Когда я проснулась, за дверью было очень шумно.
Ютте не было — вместо неё на стуле прямо у двери сидела другая прислужница и ждала, пока я проснусь. Девушка была совсем молодая — едва ли дотягивала до двадцати — и производила впечатление обаятельного, душевного человека.
Когда я слезла с кровати и с трудом отодвинула тяжёлые шторы балдахина, выйдя из-под них, девушка миловидно улыбнулась.
— Доброе утро. Как вы себя чувствуете?
— Вроде бы температуры нет, но в отличной форме я не чувствую себя, так что сегодня буду спокойно сидеть в комнате, пока семья не придёт.
Она тихо рассмеялась.
— Вчерашний ужин был настоящим событием! Когда выяснилось, что десертные сладости приготовили барышня и Майн, вся семья заговорила о желании познакомиться с Майн. Все были в полном восторге, все говорили, что очень хотели бы, чтобы вы работали в нашем магазине.
Это же не шутка, сестрёнка!
Неужели я спаслась только благодаря тому, что спала?
Значит, мне лучше сегодня вообще не покидать комнату?
Даже эта девушка, которая заговорила о том, что работа в их магазине обеспечит мне безбедное будущее, показалась мне подосланной, чтобы заполучить меня, — и я немного насторожилась.
— Э-э... За дверью очень шумно, но...
Чтобы сменить тему, я перевела взгляд на дверь, и девушка ещё шире улыбнулась.
— Барышня уже позавтракала и сейчас одевается. Как только вы переоденетесь, я провожу вас в столовую.
— Мне очень неловко просить, но не могли бы вы просто принести завтрак сюда? Я не совсем в форме, так что много не надо, а есть с незнакомыми людьми — стресс. Просто пища не лезет в горло...
Честно говоря, я проголодалась, потому что вчера пропустила ужин. Но только представить, как я завтракаю в окружении семейки гильдмейстера и Фриды, — уже от одной мысли желудок сжимается.
Кажется, я вообще ничего не смогу съесть.
— Хо-хо, хорошо. Принесу сюда.
Она дала мне старое платье Фриды, помогла переодеться и вышла из комнаты.
Как только я осталась одна, вцепилась руками в голову и присела на корточки.
Это плохо. Что-то здесь совсем не так.
Я знала, что на меня положили глаза гильдмейстер и Фрида. Но чтобы ещё и вся семья!
Из-за Каторкара?
Но ведь у них есть сахар, так что сладости наверняка бывают? В прошлый раз мне тут даже подавали что-то вроде тонкой пиццы с орехами и мёдом.
Мне очень не хочется об этом думать, но... неужели сахар только начал появляться на рынке и культура сладостей ещё не развита... Нет, такого не может быть?
Пока я в отчаянии терзалась этими мыслями, послышались шаги — девушка вернулась с завтраком. Я тотчас вскочила и, сделав невозмутимое лицо, встретила её.
— Ну что ж, приятного аппетита.
Видимо, вчерашний завтрак выдал меня целиком — мне принесли белый хлеб с джемом и мёдом, сладкий фруктовый сок. Супа было чуть меньше обычного, но порция бекона с яйцем была щедро выложена.
При таком внимании к деталям они быстро выведают все мои слабости.
— Буду кушать.
После завтрака мне кажется разумным остаться в комнате под предлогом болезни, пока семья не придёт за мной. Гильдмейстер и Фрида и так представляют достаточную угрозу, а их семья — с ними точно не справишься одному. Мне отчаянно хочется призвать Бенно и Лутца.
Пока я размышляла о дальнейших действиях и медленно завтракала одна, в комнату ворвалась Ютте.
— Доброе утро, Майн. Как ваше самочувствие?
Для наведывания о здоровье она выглядела слишком спешащей. У меня ведь сложилось впечатление, что Ютте не из разговорчивых, так что я едва не уронила кусок хлеба и честно ответила: — Температуры нет?
— Не могли бы вы помочь барышне с подготовкой? Я хотела бы научиться надевать заколки для волос.
— ...Хорошо, но можно после завтрака?
Это ведь похоже на послепродажное обслуживание — заколки-то я сама делала. Надеюсь, это не покажется странным и не привлечёт ненужного внимания.
Я довольно быстро закончила завтрак и пошла за Ютте в комнату Фриды.
Комната Фриды находилась на третьем этаже. По словам Ютте, на втором этаже жили люди поколения гильдмейстера, а третий был отведён детям и внукам.
Внутри всё было соединено лестницей, и трапезы принимались вместе, так что особого ощущения отдельных хозяйств не было.
— Барышня, я привела Майн.
— Проходите.
В комнате Фриды прямо у двери стояла ширма. Обойдя её, можно было увидеть обстановку, напоминающую гостиную: в углу стояла кровать с балдахином, а напротив — стеллаж, похожий на письменный стол.
В центре комнаты стоял небольшой стол и несколько стульев. Шторы и балдахин были красных и розовых оттенков — очень девчачьи, — но кукол и безделушек в комнате не было, всё было очень просто.
Сегодня на столе были разложены заколки для волос и расчёски, а Фрида сидела на стуле, и ей расчёсывали волосы.
Её пышные волосы цвета цветущей вишни были распущены, и пока с ними нежно работали, Фрида выглядела как живая кукла в полный рост.
— Доброе утро, Майн. Стало лучше?
— Доброе утро, Фрида. Температуры нет, но в полном порядке, наверное, не скажу.
Честно доложила о своём самочувствии, чтобы меня не заставили ни на что решаться.
Фрида немного омрачилась и опустила взгляд.
— Понятно. Прости, что вызвала. Поскольку украшения для сестры сделала ты, мне подумалось — а вдруг и причёску сестры тоже делала ты.
— Ну да, а что?
— А можно мне такую же причёску?
Причёска Туули была полухвостом с плетением с обеих сторон к центру. Она неплохо шла Фриде, но я всё-таки сделала две заколки, а два хвостика — милее, так что я хотела бы увидеть именно их.
— Хм-м, я сделала две заколки, так что давай не одну и ту же причёску, а две. Я заплету тебе плетение, хорошо?
— Всё в твоих руках, Майн.
— Пожалуйста, научите меня!
Ютте, глаза которой загорелись, я попросила расчёской разделить волосы Фриды пополам, а потом, начиная примерно от уровня правого уха, стала плести, объясняя приём.
— Подхватываем отсюда, соединяем с этим и переплетаем вот так.
— Подхватываем отсюда, соединяем с этим и переплетаем... так?
Левую сторону Ютте стала плести, наблюдая за моим примером. Опыт конечно делает своё дело — у неё получалось гораздо лучше.
У меня маленькие руки и нет особой сноровки, так что волосы неизбежно спадали комьями.
У Туули были вьющиеся волосы, так что даже при неровностях и местами ослабшем плетении причёска выглядела пышно и нарядно. А вот у Фриды любая шероховатость была видна сразу.
— Как только запомнишь приём, лучше, чтобы ты сделала обе стороны. У меня руки маленькие, мне трудно управляться.
— Действительно, с такими крошечными руками, как у вас, Майн, нелегко. Тогда я заплету.
Как только пальцы запомнили движение, Ютте заплетала стремительно. Видимо, она привыкла работать с этими волосами — никаких узлов и неровностей. Расчёска аккуратно разделяла пряди, так что, в отличие от случая с Туули, линия пробора выглядела чёткой и опрятной.
...У-у, стыдно демонстрировать свою неуклюжесть.
— Вот так... Жаль, что не хватило времени потренироваться...
Глядя на голову Фриды, Ютте с досадой произнесла: Когда я удивлённо посмотрила на столь бурно выражавшую свои чувства Ютте, Фрида с смущённой улыбкой пояснила: — Ютте на самом деле хотела вчера вечером посоветоваться с Майн и тренироваться всю ночь.
— А-а, я так устала и сразу уснула... Прости.
Когда я извинилась, что из-за моей болезненности причинила неудобства, Ютте энергично затрясла головой.
— Ни в коем случае! Это здоровье, тут ничего не поделаешь. Просто жаль, что если бы я знала пораньше, смогла бы ещё лучше нарядить барышню.
Понятно. Хобби Ютте — наряжать Фриду. Она и правда как живая кукла — такая милая. Понимаю. Я тоже вложила душу в те заколки.
Закончив плетение на уровне ушей, Ютте вставила поверх завязанных лент мои заколки, чтобы не выпали.
На заколках были размещены четыре миниатюрных красных розы, так что их было видно спереди, сбоку и сзади — по крайней мере один цветок всегда был на виду. На фоне бледно-розовых волос маленькие белые цветочки, напоминающие гипсофилу, выглядели как белая кружевная пена, подчёркивая красный цвет роз. Изредка выглядывавшая зелень листьев служила приятным акцентом.
— Да, даже лучше, чем я ожидала! Фриде идеально подходит!
— Какая прелесть, барышня!
Когда помогавшая с подготовкой прислужница выразила восхищение, Ютте принесла Фриде одежду на сегодня.
Как только Фрида встала, прислужница стремительно убрала стул. Все мгновенно перестроились для переодевания, и я поспешно отступила в сторону.
Фрида подняла одну руку — распахнутое платье надели через неё, подняла другую — сделали то же самое. Несколько человек застёгнули пуговицы, завязали ленты — и Фрида, просто стоя на месте, была полностью одета.
Увидев вблизи то, как переодевают барышень, описанное в книгах и показанное в фильмах, я вздохнула.
Без многолетнего опыта тут не обойтись. И переодевающим нужен опыт, и переодеваемым — иначе ничего гладко не получится. Если бы это была я, я бы наверняка стукнула кого-нибудь, находящегося в слепой зоне, при поднятии или опускании рук.
Переодеваемая Фрида посмотрела на меня и улыбнулась.
— Майн, хочешь, посмотри церемониальное шествие крещения из этой комнаты? Окна здесь устроены так, чтобы снаружи было хорошо видно — я сама любуюсь видом из них.
Стекло в номере, выделенном мне, было волнистым, но окна в комнате Фриды — из прозрачного ровного стекла, через которое прекрасно виднелся пейзаж.
Из этих окон, откуда отлично было видно, как процессия крещения входит в храм, можно было смело сказать, что это место первого ряда.
— Правда можно?
Когда я перевела взгляд с окна на Фриду и обратно, она широко улыбнулась.
— Конечно. Если тебе будет неуютно одной, я прикомандирую Ютте.
Меня немного смущало находиться в чужой комнате в отсутствие хозяйки, так что предложение Фриды было как нельзя кстати.
— Да, это было бы хорошо.
— Пожалуйста, позвольте мне составить компанию!
Ютте просияла лицом — видимо, ей просто невыносимо хотелось увидеть Фриду во всём великолепии хотя бы из этого окна. Раз Фрида объявила, что оставит меня здесь, Ютте могла открыто смотреть отсюда.
— Спасибо, Фрида. Буду смотреть отсюда.
Пока мы разговаривали, закончили и с обувью. Женщины, склонившиеся у ног Фриды, дружно встали и на шаг отступили назад.
— Барышня, всё готово.
— Нет чего-нибудь нелепого?
Блестяще наряженная Фрида закружилась на месте.
Белое платье с тёплым пушистым мехом у горловины. Кое-где вышивка — яркие красные и розовые штрихи. Всё это прекрасно гармонировало с цветом волос и заколками.
— О, как мило!
— Великолепно, великолепно! Фрида, тебе очень идёт!
— Барышня, вся семья к вам прибыла.
Пока я в восторге разглядывала Фриду, семья, узнав о её готовности, стала собираться здесь. Первым за ширму вошёл гильдмейстер.
— О-о, Фрида! Прекрасно! На зимнем крещении облечься в столь великолепный цветок — ты словно посланница небес, или весенняя богиня, несущая пробуждение природы! Просто прелесть! Вот это моя внучка!
— А заколка, которую вы мне подарили, дедушка, тоже подходит?
Фрида коснулась заколки пальцем и улыбнулась, и гильдмейстер тоже расплылся в улыбке.
— А-а, замечательно. Твоя счастливая улыбка — лучшая награда.
Гильдмейстер, видимо, подождал, пока достаточно наградит её комплиментами, потому что семья Фриды стала один за другим входить в комнату.
— Ого, Фрида! Тебе очень идёт!
— Из всех девочек, которых я знаю, ты самая милая!
Похоже, немного старше годами — двое мальчишек лет десяти-двенадцати — восхищённо осыпали Фриду комплиментами.
...Стоп? Я ведь раньше думала, что Фрида не привыкла к похвалам, но братья спокойно её хвалят?
Передо мной Фрида смотрела на братьев каким-то недовольным лицом, словно похвалы её смущали.
— ...Братья, почему вы здесь?
— Как почему — сегодня же выходной, работать не надо. Мы же обещали, что будем отмечать все вместе.
— Вы обещали, но до сих пор ни разу такого не было, так что я не верила, что вы действительно придёте.
Вот это да — ни разу не сдержали обещание перед сестрой. Наверное, отсюда и недоверие, и ощущение, что похвалы — лишь пустые слова.
Братья, видимо, почувствовали её недоверие и, покраснев, стали оправдываться. Над этими детишками стояли два совершенно невозмутимых взрослых и разглядывали заколки Фриды.
— Восхитительно. Эти заколки.
— Да, я бы тоже хотела такую. Какая роскошь!
Пока я наблюдала за этим хаотичным семейным действом, лицо гильдмейстера вдруг оказалось прямо перед моим — он присел передо мной.
— О-о, Майн!
О нет! Сегодня я планировала оставаться в комнате, только чтобы не сталкиваться с этой семьёй!
Я отшатнулась, но гильдмейстер крепко схватил мою руку, и его глаза заблестели от умиления.
— Ты молодец! Спасибо, Майн. Фрида так обрадовалась подарку, как я раньше никогда не видел. Как ты и говорила, лицо, полное радости, стоит в разы больше, чем лицо, полное удивления.
— Я-я тоже старалась, так что мне приятно видеть её радость.
П-помогите, Бенно-самааан!
— Разделить эту радость с кем-то — большая удача. Впредь, когда буду дарить Фриде подарки, буду советоваться с тобой. Кстати, Майн, у меня есть вопрос к тебе... Ух!
Гильдмейстера с силой оттеснили в сторону. Я на мгновение обрадовалась, но радость была недолгой — вместо него тут же нагромоздилось множество лиц.
— Значит, ты и есть Майн-тян? О Фриде и отце я много слышал.
— Да, здравствуйте...
Я собиралась как следует поздороваться с отцом Фриды, но меня развернули в другую сторону, и моргнув, я обнаружила перед собой мать Фриды.
— Спасибо, что подружилась с Фридой. Последние дни она очень весёлая, всё чаще улыбается. Как мать, я хотела бы поблагодарить.
— Я-я тоже... рада...
Когда я попыталась ответить, два брата подвинулись ближе, ткнув мне лицами.
Пожалуйста! Дайте хоть пространство, чтобы ответить! К лицам-то прильнули! Прильнули к лицам!
В состоянии паники, от которого не могла даже вымолвить слово, с глазами, закатывающимися от ужаса, я стояла, окаменев, а братья без церемоний тыкали в меня и глажали по голове.
— Хо, вот это и есть Майн? Я много о ней слышал, но она и правда существует? Значит, выдумки не было?
— Мы столько дней в одном доме, а видим впервые? Майн, рот открывала-закрывала, как рыбка!
Существует — я что, редкий монстр с низким шансом появления?! Диковинный зверёк?!
— Братья, пора спускаться вниз. Отпустите Майн.
Выручить меня из этой мясорубки удалось Фриде. Сегодня она и правда выглядела как богиня.
— Верно, верно, опаздывать нельзя, надо бы поторапливаться, да?
Пока я пятясь отступала, один из братьев крепко схватил меня за правое запястье, другой мгновенно взял за левое.
— Майн, идём вместе! Давай отпраздуем крещение Фриды!
— Нет, я лучше здесь...
— Ты ведь гостья в нашем доме, идти с нами — не проблема.
— Верно, праздновать лучше в компании!
Пойманную меня подцепили под обе руки и поволокли, вцепившись. Я тряслась и качала головой, но упрямая семья не слушала никаких возражений.
Это же кровь?! В роду гильдмейстера есть генетическая неспособность слушать чужие слова?!
Пока я в полном отчаянии молча сопротивлялась, все вокруг с умильными лицами наблюдали за этой сценой, а Фрида лишь вздохнула и вступилась за меня.
— Братья, если вы будете слишком навязчивы, у Майн может стать хуже. Разве вас не ругали за это, когда дело касалось меня? Она тоже болезненная, так что не приставайте к ней. Её семья придёт уже днём, а если она получит температуру или упадёт в обморок — это будет неприятно.
— Но ведь хотелось подружиться, раз уж есть возможность.
— Майн ещё не совсем здорова, так что она будет смотреть крещение из окна этой комнаты. Ей нельзя выходить на улицу. На самом деле она тоже хотела бы выйти наружу...
Фрида, видимо, вспомнила, как сама некогда, болезненная и неизвестно когда готовая свалиться, не могла выйти из дома и с завистью смотрела в окно. Братья вдруг сделались серьёзными и отпустили мои руки.
— Ну что ж, все! Скоро прозвучит колокол. Надо выйти на улицу и показать барышню народу.
По слову Ютте семья Фриды, толпой обступившая её, потянулась к выходу. Я проводила их взглядом, словно следя за уходящим тайфуном.
Так что не есть вместе с ними было правильным решением. Если бы меня заваливали вопросами и ухаживаниями с такой силой, я гарантированно слегла бы на несколько дней.
— Майн, всё в порядке? Они не злые, но бывают слишком навязчивы.
Немного — это сильно сказано.
Про себя я спрятала реплику в адрес Ютте и подошла к окну.
Даже при горящем камине у окна было холодно. Я накинула шаль, которую мне дала Ютте, и посмотрела вниз.
День был ясный, но время от времени порхали снежинки. По запотевшему стеклу от моего дыхания было хорошо видно, что на улице невероятно холодно.
На улице Фриду, вышедшую из дома, восхищённые соседи осаждали комплиментами, и она сияла среди них, как королева, окружённая свитой. На её лице было больше счастья, чем когда-либо прежде.
Сверху было видно, что среди детей, у которых почти не было украшений, мои заколки для волос выделялись особенно сильно.
Неудивительно, что Фрида сказала, что нашла их, посмотрев в окно.
Наверное, и Туули тоже выделялась. Она такая милая, что все наверняка обсуждали её.
Глядя с окна на крещение Фриды, я почему-то всё время думала о крещении Туули.
О том, как отец не хотел идти на совещание, о матери, которая надела единственный наряд и сияла улыбкой, — всё это всплывало одно за другим. Неожиданно захотелось увидеть свою семью.
— Майн, у тебя лицо не в цвете. Что случилось?
— Видя Фриду счастливую в кругу семьи, я, кажется, тоже заскучала по своей. Ведь они придут уже днём.
Как будто терпя и дожидаясь, прозвучал полуденный колокол — и семья пришла за мной. Отцовская любовь, обычно казавшаяся немного пугающей, отозвалась в сердце тёплым чувством.
— Майн, скучала? Папа тоже скучал!
— Немного. Совсем немного.
Семью Фриды приглашали к обеду вместе, но мать решительно отказалась: «Мы и так вас слишком отягощаем», а я попросила: «Я хочу поесть, что приготовила мама» — и это стало решающим аргументом. Нас не стали сдерживать, и мы отправились домой.
— А я тоже хотела вкусно покушать...
Туули надула щёки, и я тихо рассмеялась.
— Прости, Туули. Мне хочется маминой еды больше, чем роскошных обедов в доме Фриды.
— Эфа вкусно готовит, конечно.
Весёлый отец понёс меня на плече, и вся семья отправилась домой.
Всего несколько дней мы отсутствовали в своём обшарпанном и бедном доме, но отсутствие какого-либо напряжения заставило почувствовать облегчение всем сердцем.
Дом Фриды был набит роскошными обедами, великолепной ванной, пушистыми перинами и другими прелестями. Каждая вещь по отдельности была заманчивой и привлекательной, но от постоянного напряжения уставала.
Вроде бы красиво и удобно, но почему-то жить там вечно не хочется.
Ах, когда это случилось — мой дом стал вот этим.
Я была удивлена изменениями, произошедшими в моём сердце за время пребывания в доме Фриды.
Посмотрев на Фриду в окружении семьи, Майн немного пострадала от тоски по дому.
Она удивлена переменами в собственных чувствах.
В следующий раз — зимняя жизнь. Наступление настоящей зимы.