесом.
Поскольку её целью было распространение учений Зеса среди народа и защита земли от зрелых магических зверей, говорят, что с момента основания она играла сильную роль правителя.
Тот факт, что она обладала владениями и армией, имея форму государства, не изменился даже спустя сотни лет. Однако она пришла в упадок, несопоставимый с периодом расцвета.
В тот день в священном городе Магуаозе, когда-то достигшем расцвета как политический и экономический центр Святого Навенфоса, шёл мелкий дождь.
«Хаа...»
В приёмной комнате собора Корпа один священник вздохнул.
Дождевые тучи за окном были мрачными, словно отражали его сердце.
«Священник Ранте. Вы снова вздыхаете».
Мужчину, которого звали Ранте, не пытался скрыть раздражение, отвечая священнику, сделавшему замечание.
«Нельзя ничего поделать. Только от мысли, что мне придется присутствовать на Соборе Святых, дрожат руки, так что просто молча выслушайте мой вздох».
«Неужели присутствие на Соборе Святых не является гордостью для священника? Это объект зависти».
На легкую шутку священника Ранте щипнул пальцами свою ризу и помахал ею.
Скудная по украшениям она была ризой, указывающей на должность низшего священника.
«Хочешь, заменишь меня? Неплохо бы посидеть за круглым столом, где собрались все эти важные персоны из высших священников».
«Прошу прощения. Нахождение только в этой приёмной уже более чем достаточно напрягает».
С тех пор Ранте замолчал с хмурым лицом.
Остальные священники в приёмной так же прекрасно понимали чувства Ранте, что решили не говорить лишнего.
Ранте, глядя в окно и постукивая пальцами по столу, ждал вызова, вздыхая.
Когда мелкий дождь превратился в ливень, в дверь приёмной постучали.
«Прошу прощения за ожидание. Священник Ранте, Рунэсса ждёт вас».
Когда Ранте открыл дверь, там стоял его коллега-священник.
Следуя за ним по коридору, он увидел пожилую женщину в роскошной ризе, несопоставимо более прекрасной, чем у низших священников.
«Священник Ранте, заставила вас ждать. Вы готовы?»
«Да».
Ранте отвечал, словно пытаясь сбросить напряжение и тревогу.
Увидев это, Рунэсса улыбнулась, полная милосердия.
«Вам не стоит так нервироваться. Я выбрала вас помощником, потому что сочла, что вы мне нужны».
Собор Святых, состоящий из Папы и 19 высших священников, является вершиной власти Святого Навенфоса.
Высшие священники имеют право назначить одного священника помощником, но по обычаю выбирали высоких священников.
Кстати, высокие священники — это не конкретная должность, а общее название священников, принадлежащих к Главному предку. Точно так же низшие священники — это священники, принадлежащие к Порождённому предку.
Однако я всего лишь низший священник…
Если заботиться о таких обычаях, нельзя двигаться вперёд. Священник Ранте, вы это прекрасно знаете?
Ранте, занимавшийся управлением владений как подчинённый Ренессы и продвигавший реформы по реорганизации и уничтожению устоявшихся привилегий, понимал, что именно глупые обычаи — это болезнь, разъедающая Священный Навенфос.
Но в глубине души он думал, что обычай, согласно которому в Священном соборе могут участвовать только высшие священники, возможно, является одним из тех обычаев, которые следует соблюдать.
Высшие священники — это сила и опора, защищающие Священный Навенфос не только от зрелых магических зверей, но и от угрозы Королевства Левиос.
Ему казалось, что присутствие простого низшего священника на Священном соборе, непосредственно управляющем Священным Навенфосом, является пренебрежением ко всем высшим священникам.
Даже если Ренесса, одна из высших священников, разрешила это, невозможно предсказать, что подумают и как поступят Папа и другие высшие священники.
В худшем случае этот вопрос могут поднять как предлог, и возможна ситуация, когда Ренессу изгонят из Священного собора.
— Священник Ранте, вы слышали повестку дня на сегодня?
— Нет, ещё ничего. Ренесса об этом знаете?
Ренесса сделала шаг к Ранте, нахмурилась и огляделась по сторонам.
Понимая по её виду, что дело серьезное, Ранте наклонил голову к уровню Ренессы и ждал слов.
— Похоже, начнётся война с Королевством Левиос.
Ещё до того, как Ранте успел среагировать, Ренесса жестом пальца указала: «Тихо».
К счастью, Ранте не был из тех, кто беспечно повышает голос. Никто бы не заметил перемен, глядя на его застывшее лицо.
— Это правда…?
— Чтобы это проверить, я хочу, чтобы вы стали моим помощником.
Когда речь зашла о войне между Священным Навенфосом и Королевством Левиос, Ранте начал в голове прогонять множество сценариев действий.
Увидев изменившееся лицо Ранте, Ренесса изобразила облегчённую улыбку. Там был способный политик, на которого она полагалась как на правую руку.
— Стало надежное лицо. Ожидаю от вас большего, священник Ранте.
Ренесса пошла по коридору, ведя за собой молча кивающего Ранте.
Священный собор собирается в «Священной комнате» — помещении в самом глубине собора Корпы.
Это святилище, куда не могут войти не только обычные верующие и священники, но даже высшие священники — если только они не происходят из весьма знатных родов.
Говорят, что основатель Зес использовал эту комнату для молитв. Священная комната была окутана торжественной атмосферой.
Присутствие низшего священника Ранте не понравилось другим высшим священникам, но недовольство было сдержано, так как Папа признал слова Ренессы о том, что по правилам в этом нет нарушения.
— Открываю экстренный Священный собор. Каждый — молитва и клятва.
Поскольку у высших священников нет ранга, роль председателя передаётся по очереди. На этот раз председателем была Ренесса.
Священный собор начался с участием Папы, высших священников, священников, исполняющих роль их помощников, и нескольких чиновников, начиная с секретаря.
— Во-первых, я хочу услышать: правда ли, что в Королевстве Левиос была предпринята крупномасштабная безразличная атака, которая потерпела неудачу?
Первым заговорил не председатель Ренесса, а лысеющий средневековый высший священник.
Он был вспыльчивым по натуре и привык игнорировать председателя, но на этот раз никто не осудил его за это. Все хотели узнать ответ на его вопрос.
«Могу я сказать слово?»
Ладонь с явно выдающимися венами медленно поднял пожилой верховный жрец.
На правой половине небритой лица виднелся рубец, похожий на красное обожжение. Говорят, это почетная рана, полученная в битве со зрелым магическим зверем.
Тело бывшего боевика, прославившегося в прошлом, даже сейчас выглядело хорошо тренированным и подтянутым.
«Пожалуйста, жрец Теротрис».
Верховный жрец Теротрис — один из самых влиятельных жрецов в Священном Навенфосе.
Девятнадцать верховных жрецов, участвующих в Соборе святых, образуют несколько фракций, одна из которых — фракция Теротриса.
Фракция, не брезгующая насильственными средствами для возрождения Священного Высшего Совета — или, скорее, активно их использующая. Радикалы среди радикалов.
«Обвинение в неудаче мне неприятно».
Теротрис продолжил хриплым, низким голосом старика.
«Нас загнали в положение, где неудача была неизбежна. Вы, сидящие там, наверняка хорошо это знаете?»
Не скрывая язвительности, Теротрис повернул ладонь к другой стороне круглого стола и сказал:
«Что ты несёшь! Причина-то в чём, жрец Теротрис! В вашем плане, выполненном по собственной воле!? Вы представляете, насколько усилилась бдительность в королевской столице из-за этого!»
К усмешке Теротриса верховный жрец, к которому была обращена ладонь, покраснел до ушей и начал протестовать. К тому же другой верховный жрец из той же фракции начал возмущённо возражать Теротрису.
Когда Ланте подумал, что сейчас разгорится перепалка, председатель Ренесса прервал их.
«Порядок... Жрец Теротрис, не могли бы вы сначала изложить ход событий так, чтобы поняли все присутствующие?»
«Хорошо».
Получив слово от Ренессы, Теротрис встал и окинул взглядом всех, сидевших за круглым столом.
Когда взгляды встретились с теми красновато-чёрными глазами, по спине Ланте хлынул ледяной пот. Это был взгляд, будто смотрят на грязь — только презрение.
«Сразу к сути. Мой подчинённый совершил безразличную атаку. Место — город Нюнери в владениях Корденц».
От этих слов в священной зале поднялся гул.
Почему именно Нюнери? Ланте захотелось ударить кулаком по столу.
И, судя по всему, это почувствовали почти все присутствующие: один из верховных жрецов бросил слова, набрасываясь с яростью.
«Зачем вы спровоцировали дом Корденц!? Жрец Теротрис! Это серьёзная проблема!»
Глядя на верховного жреца, кричащего во весь голос, Ланте мысленно подбадривал: «Молодец, говори ещё».
Дом Корденц, хотя и находится в Королевстве Левиос, не разрушал Священный Высший Совет.
Сотрудничество с Священным Навенфосом находится под наблюдением, наложено много ограничений, но даже так в Нюнери веру допускают.
Несколько верховных жрецов из умеренной фракции, думающих о примирении с Королевством Левиос, предполагали вести переговоры через дом Корденц.
Даже если не идти на примирение, никакой выгоды от вражды с домом Корденц, который не так сильно преследует Священный Высший Совет, не существует.
«Тишина. Продолжайте».
Ренесса снова взяла на себя роль модератора, возвращая право слова Теротрису.
«Сначала нужно рассказать с самого начала. Всё началось несколько лет назад, когда в деревне недалеко от города Нюнери родился мальчик, получивший благословение духов. Родители этого мальчика были преданными последователями Святого Высшего Совета».
Даже у простых людей, детей рабов, порождаемых рабами, крайне редко рождаются люди, принадлежащие к главной линии предков.
Таких детей называют детьми, получившими благословение духов, но в Королевстве Левиос и Империи Джинкаен их забирают у родителей аристократы в ходе охоты на главных предков.
Мальчиков в принципе казнили, а девочек выращивали как матерей для будущего потомства.
«Родители, не желавшие, чтобы их ребёнка убили дом Корденц, обратились в церковь города Нюнери. И мы решили скрыть этого мальчика от дома Корденц и воспитать его».
Поскольку мальчикам грозила неизбежная казнь, вполне естественно, что родители пытались спрятать ребёнка.
Но спрятать его так просто не удавалось. Словно прочитав мысли Ранте, Теротрис продолжил рассказ.
«Место укрытия — Поле. К счастью, рядом с городом Нюнери существовало крупное Поле».
Внутри Поля магия обнаружения работает плохо, поэтому это идеальное место для скрытия младенца-главного-предка.
«Говорят, что даже младенец, если он главный предок, своим естественным выделением магической силы способен полностью изгнать гиль. Более того, сообщаю, что получены результаты исследований, согласно которым на площади, сравнимой с этой комнатой, гили перестают появляться».
Ранте однажды заходил в Поле на задание по истребления магических зверей, поэтому он понимал, насколько коварны гили внутри Поля.
Если достаточно привести в Поле всего одного главного предка, чтобы забыть о проблеме с гилями, это довольно удобно, подумал он.
Конечно, привести в Поле высшего жреца — нечто, что он не имел права сделать своими полномочиями.
«Среду для воспитания ребёнка организовали под руководством местного настоятеля церкви. Еду, каждо, перевозили в основном с помощью авантюристов, но я не знаю подробностей».
Авантюристы проводят в Поле от нескольких дней до нескольких недель, поэтому у них много еды — ничего необычного.
Ранте подумал, что местный настоятель церкви, кажется, человек довольно находчивый.
«Причина, по которой мы воспитывали мальчика — создание солдат-порождённых-предков. Когда дитя благословения достигнет половой зрелости, мы планировали привести дешёвых рабынь и размножаться внутри Поля. Для ударной группы в грядущий день это как раз подойдёт».
Теротрис утверждал, что нужно решительно воевать с Королевством Левиос. «Грядущий день», о котором он говорил, означал день войны с Королевством Левиос.
Если, как он говорил, между Королевством Левиос и Священным Навенфосом разразится война, дом Корденц тоже должен будет вступить в неё. Тогда их база — город Нюнери — останется беззащитной.
И если вдруг из Поля выйдет специальный отряд солдат-порождённых-предков во главе с главным предком, что будет?
Дому Корденц, получившему удар в бок, можно нанёсти большой ущерб.
Ранте подумал, что, как бы то ни было, в словах Теротриса есть логика.
«То есть, мы не собирались выполнять план безразличных атак на владения Корденца, как раньше. Дитя благословения должно было служить производителем. Фактически, поступило сообщение, что удалось забеременеть нескольких».
Ранте посмотрел на лицо Теротриса.
На нём было выражение полной уверенности в собственной правоте.
«Однако наш план рухнул. Думаю, вы знаете о тех, кто провалил операцию в королевской столице, — из-за этого часть наших действий стала известна».
Когда Теротрис сказал о провалившемся в столице, он перевёл взгляд на нескольких высших жрецов.
Интонация, полная раздражения, словно говорящая: «Это вина вас», безусловно, исходила от сердца.
«К сожалению, на Поле находились лишь Дитя благословения и новорождённые младенцы. Неудивительно, что они предпочли нанести удар по гнету аристократов и погубить себя, а не пытаться сбежать с этим бременем. Моя соратница Диана приступила к безразличной атаке зрелого магического зверя».
Ранте знал имя низшей жрицы Дианы.
Диана была прямым подчинённым Теротриса, жрицей с радикальными взглядами. Неудивительно, что она решилась на безразличную атаку, как и говорил Теротрис.
«Подробности пока неизвестны, но зрелый магический зверь родился и напал на Нюнери».
Снова воцарился гул в священной комнате.
Все понимали, что зрелый магический зверь, вырвавшийся из Поля масштаба Нюнери, станет величайшей бедой, случающейся раз в несколько столетий.
Все ждали продолжения слов Теротриса, чтобы узнать, какая площадь земли была загрязнена и в какую сторону направился зверь, разрушивший Нюнери.
Ранте тоже прищурился, обдумывая меры.
Если зверь двинется на юг, это нанесёт огромный ущерб городским государствам, поддерживающим дружеские отношения со Священным Навенфосом.
К тому же, если заговор станет известен, это приведёт к серьёзному ухудшению отношений.
«…Однако, говорят, что этот зрелый магический зверь был убит за одну ночь. Домом Корденц».
Лицо Теротриса, изрекшего это со вкусом, было горьким до основания.
Ощущение сгущённого гнева, вырвавшегося из глубины горла, как жижа, испытал не только Ранте.
Все присутшие затаили дыхание, и на мгновение воцарилась мёртвая тишина.
«…Подождите. Разве возможно победить зрелого магического зверя масштаба Нюнери за одну ночь? Глава Дома Корденц сейчас — Корденц Рукес, и я не слышал, чтобы он проявлял военную доблесть против зрелых магических зверей».
Вопрос, мучивший всех, озвучил один из высших жрецов.
Как только тишина была нарушена, остальные высшие жрецы начали по очереди высказывать сомнения.
«Точно ли это зверь, родившийся на Поле Нюнери? Не перепутали ли с зверем, появившимся на небольшом Поле?»
«Нет, возможно, Гарфис находился в Нюнери. "Одна ночь" — это лишь слухи, на деле битва длилась несколько дней, и тогда всё сходится».
«Разве Гарфис не должен быть на передовой против Империи? Учитывая текущий состав Дома Корденц, разумнее разместить Гарфиса на западе».
«Возможно, у текущего главы тоже была сила, просто о ней не ходили слухи. Он же наследует кровь Пятиземной принцессы и Красного Демона, так что неудивительно».
Пока повсюду разлетались домыслы, Руннесса обратила взгляд на Ранте.
«Как думаете, жрец Ранте?»
«Я…»
В тот момент, когда Ранте собирался высказать мысль, Теротрис лёгко постучал по столу и ответил на вопросы.
«Победителем стал наследник Дома Корденц, Корденц Уилк. Поступило сообщение, что в Нюнери проходит праздник победы в его честь».
Даже высшие жрецы не знают имён детей аристократических домов.
Увидев слабую реакцию высших жрецов, Теротрис неохотно начал рассказывать о победителе.
«Похоже, жрец Ранте уже знал об этом».
Посмотрев на Ранте, слушавшего для подтверждения, Руннесса тихо произнесла. Ранте тут же подтвердил.
«Да. В последнее время есть те, кто склоняется к Корденцам, поэтому и я естественным образом стала хорошо осведомлена».
«Так…… После заседания расскажи и мне немного. Победа над зрелым магическим зверем за одну ночь — дело подозрительное, но беспокоит, что глава дома Корденц распространяет имя сына. Дом Корденц — коварные заговорщики, наверняка у них какой-то замысел».
Пока Ранте и Ренесса шептались, объяснение Теротриса подошло к концу.
Озрев всех присутствующих, Теротрис перешёл к заключительной части.
«Есть ещё одно, что я должен сказать. Диана перед выполнением плана отправила мне письмо. Вот это письмо».
С этими словами Теротрис достал одно письмо и взмахнул им.
«Написано: "После устранения всех решающих доказательств выполнить безразличную атаку". Нам достаточно упорствовать в отрицании всякого ведома».
Сколь ни говорили низшие жрецы об устранении доказательств, высшие жрецы не могли им доверять.
С их точки зрения Диана была всего лишь слабым существом, обладающим лишь магической силой Порождённого предка.
«А что, если жрицу Диану поймают дом Корденц? Разве она не выдаст всё?»
На вопрос, брошенный сбоку одним из высших жрецов, Теротрис бросил злой взгляд.
«Сначала в жертву принесут пойманного Порождённого предка-приключенца, затем нанятого Порождённого предка-наёмника, а потом ребёнка, рождённого от Дитя Благословения. Если от этого магический зверь не созреет, Диана отдаст себя, и в конце прыгнет Дитя Благословения. …Вот план безразличной атаки, написанный в письме».
От решимости исполнить план ценой собственной жизни Ранте почувствовала, как по коже пробегает мурашки.
Дитя Благословения, вероятно, воспитано в идеологии радикалов и не видит ничего странного в том, чтобы стать жертвой.
По мере осознания искривлённости радикалов, сторонников Теротриса, Ранте испытала страх, хоть и с опозданием.
«…Даже поглотив нескольких Порождённых предков, магический зверь в полях Нюнери не созреет. Я полагаю, что именно поглощение Дитя Благословения завершило созревание зрелого магического зверя. Судя по порядку, вероятность того, что Диана уже мертва, высока».
Голос Теротриса понизился, и, закончив, он возложил молитву духам. Это была поминкальная молитва за низшую жрицу Диану.
Не открывая глаз, Теротрис сказал:
«Даже если её поймают — проблем нет. Диана не сломится под пытками аристократов».
Это заявление, полное уверенности, хорошо разнеслось по тихой святыне.
Заседание Священного собрания завершилось, и Ранте с Ренессой, вернувшись в комнату отдыха, в один голос выдохнули.
С момента безразличной атаки зрелого магического зверя в Нюнери прошло всего около двадцати дней.
В текущей ситуации им не оставалось ничего, кроме как верить словам Теротриса, хорошо знавшего обстановку в Нюнери.
На самом деле непонятно, как поступит дом Корденц, насколько далеко распространилась их информация, и смогла ли низшая жрица Диана действительно устранить доказательства — неизвестного слишком много.
Ренесса почувствовала необходимость срочно разобраться с положением дел в Нюнери и закрыла Священное собрание, прежде чем атмосфера станет тревожной.
Она считала, что принимать решения в неведении — значит играть в руки Теротрису.
Фактически, Теротрис, казалось, желал войны с Королевством Левиос.
Ренесса считала уже большим успехом, что удалось избежать хода к открытию боевых действий под лозунгом «Убьём их, пока они не убили нас».
В то же время Ранте была пессимистична.
Она считала, что война с Королевством Левиос вполне реальна.
Дом Корденц мог бы не публиковать информацию о безразличных атаках Священного Навенфоса, желая отдать приоритет войне с Империей Джинкаен.
Но Ланте полагал, что вероятность того, что Дом Корденц выберет этот вариант, составляет пятьдесят на пятьдесят.
Если факты станут общедоступными, Королевский дом Левиос, не упустив случая, выдвинет справедливую причину и объявит войну Священному Навенфосу.
Ланте отчаянно искал способ избежать войны.
В уши Ланте донесся мягкий, сладкий голос именно в тот момент, когда холодный пот стекал по щеке.
— Жрец Ренесса.
— Разве это не Священная жрица? Что привело вас в такое место?
Ренесса ответила владельцу голоса, а Ланте лишь молча повернул взгляд.
Там стояла одна девочка.
Это была девушка в том возрасте, когда идеально подходит выражение: «она только что сделала первый шаг в превращении из девочки в женщину».
Её белоснежная одежда была простой, лишь на концах рукавов и краях ткани слегка вышита золотой отделкой.
Многослойная структура ткани со стороны могла показаться даже дешевле церемониальных одежд высшего жреца, которые носил Ренесса.
Но эта ткань была сшита из обильного количества белоснежного шёлка Федерации Мамшредов — материала высшего качества.
Эта одежда, стоимостью в один-два небольших замка, была священным нарядом, который имел право носить только тот, кто занимал положение Священной жрицы.
— Пожалуйста, прекратите такие чужеродные обращения вроде «Священная жрица». Просто обращайтесь со мной как обычно.
Её неторопливая речь напоминала речь святой, не знающей порока.
Её чёрные волосы, удлиненные до колен, словно ночь, мерцали очаровательным блеском, нелеповатым для юной девушки, — возможно, из-за освещения.
Её большие, как у ребёнка, чёрные глаза сияли как обсидиан, делая её улыбку ещё более привлекательной.
Ланте, которому в этом году исполнилось тридцать, глядел на девушку, которая могла бы быть его дочерью, и невольно сглотнул.
Ренесса же, хотя и немного удивилась привычному поведению девучки, почувствовала облегчение.
— Ты не меняешься, Роана. В этой комнате находятся только люди моей фракции, но в других местах так говорить не стоит.
Священная жрица Роана.
Она была девушкой, занимавшей положение, приготовленное как символ веры в Священном Навенфосе.
— Так зачем же пришла Роана? Ты же не участвуешь в Соборе святых, верно?
Текущее положение Священной жрицы является лишь символом и не имеет политической власти.
Поскольку её существование нужно только для завоевания популярности среди народа, обычно выбирали красивую дочь из знатного рода.
— У меня есть просьба о совете.
— Какая?
Ренесса когда-то была домашним учителем Роаны, поэтому та иногда приходила за советом.
Содержание советов обычно не касалось политики: плохое самочувствие питомца, непонятное при изучении древнего языка — всё сводилось к таким мелочам.
Когда Реннесса была занята, Ланте и другие иногда отправляли ответы письмами.
«В Нюнери произошли беспорядки? Я так тревожна... С таким настроем я не смогу спать ни минуты...»
«Рона, вы так добра. Столько переживать за неизвестных верных... Тогда давайте помолимся духам».
Ланте не нравилась эта святая дева с её сладостно-слабой душой.
Действительно, она неопровержимо прекрасна и идеально подходит в качестве символа. Но разве нельзя было что-то сделать с этим беззаботным характером?
Реннесса — такая деловитая женщина, почему же её ученица Рона настолько неспешна?
Ланте хотела скорее закончить этот скучный разговор и обсудить меры против Королевства Левиос.
Однако Рона медленно опровергла слова Реннессы.
«Это не чужая мне человек. В церкви Нюнери находится моя подруга. Аа... Я могу только молиться за её безопасность...»
Не только Ланте вздрогнула от этих слов.
Все жрецы вокруг, начиная с Реннессы, затаили дыхание.
У святой девы не может быть подругой просто простолюдин, это точно кто-то из Святого Высшего Совета.
«Подождите, Рона. Кто эта подруга? Почему она посещала церковь в Нюнери?»
«Э? Что случилось, жрица Реннесса? Зачем вы делаете такое страшное лицо...»
«Неважно, отвечайте. Это важное дело».
Когда Реннесса проявила настойчивость, Рона, видимо, немного уловила атмосферу и начала говорить сбивчиво.
«Не знаю, знаете ли вы её, жрица Реннесса, но её зовут Синтия. Это очень добрая женщина, которая ценит священные тексты...»
«Ланте».
Названная по имени Ланте тут же извлекла из памяти жрицу по имени Синтия.
Подруга святой девы, благочестивая верная, женщина по имени Синтия.
В голове Ланте возник образ жрицы, чья грудь сразу привлекала внимание.
Незаметно подойдя к Реннессе, Ланте сообщила происхождение, принадлежность, должность и прочее о Синтии.
«Рона, скажи-ка. Почему жрица Синтия пошла в церковь города Нюнери?»
Неужели святая дева начала тайно действовать для получения политической власти? Раз она послала подчиненную в Нюнери, наверняка есть какой-то замысел. Ланте смотрела на лицо Роны, пытаясь прочитать её скрытые намерения.
Однако Рона с совершенно спокойным лицом сказала это как ни в чем не бывало.
«Ведь в Нюнери, хотя он и находится в Королевстве Левиос, осталась церковь Святого Высшего Совета. Тогда не получится ли подружиться с домом Корденц?»
Конечно, Ланте не отрицает слов Роны. Она — святая дева, её статус несравненно выше, чем у низкоранговой жрицы Ланте.
Нельзя говорить: «Какой же это бред».
«Если мы покажем правильную веру Святого Высшего Совета, дом Корденц наверняка поймёт. Синтия разделяла мои взгляды и, казалось, хотела действовать на деле... Поэтому я отпустила её».
Говоря, что она стремится повысить статус Святого Высшего Совета, честно действуя как одна из монахинь, Синтия отправилась в путь.
Тот мирный ход мыслей заставил Ранте нехотя схватиться за голову. Руннесса, казалось, находилась в таком же состоянии.
Священная жрица нынешнего времени обладала глубокой верой и совершенно не интересовалась политическими распрями. Более того, вещей, которые могла бы сделать Священная жрица, было почти никаких.
Поэтому все фракции оставляли её в покое, и у неё было мало опыта столкновения с злобой межфракционных конфликтов.
Красивая и нежная она, вероятно, всю жизнь была окружена доброжелательностью. Она верила, что если подойти к людям с добрыми намерениями, они ответят тем же.
«Если Дом Корденц примет Высший Священный Собор, Королевство Левиос когда-нибудь признает свою ошибку. Учения Святого не могут быть ошибочны».
Глядя на Священную жрицу, верящую в светлое будущее без единой тени сомнения, Ранте неожиданно почувствовал, как его охватывает мысль: а не ошибается ли он сам.
«Жрица Руннесса? Э-э, я, случайно, не совершила ничего лишнего…?»
Роана, заметив, что все в комнате смотрят на неё с удивлёнными лицами, тревожно спросила.
Руннесса положила руку на плечо Роаны и сказала в назидательном тоне:
«Нет. Твоя мысль замечательна. Это и есть идеал Высшего Священного Собра… Но, знаешь ли, если ты собираешься делать что-то, что выведет тебя за пределы Священного Навенфоса, пожалуйста, проконсультируйся с кем-нибудь. Желательно — со мной».
Это заявление, как ни странно, звучало опасно похоже на попытку втянуть Священную жрицу в свою фракцию.
Но даже так Руннесса хотела уменьшить вероятность того, что Роана попадёт в опасность.
Для Руннессы, лишённой детей, Роана была не только ученицей, но и подобной дочери.
«Движения жрицы Синтии… я расследую сама. Роана не должна действовать».
«Да, учительница… Простите, жрица Руннесса».
Священная жрица мило исправила себя, но Ранте смотрел на это холодным взглядом.
Несомненно, Синтия, как и Священная жрица, была жрицей глубокой веры, так называемой фракции веры.
Она была несовместима с фракцией Теретриса, которая не побоялась бы выпустить зрелых магических зверей ради восстановления авторитета Высшего Священного Собра.
Скорее всего, она приехала в Нюнери независимо от планов фракции Теретриса и вела свою деятельность, ничего не подозревая.
Судя по происшедшему инциденту, Синтия ждёт трагический конец.
Её просто задержат без суда и следствия только за то, что она была в Священном Храме, и будут пыткать, требуя признаться в плане безразличных атак, о котором она не могла знать. Хотя она просто чистосердечно хотела хранить учения Святого.
Священная жрица и Руннесса молили духов за её спасение, но Ранте молился только о том, чтобы её конец был хоть немного спокойнее.
Жрицы, начиная с Руннессы и Ранте, направились в особняк Руннессы.
У Ранте формально было должность в храме, но на деле он в основном управлял владениями Руннессы.
Почти все жрицы, обладавшие землями, жили в особняках в Священном городе и управляли ими, не ездя на места.
Ведь владения всего Священного Навенфоса не были такими большими, поэтому, если бы появился зрелый магический зверь, они успевали бы приехать из Священного города.
Ранте обошел рабочие кабинеты в особняке, проверяя ситуацию.
В последней посещённой комнате на полу лежал один юноша.
«Видард, что ты делаешь?»
«А-а… Жрица Ранте. Я вот так размышляю над расчётами».
Взглянув, можно было увидеть, что чертежи разбросаны по всему полу.
Ранте взял в руки один из них. Это был чертеж моста.
«Неужели такой большой мост действительно можно построить?»
«Ну, да».
С этими словами Видард замолчал.
Ранте подумал, что не стоит мешать ему разговором, и решил рассмотреть другие чертежи, разбросанные по полу. От проектов мостов и особняков до планов водоохранных сооружений — они были самыми разными.
Написанные формулы он совершенно не понимал, но Ранте быстро решил, что в этом нет необходимости, и отказался от попыток понять.
До этого Видард создавал непонятные чертежи и воплощал их в жизнь, имея за плечами соответствующий опыт. Нет нужды вторгаться в сферу его работы.
Единственное, чем Ранте мог насладиться, — это картинки с видами готовых объектов.
Вспомнив, что Видард раньше зарабатывал на жизнь художником, Ранте подумал, что за такие прекрасные рисунки неудивительно найдётся покупатель.
«Не хватает бюджета. Попроси у жрицы Руннессы через жреца Ранте. Дай мне провести больше экспериментов».
«К сожалению, на этом мои возможности исчерпаны. Мне жаль Видарда, но ему придётся постараться только с имеющимся бюджетом».
Сзади Ранте, непонятно когда она пришла, появилась Руннесса.
Ранте в замешательстве от её внезапного появления выпрямился, а Видард продолжал лежать.
«Эй, Видард! Не смей лежать в таком нелицеприятном виде перед Руннессой!»
«Ничего страшного. Работа Видарда — думать. Если никого больше нет, мне не нужно перед вами церемониться».
«Руннесса понимает разговоры, хорошо».
Получив одобрение, Видард демонстративно для Ранте продолжил лежать, и даже пукнул.
Такой грубиян, как Видард, — просто простолюдин. Он не Главный предок, и даже не Порождённый предок. Хрупкий человек без магической силы.
Только в одной вещи — в том, что он обладает гениальным умом — его ценность и признаётся.
Математика, архитектура, строительство, живопись — лишь малая часть его способностей. Этот юноша, обладающий необычайным талантом во всём, был одним из драгоценных кадров, найденных Руннессой.
«Но с бюджетом ничего не поделаешь. Не можете как-то обойтись имеющимся?»
Руннесса среди высших жрицов была сторонником практического подхода, реалист и рационалист.
Если она видела способности, она вызывала в Орден святых таких низших жрецов, как Ранте, и не стеснялась продвигать таких простолюдинов, как Видард. Всё ради Священного Навенфоса.
«Руннесса, Видард тратит бюджет даже на свои любительские эксперименты. Даешь ему столько — всё уйдёт на эксперименты».
«Хорошие эксперименты рождают хорошие идеи. Я стараюсь ради Руннессы. Так что немного любительских экспериментов допустимо, да?»
Ранте знал, что слова Видарда не совсем ошибочны.
Благодаря его экспериментам находится решение проблем и получалась большая выгода не раз.
В целом, наверное, это однозначно плюс, но слишком много золотых уходит на инвестиции — вот что беспокоило Ранте.
«Смотри, ты же отказалась от экспериментов с кристаллами манарала. Так прояви немного гибкости».
«Это само собой разумеется. Если бы мы решили купить манаральные кристаллы, финансы мгновенно ушли бы в красное. Как раз после всех усилий удалось их оздоровить».
Управление владениями и так уже шло на пределе финансовых возможностей.
Хотя бюджет Видарда был несколько урезан, всё равно ему выделяли довольно приличную сумму, поэтому Ранте полагал, что тому стоит смириться с имеющимся.
«Для "плана возрождения" банкротство владения стало бы даже не смешной историей».
Сейчас Рунэсса разрабатывала план, называемый «планом возрождения».
В данный момент она вкладывала все силы в реорганизацию и оживление собственных владений.
Организационная реформа Ранте шла успешно, и владения Рунэссы, долгое время бывшие в дефиците, несколько лет назад были оздоровлены.
К тому же, с приходом Видарда появилось несколько сооружений и инструментов с применением новых технологий, что резко повысило производительность.
Рунэсса собиралась сначала добиться результатов в своих владениях, а затем выступить с предложением реформы всего Священного Навенфоса.
Затем захватить инициативу реформ, рационализировать систему управления и укрепить национальную силу для противодействия Королевству Левиос — таков был её план.
«Возрождение, а? Сейчас это в моде».
Уже более десяти лет в Священном Навенфосе распространяется идеология под названием «возрождение».
Когда-то Священный Высший Совет оказывал влияние на весь континент и гордился огромным авторитетом. Однако нынешний Священный Навенфос впал в упадок, и даже тени того величия не осталось.
Поскольку текущее положение дел плохо, базовой идеей «возрождения» является стремление вернуть авторитет, подобный тому, что был у Священного Высшего Совета в классическую эпоху.
Это «возрождение» — размытое понятие, и то, как его интерпретировать, полностью зависит от взглядов каждого.
Для Рунэссы «возрождение» означало: причиной кроется в самом разложившемся Священном Высшем Совете, поэтому нужно исправить организацию, оздоровить финансы, поднять экономику и культуру, чтобы противостоять королевству и империи.
Для Теротриса «возрождение» означало: виной являются аристократы, враждующие с Священным Высшим Советом, поэтому нужно силой и насилием свергнуть аристократов и продемонстрировать силу жрецов.
Для священной жрицы Роаны «возрождение» означало: причиной является Священный Высший Совет, который утратил веру и распался, поэтому нужно пересмотреть священные тексты, вернуть истинную веру и стремиться стать благородным жрецом.
«Кстати, Рунэсса, зачем вы так увлекаетесь "возрождением"? Думаю, достаточно заботиться только о своих владениях, — сказал Видард лёгким тоном, на что Рунэсса ответила серьезным лицом.
«Это для того, чтобы защитить мир, в котором люди могут жить как люди».
«Ха?»
Видард, ожидавший услышать какой-то конкретный выгодный расчёт, невольно ответил вялым голосом.
Ранте также не мог сразу понять смысл этих слов.
«Вы двое знаете о текущем положении дел в Королевстве Левиос? Священная Высшая Церковь разрушена, вера горит на ветру».
Медленно, как учитель, объясняющий урок, говорила Рунэсса.
«Конечно. Это не что иное, как произвол аристократов. Разрушать церковь — недопустимо».
«Я в Королевстве Левиос не был, но, кажется, так и есть. Жрецам тяжело находить работу».
Тот факт, что Королевство Левиос разрушает Священную Высшую Церковь, знают все жрецы в Священном Навенфосе.
Ранте не мог понять истинного замысла Рунэссы, зачем она задала такой вопрос.
Ренесса, услышав ответы обоих, глубоко вздохнула.
— Нет, вы ничего не знаете. Я говорю не о храмах и жрецах Священного Навенфоса. Я говорю о народе.
— О народе?
Посмотрев на Ланте, который всё ещё не до конца понимал, Ренесса продолжила объяснение.
— Вы знаете, как живут люди в Королевстве Левиос сейчас? Как, по вашему мнению, они отличают добро от зла?
— Добро и зло понятны из здравого смысла.
— Ваш «здравый смысл» — это учения Священного Навенфоса. …Жрец Ланте, дети не должны убивать родителей. В чём причина?
— Это написано в Каноне…
— Именно, — сказала Ренесса, хлопнув в ладоши. — Дети не должны убивать родителей. Потому что так написано в Каноне. А если задать тот же вопрос людям, живущим в Королевстве Левиос, что они ответят?
— Это… … … … … … … я не знаю.
В Королевстве Левиос нет храмов Священного Навенфоса. То есть нет жрецов, которые читали бы Канон.
Значит, народ Королевства Левиос не может узнать Канон.
— Вот в чём дело. Мы не знаем, что народ Королевства Левиос считает добром, а что — злом. Не находите ли вы это невероятно страшным?
— …Это, безусловно, так.
Оказывается, привычный здравый смысл совсем не работает с некоторыми людьми. Неужели это не вызывает сильной тревоги?
Ланте почувствовал, что понял, чего хотела добиться Ренесса.
Их ценности закреплены здравым смыслом, основанным на Каноне Священного Навенфоса. Мысль о том, что в Королевстве Левиос полно людей, для которых это совсем не работает, вызывала инстинктивный страх.
— То, что я только что сказала — крайний пример. Даже без жрецов существует здравый смысл, передаваемый от родителей к детям.
Однако, — продолжила Ренесса.
— Прошло около восьмидесяти лет с тех пор, как храмы были разрушены. Люди слабее нас, и смена поколений происходит быстрее. Здравый смысл, передаваемый от родителей к детям, с каждым поколением становится всё более размытым. Жрецов, способных это указать, в Королевстве Левиос нет.
То есть разрыв в здравом смысле с Священным Навенфосом только расширяется.
Необходимый здравый смысл блед угасает, а даже если закрадывается ложный, жрецов, которые могли бы его исправить, нет.
Поскольку единого учения, как в Священном Навенфосе, не существует, каждый создаёт свои собственные ценности, и здравый смысл рождается в стольких экземплярах, скольких людей.
— Как вы думаете, чему придут жители Королевства Левиос, если это продлится сто, двести лет? Сможете ли вы пойти на контакт с людьми, живущими там? Сможете ли вы доверять им от всего сердца?
— …Не смогу.
Накрывая ответ Ланте, Ренесса продолжила:
— То же самое и с их стороны. Народ Королевства Левиос не может понять людей Священного Навенфоса, поэтому не может им доверять. Мир, где люди не верят людям.
— Это мир зверей, — категорически заявила Ренесса.
— Если так выйдет, ждать их будет только бесконечная резня…
Ланте казалось, что люди, в которых не видно убеждений, подобны зверям.
Но он никогда не мог представить, что сам станет объектом такого взгляда, словно зверь.
«Учения прародителя Зеса и учения святого существуют не только для блага Священного Навенфоса. Это необходимые учения для того, чтобы люди жили, держась за руки».
Ланте молча кивнул.
«Мы, Священный Навенфос, в прошлом забыли свою миссию, пристрастились к собственной власти, испортились и позволили возвышению аристократии. Вера не должна существовать для жрецов. Она необходима для того, чтобы люди жили как люди, а не как звери».
«Да».
«Мы должны возродить Священного Навенфоса и вернуть на человеческий путь народ, идущий по зверьей тропе. Это наша миссия и ответственность».
Ланте, наблюдавший за Ренессой, борющейся за план возрождения, убедился, что её нынешние слова — это её истинные чувства.
Незаметно для себя он раскрыл сжатые кулаки — на ладонях выступило немного пота.
На этом разговор закончился, и по словам Ренессы, у которой пересохло в горле от страстных речей, принесли чай.
Пока они вдвоём пили чай, Ренесса сказала, словно вспомнив.
«Кстати, на Соборе святых говорили, что жрец Ланте стал хорошо разбираться в владениях Корденц. От кого вы это узнали?»
«А, это Видард. Что касается Дома Корденц, он, пожалуй, лучше всех в этом особняке в нём разбирается».
Видард, услышав своё имя, лишь взглянул на Ланте.
«О. А почему Видард заинтересовался?»
«В последние годы Корденц прославился: говорят, в Нюнери производят шёлк, мыло и ещё всякие редкие вещи, да ещё дело в Намбонане случилось... Видард, что именно тебя заинтересовало? Вспомни, я не слышал об этом».
Под взглядами двоих Видард встал и взял с полки одну книгу.
Поставив книгу на стол, он сказал:
«Вот. Книга, изданная в Нюнери».
Ренесса взяла книгу в руки и быстро перелистывала страницы.
На последней странице было имя автора и печать типографии.
«Ты до сих пор читаешь эту скучную книгу?»
Ланте тоже читал эту книгу, но бросил её на полпути.
Ланте не понимал, почему такой умный человек, как Видард, так ценит эту книгу.
«Скучная?»
Видард не ответил на вопрос Ренессы, поэтому ответил за него Ланте.
«Хм, как бы это сказать... Книга скучная. Глупая, можно сказать. Кажется, богач избалованный написал её для развлечения. Имя автора тоже выглядит как псевдоним».
«Ой-ой. Тогда в чём Видард нашёл достоинства?»
Но Видард ничего не сказал. Не похоже, что он зауныл из-за того, что его любимую книгу покритиковали.
«Лучше прочитайте её раз, Ренесса. Тогда я отвечу».
С этими словами Видалд достал ещё несколько книг с полки и положил их перед Ренессой.
Он продолжил, обращаясь к Ренессе, которая моргала от удивления.
«На данный момент их только столько», — сказал он.
«Так много... Это книги, которые продавались в Нюнери на территории маркиза Корденц? Откуда деньги? Если покупать их здесь, то плата купцам тоже увеличится, не так ли?»
«Я заплатил из своей зарплаты. Благодаря этому я живу в бедности», — ответил он.
«Какой ужас...»
Чтобы удержать Видалда с его гениальным умом, Ренесса платила ему огромную зарплату в золотых монетах.
Зная точную сумму, которую она сама выделила, Ренесса вздрогнула от ужаса, осознав, что все эти деньги превратились в книги.
«Они настолько интересны. К тому же, меня заинтересовал автор. Смотрите, если переставить слова так...»
С этими словами Видалд принес деревянную дощечку для записей.
Видалд написал на ней имя автора, а затем начал переписывать слова, составляющие это имя, в другом порядке.
«...Корденц-Уилк?»
Там появилось имя наследника дома Корденц, которое стало темой разговоров даже в Обществе святых.
«Именно. Автор этой книги, оказывается, аристократ. Если это так, то это действительно интересно. Очень любопытно. К тому же, последний том был так увлекателен, что я уже не могу дождаться следующего».
Ни Ланте, ни Ренесса не заметили, как сияли глаза Видалда.
«Ара. Если начнётся война с Королевством Левиос, их получение станет затруднительным...»
«Э?»
Хотя Видалд нанят Ренессой, он всего лишь простой гражданский, а не жрец.
Ланте колебался рассказать Видалду о содержании Общества святых.
«Ренесса, это действительно в порядке?»
«Скоро это всё равно станет слухом, так что давайте расскажем об этом сами.»
Действительно, Ланте передумал: такие плохие слухи распространяются мгновенно.
Тогда лучше, чтобы они узнали это от нас, а не услышали преувеличенную версию от посторонних.
Ланте согласился с мыслью Ренессы и решил рассказать Видалду об обстановке.
«Хе-е... ...Кости брошены, как бы это ни звучало».
Ланте уловил слова, которые Видалд пробормотал тихо.
«Что это значит?»
«Это слова генерала, появляющегося в этой книге. Хорошо запомни — скоро пригодится».
От Видалда, ухмылявшегося надменно, Ланте почувствовал нечто тревожное.
На следующий день.
Видард исчез, оставив всего одно письмо.
В письме, если кратко, было написано: «Не хочу терять возможность читать последний том, поэтому переезжаю в Нюнери. Заработок за этот месяц верну книгами. Бай-бай».
Ренесса и Ланте, не желавшие терять такой ум, как у Видарда, немедленно отправили в погоню своих солдат.
Чтобы добраться из Священного Навенфоса в Нюнери, достаточно просто плыть вверх по большой реке на север.
Нельзя отрицать, что они были высокомерны, думая, что догонить Видарда, не обладающего магической силой, будет делом простым.
В итоге Ренесса и её люди не смогли обнаружить Видарда.
Именно в то время, когда Ланте и его люди были в полном недоумении, Видард качался на лодке, переплывающей большую реку.
Для пути в Нюнери не нужно было переплывать большую реку, но Видард предвидел, что погоня придет, и намеренно перебрался на другой берег.
«Если бы жрец Ланте тоже читал книги, он бы догадался».
«Если меня поймают — ну и ладно», — с такой игривой натурой Видард сказал Ланте: «Жребий брошен».
В книге генерал, сказавший «Жребий брошен», был как раз в процессе перехода реки. То есть, это неявно указывало на то, что он переплывет большую реку и направится в Нюнери.
«Ну, что же теперь делать?»
Видард решил переехать в Нюнери, но раз уж так вышло, он хотел узнать истинную личность автора книг.
Поскольку Дом Корденц, казалось, хорошо платит, он также подумывал получить работу, похожую на ту, что была у него при Ренессе, если это возможно.
В любом случае, он хотел встретиться с наследником Дома Корденц.
Видард был уверен, что если только удастся получить аудиенцию, он сможет проявить свои способности и получить какую-нибудь работу.
Самое сложное — это добиться этой встречи.
Видард подумал, что нужен подарок, который привлечет внимание знати.
«Эй, братан, куда направляешься?»
Моряк, отдыхавший на перерыве, обратился к Видарду.
Он немного подумал и сказал:
«Сначала думаю вернуться на родину посмотреть на море. Нюнери — потом».