Закончив разговор с Хиршур, я попросила всех выйти и осталась в комнате, чтобы поговорить с Родерихом.
— Рихарда, у тебя есть магический инструмент для защиты от подслушивания?
— Да, госпожа. Вот он.
Я взяла у Рихарды инструмент для защиты от подслушивания и передала его Родериху. Убедившись, что он сжимает его в руке, я заговорила.
— У тебя ведь есть на примете кто-то со всеми атрибутами, Родерих?
— Да. Когда господин Хиршур сказал, что я имею отношение к особе Роземайн, я понял. Это подношение имени.
Родерих прижал руку к груди, в район сердца, и, словно вспоминая момент подношения имени, устремил взгляд вдаль.
— В тот момент меня сковала магическая сила Роземайн. Я осознал, что эта сила может как дать мне жизнь, так и отнять её. Поэтому я думаю, что магическая сила Роземайн повлияла на получение покровительства... Роземайн ведь обладает всеми атрибутами?
Глядя в глаза Родериха, полные уверенности, я поняла, что скрывать это бесполезно. Я кивнула: «Это полностью моё влияние».
— Интересно, те, кто принёс имя Фердинанду или Георгине, тоже увеличили число атрибутов под влиянием своего господина?
— ...Это возможно. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что приготовления стали немного легче. Но настолько незначительно, что я списывал это на удачный день. Однако такие рыцари, как Экхарт, возможно, чувствуют эффект магической силы господина гораздо острее, чем я.
— И теперь, когда благодаря обряду покровительства мы получили покровительство и от Великих богов с увеличившимися атрибутами, расход магической силы явно уменьшился, — сказал Родерих, а затем опустил глаза. — Юстус и господин Экхарт, должно быть, принесли имя уже после обряда покровительства, так что на них это повлияло не так сильно...
— Однако я думаю, что не стоит разглашать факт увеличения количества атрибутов через подношение имени.
— Позвольте узнать причину.
— Подношение имени — это не то, что делается публично. Это ритуал, в котором человек демонстрирует свою преданность избранному господину и приносит ему всё, включая собственную жизнь. Это не то, что совершается ради увеличения атрибутов.
Родерих, решивший служить мне даже ценой отречения от семьи, тихо пробормотал, что ему было бы неприятно, если бы подношение имени вошло в моду из-за прироста атрибутов, так как это обесценило бы его верность. Я медленно кивнула.
— Я тоже не смогу принять жизнь того, кто приносит имя ради атрибутов. Я не хочу брать на себя такую ответственность.
— Однако сейчас в Эренфесте детей бывшей фракции Вероники принуждают к подношению имени, чтобы выжить. Это ненормально.
— ...Верно.
— Если уж всё равно придётся принести имя, я думаю, многие выберут Роземайн, обладающую всеми атрибутами. Но это ведь не то, чего желает Роземайн?
Я была готова принять имена тех четверых, кто выбрал меня, сравнив разные варианты, но меня бы затруднило, если бы сейчас начали массово перебегать ко мне просто ради атрибутов.
— Больше всего я опасаюсь при разглашении того, что при подношении имени увеличиваются атрибуты, что дети бывшей фракции Вероники вызовут ещё большее недовольство других дворян и возрастёт число тех, кто скажет, что их всё же следует наказать ссылкой. Ведь если они получат жизнь через подношение имени и вдобавок приобретут столько же атрибутов, сколько и семья лорда, это ослабит смысл наказания во избежание ссылки.
В бывшей фракции Вероники было много средне- и низшеранговых дворян. Некоторые из них, удачно впитав кровь Аренсбаха, стали среднеранговыми, почти приблизившись к высшим, но количество атрибутов у них было от одного до трёх. А теперь они могут получить столько же атрибутов, сколько семья лорда. И к тому же, принеся имя, они могут занять положение, где их обучат методам сжатия магической силы. Для высших дворян, выходцев из Лейзеганга, это вряд ли будет приятно.
— Но если заставлять приносить имя стольких детей, это вряд ли удастся полностью скрыть. Нужно посоветоваться с приёмным отцом. То, что Родерих получил все атрибуты, известно учителям, но постарайтесь не распространять это слишком широко.
— Да.
До выходных я продолжала сдавать общие теоретические и практические занятия с первого раза. Каждый раз, когда я шла в лекционный зал или малый зал, на меня показывали пальцами и шептались: «Говорят, она исполнила масштабное благословение, играя на фешпиле», «Говорят, это было благословение невиданных масштабов», но отрицать это я не могла, так как было много свидетелей, которые это видели, и мне оставалось только ждать, пока слухи утихнут.
Я написала письмо Клариссе из Данкельфельгера с просьбой о встрече, отправила отчёт в Эренфест, чтобы организовать обсуждение с Хиршур, а также написала письмо Фердинанду, но Раймунд был так занят учёбой, что заперся в общежитии, и я не смогла его передать.
В первый День Земли первокурсники заперлись по своим комнатам, чтобы обрести посох, а остальные курсы отправились в места сбора для приготовлений и собрали необходимые для лекций ингредиенты. Обычно это делали сразу по прибытии в общежитие, но в этом году из-за разговоров о чистке второкурсники и третьекурсники не могли собрать ингредиенты, поэтому сейчас они скосили все травы за раз. Травы заметно поубавились, и я на всякий случай выпустила излишек магической силы, чтобы предотвратить переполнение благословением.
...Ну вот, порядок.
Так, без особых происшествий, время пролетело, и наступила новая неделя. Первый специализированный курс. Я отправилась в столовую на завтрак. На втором этаже меня ждал только Родерих, Теодора не было.
— Наверное, ещё не разобрался.
— Днём он обязательно выйдет.
Скорость, с которой первокурсники «впитывают волю богов», у всех разная. Я мельком взглянула на коридор второго этажа, где были комнаты мальчиков, вспомнила, как Теодор рвался поскорее получить посох и сделать его оружием, и тихо пожелала ему удачи: «Держись».
После завтрака все учились в многоцелевом зале. Так будет продолжаться до окончания экзаменов по теории. У первокурсников и второкурсников было мало предметов, и они закончили всё за выходные, поэтому в этом году самая быстрая команда уже определена: первокурсники и второкурсники. Шарлотта, которая отомстила за прошлогоднее поражение и добилась, чтобы все сдали все теоретические экзамены с первого раза, облегчённо вздохнула.
Специализированные команды третьего курса и старше сражались за высокие баллы. В этом году особенно впечатляет мотивация команды личных слуг.
...Я тоже постараюсь!
— И всё же, у кандидатов в лорды нет своего специализированного корпуса.
У чиновников, личных слуг и рыцарей есть свои корпуса, а у кандидатов в лорды — нет. Это немного грустно. Когда я надула губы, Рихарда тихонько рассмеялась.
— Этот центральный корпус и есть специализированный корпус для королевской семьи и кандидатов в лорды. Одна его часть отведена под специальные комнаты, и есть несколько комнат, куда могут войти только королевская семья и кандидаты в лорды. Это сделано для того, чтобы высокопоставленным людям не нужно было много перемещаться.
Действительно, для меня сейчас было бы проблематично далеко ходить на лекции. Я направилась в комнату, которую объяснили на церемонии повышения.
— Ну, тогда хорошо учитесь.
— Мы готовились с Фердинандом, так что всё будет в порядке.
— ...А я вот немного волнуюсь. Мне было трудно поспевать за скоростью дяди и Роземайн.
Вильфрид проворчал это. Понятное дело — он не мог каждый день ходить в Храм, да и из-за разницы в объёме магической силы ему требовалось время на окрашивание магических камней.
— Мы немного подготовились, и к тому же я получила покровительство от множества слуг, так что, думаю, лекции будут даваться намного легче.
— Хорошо бы...
Мы с ворчащим Вильфридом вошли внутрь, и там, в отличие от использовавшихся до сих пор лекционных залов и малых залов, стояли довольно низкие столы. Если делать то же, что на подготовке с Фердинандом, то, должно быть, мы будем тренироваться, создавая макет земли, так что столы низкие, чтобы удобнее было заглядывать внутрь.
...Для меня они, правда, немного высоковаты.
Если поставить сюда коробку, заглянуть внутрь будет невозможно. Не понадобится ли подставка? Я оглядела комнату и увидела стол с приготовленной подставкой прямо перед кафедрой. Без сомнения, для меня.
...Как всегда, госпожа Эглантина внимательна. Приятно, и хорошо, что занятия будут идти гладко, но быть единственной с подставкой как-то неловко.
Слегка вздохнув, я оглядела комнату. Как и следовало ожидать, здесь были только кандидаты в лорды. До сих пор, хотя нас и разделяли по статусу, на большинстве лекций с нами были высшие дворяне, и народу было много, но когда думаешь, что такое состояние будет продолжаться, становится очень одиноко.
— Госпожа Ханнелоре, здравствуйте.
— Госпожа Роземайн, господин Вильфрид. Здравствуйте.
Я сразу же направилась к Ханнелоре. На выходных Хиршур должен был поговорить с ней об увеличении покровительства. Мне хотелось немного узнать, о чём они говорили.
— Я слышала, что господин Хиршур ходил задавать вопросы в Данкельфельгер. С вами всё в порядке, госпожа Ханнелоре? Просто, когда дело касается исследований, он перестаёт видеть всё вокруг, и я немного волновалась.
— Он хотел проверить, верна ли ваша гипотеза. Мне было ужасно интересно, почему я получила покровительство от нескольких слуг, но когда я услышала вашу гипотезу, я всё поняла.
Ханнелоре выглядела довольной: «Благодаря этому мне стало гораздо легче».
— Значит, госпожа Ханнелоре ежедневно возносила молитвы?
— ...Ну, я постоянно думала о том, чтобы получить покровительство Дреффанагуа, носила с собой амулет, который сделала для меня Кордула, и молилась.
Ханнелоре чуть приподняла рукав, и на её запястье был такой же браслет-амулет, как у меня. На магическом камне побольше был вырезан знак богини времени Дреффанагуа.
— Значит, вы также ежедневно молились богу доблести Ангрифу?
— Ну... насчёт этого я не особо осознавала, что молюсь, но в Данкельфельгере почитают доблесть, и перед матчами по диттеру поют и танцуют древние боевые гимны, а после победы есть ритуал подношения магической силы богам битвы. Когда наша территория побеждала в межтерриториальном турнире, и я, и мой брат подносили магическую силу. То, что мой брат тоже получил покровительство Ангрифа, — наверное, влияние ритуала.
...Петь и танцевать перед матчем — это что-то вроде хака в регби? Но, в общем, понятно.
Стало ясно, почему покровительство божеств битвы так часто привязывается именно к выходцам из Данкельфельгера. Если уж они с таким рвением относятся к диттеру и молятся до и после матча, то, будучи серьёзными, они, должно быть, получают покровительство.
— Господин Луфен, кажется, тоже отчасти внедрил это на курсе рыцарей-учеников, так что, предполагается, что рыцари-ученики, которые молились искренне, получили покровительство божеств битвы.
Похоже, просто произносить слова молитвы или петь боевые гимны по указке Луфена недостаточно для получения покровительства.
— Видимо, господин Вильфрид потому и получил покровительство от множества слуг, что ежедневно молился.
— Похоже, что ситуация, когда на территории был магический кризис и кандидаты в лорды, завершившие обряд крещения, проводили ритуалы и объезжали земли, в итоге оказалась полезной.
Ханнелоре улыбнулась и кивнула на слова Вильфрида, а затем, словно заметив что-то, посмотрела на меня. И с колебанием, с опаской, открыла рот.
— ...Тогда, сколько же богов даровали своё покровительство госпоже Роземайн, которая как верховная жрица постоянно молится? Вы ведь говорили на музыке, что из-за ритуалов благословение легко переполняется?
— Э-это... ну...
Вокруг, кажется, подслушивали, и взгляды других кандидатов в лорды устремились на меня. Даже я понимала, что если честно назвать число, будет большая беда.
— Точное число — секрет. ...Это не то, о чем можно болтать на каждом углу.
Ханнелоре огляделась вокруг, кивнула с понимающим видом: «Значит, оно настолько велико, что нельзя разглашать», — и в этот момент в комнату вошла Эглантина с несколькими ассистентами, как преподаватель кандидатов в лорды. Ассистенты несли большие ящики.
— Это госпожа Эглантина!
С такими возгласами все поспешно расселись по местам. Я направилась к первому ряду, где стояла подставка. Мы с Вильфридом сидели немного поодаль, но рядом с Ханнелоре. Немного приятно.
— Мы соседи, госпожа Роземайн.
— Да, прошу любить и жаловать.
Эглантина, стоявшая передо мной на кафедре, была одета так, чтобы подчеркнуть свой статус не только учителя, но и королевской особы, волосы были сложно уложены. Чёрный плащ, на который я раньше не обращала особого внимания, сейчас, казалось, ясно указывал на её положение.
...Госпожа Эглантина стала учителем, чтобы получать от меня информацию?
Слова Хиршур всплыли в памяти, и настроение немного упало. Меня подозревают и строят планы, чтобы выведать информацию, — это уже само по себе печально, но сильнее всего удручает то, что подозрения королевской семьи небеспочвенны.
У меня есть ценная для королевской семьи информация. О процедуре становления королём, которая проявилась в Священной книге. Это опасная информация и для меня самой, и для окружающих, поэтому я не собираюсь её разглашать, но.
Вопреки моему немного упавшему настроению, Эглантина сегодня была прекрасна. Она встала перед всеми лёгкой, танцующей походкой и улыбнулась. Произнеся длинную, по-дворянски, приветственную речь, она сообщила о замене престарелой учительницы, королевской родственницы.
Эглантина, по-видимому, была лучшей среди кандидатов в лорды, и король, кажется, решил, что она подходит для руководства растущими учениками.
— Приняв это назначение, я намерена приложить все усилия, чтобы вести вас к тому, чтобы вы стали достойными кандидатами в лорды.
Закончив приветствие, Эглантина взглянула на ассистентов. Те, разделившись, начали раздавать ящики. Когда они закончили раздачу всем, то быстро вышли из комнаты. Должно быть, чтобы не раскрывать содержание лекции. Я вспомнила слова Фердинанда о том, что посторонним вход воспрещён.
— Прошу считать это упрощённой версией магии основания.
При голосе Эглантины все одновременно посмотрели на ящики, стоящие перед ними. Если смотреть сверху, они были примерно шестидесяти сантиметров в ширину, и внутри находился сухой, как в пустыне, песок. В центре лежал магический инструмент диаметром около десяти сантиметров, на котором были выложены разноцветные магические камни размером с шарик для игры в стеклянные шарики.
...Довольно большой.
В два раза больше учебного пособия, которое я использовала на подготовке с Фердинандом. Пока я оглядывалась, гадая, в чём разница, началось объяснение лекции.
— На лекциях для третьекурсников-кандидатов в лорды мы в основном тренируемся обращаться с магией основания.
Мы будем тренироваться на упрощённой версии магии основания, представляя, что полученная песочница — это наша территория, и пытаясь двигать её. Абсолютно то же самое, что я делала на подготовке с Фердинандом.
...Было бы проблематично, если бы содержание отличалось.
— Эта песочница — территория, данная вам, а магический инструмент в центре имитирует магию основания.
Этот сухой песок, похоже, находится в состоянии истощённой магической силы, и если наполнить его магией, он станет почвой, на которой вырастет трава.
— Для начала, пожалуйста, достаньте посохи. И давайте окрасим эту территорию в песочнице своей магической силой.
Эглантина улыбнулась и сказала это. Мы, как было сказано, достали посохи. Нет лучшего магического инструмента для регулировки магической силы, чем посох. Мы коснулись кончиком посоха магического камня и начали вливать ма