Прежде чем я закончила с весенним обрядом крещения, Вильфрид отправился на молитвенную церемонию, взяв с собой Священную чашу и магические камни. Закончив церемонию, он сразу же должен был отправиться в Ляйзеганг для финальной проверки всего, что связано с печатью, так что был очень занят.
«Я тоже последую твоему примеру и буду передвигаться на ездовом звере, проводя молитвенные церемонии утром и днём. Мне нужно закончить как можно быстрее и отправиться в Ляйзеганг».
«Я не против того, чтобы ты подражал мне, но ты не забыл подготовить восстанавливающее зелье? Проводить церемонию и утром, и днём — это большая нагрузка».
Хотя он использует мои магические камни, наполненные силой, возможно, он не так сильно тратит свою собственную магию. Но всё равно проводить две церемонии в день, думаю, тяжело. Услышав мои слова, Вильфрид один раз взглянул на Главного жреца, а затем медленно кивнул.
«Угу. Подготовил. Я теперь умею делать их сам».
...Значит, доброта Главного жреца не нужна?
Вкус ужасный, но эффект совсем другой, чем у восстанавливающего зелья, которому нас учили на лекциях. Я, на всякий случай, дала брату Лампрехту немного зелья от Главного жреца и, предупредив, чтобы он не перенапрягался, отправила его.
«Всё ли будет в порядке? Думаю, два раза в день — это тяжело».
«По сравнению с тем, как ты, будучи ученицей Синей жрицы, обходила много мест за день с молитвенной церемонией, это сущие пустяки. В отличие от тебя, у него есть и силы, и магические камни. Не нужно беспокоиться. Пусть делает».
Приняв от Вильфрида Священную чашу, я отправилась на молитвенную церемонию в свои прямые владения.
До самого отъезда было тяжело. Из-за Хартмута и брата Корнелиуса, которые, став совершеннолетними и получив возможность участвовать в выездных заданиях за пределами города, захотели сопровождать меня на церемонии.
«Вы оба остаётесь сторожить дом».
«Почему?»
Основные причины: так как это религиозное мероприятие, которое я провожу как Верховный жрец, гражданские чиновники не нужны; необходимо самим готовить и привозить еду; нет возможности подготовить комнаты для сна. Кроме рыцарей-телохранителей, которых обязательно нужно брать, остальные приближённые остаются. Хартмут с досадой некоторое время смотрел на Корнелиуса, который был рыцарем-телохранителем, но потом, словно что-то поняв, внезапно хлопнул в ладоши.
«Ничего не поделаешь. Пока Вы, Розмайн, будете в отъезде, я изучу работу сборщика налогов, чтобы на Празднике урожая быть вместе с Вами».
«Э?»
«Сейчас не хватает людей, так что, если я скажу аубу, что хочу изучить работу и обязательно сопровождать Вас, Розмайн, думаю, он согласится».
...Похоже, так и будет.
Нехватка кадров означает, что мало людей, которых приёмный отец и Главный жрец могут спокойно приставить ко мне. Похоже, важные должности, связанные с налогами, крепко держала старая фракция Вероники. Хотя ключевые посты были заменены, заменить всех невозможно.
Если Хартмут изучит работу сборщика налогов, я прямо вижу, как приёмный отец говорит: «Как раз кстати, отправляйся».
...Но разве Хартмут не более надёжен, чем совершенно незнакомый человек? Хотя в случае с Хартмутом возникает другой род беспокойства, и он велик.
«Хартмут остаётся сторожить дом, чтобы изучить работу сборщика налогов. И, прости, Корнелиус, который собирался ехать со мной, но в качестве рыцарей-телохранителей будут только Дамюэль и Ангелика. Корнелиус, тоже останьтесь, пожалуйста».
«Розмайн, почему меня, совершеннолетнего, отстраняют от обязанностей охраны?»
Брат Корнелиус недовольно нахмурился. Но даже если он делает такое лицо, чему нельзя, тому нельзя.
«Разве я не говорила, что в зимнем доме простолюдинов мало комнат, в которых можно разместить дворян? Это главная причина».
Настоящие Синие жрецы не таскают с собой толпы рыцарей-телохранителей на церемонии. В зимних домах обычно предусмотрено около трёх комнат для использования Синими жрецами, но не предполагается, что их будут сопровождать несколько дворянских рыцарей-телохранителей, так что их большое количество создаёт проблемы.
В отличие от Дамюэля, который может спать даже в комнате для слуг, если нет комнаты для Синего жреца, брат Корнелиус — чистокровный высший дворянин. Он рыцарь, но он такой изнеженный молодой господин, который может спросить, можно ли ему взять с собой своего слугу, так как поездка долгая. Он не подходит для охраны прямых владений, где приходится иметь дело с простолюдинами.
«К тому же, разве не решено, что охрану в Ляйзеганг я попрошу обеспечить брата Корнелиуса, Леонору и Ангелику? Какие проблемы с тем, что в прямых владениях — Дамюэль, а в Ляйзеганге — Корнелиус?»
В Ляйзеганге, помимо молитвенной церемонии, у меня также дела по печати, так что я остановлюсь в летнем доме Ляйзеганга. Для летнего дома высшего дворянина брат Корнелиус, как родственник, подходит больше, чем Дамюэль. Естественно, он возьмёт слугу, места для размещения много, и никто не будет возражать.
«Как пожелаете».
После таких обсуждений я наконец смогла отправиться на молитвенную церемонию, как обычно. По пути, как и каждый год, заехала в Хассэ, подтвердила у старосты Лихта, что малый храм и город общаются без проблем. Затем переночевала в малом храме, выслушала отчёты серых жрецов, постепенно обменялась персоналом с приютом. И таким образом передала им рукопись для печати в следующем году.
«Бумага и чернила от компании Плантен приходят без проблем. Когда в малом храме зашёл разговор о том, чем заниматься зимой, и мы рассказали о печати, жители Хассэ предложили, не могут ли они помогать с печатью как зимняя работа для мужчин».
«Поняла. Я рассмотрю возможность ответить, когда от Лихта поступит официальное предложение».
Я рада, что помощников в печати станет больше, но если они будут помогать зимой, велика вероятность, что кто-то не сможет вернуться домой из-за метели. Нужно продумать их размещение в таком случае, запасы еды, зарплату, так что ответить сразу не могу.
«Сначала я хотела бы повысить грамотность, но, может быть, знакомство с книгами через работу поможет повысить грамотность?»
Возможно, уже пора серьёзно подумать о проведении занятий в Храме. Однако я хотела бы начать в Храме Эренфеста, который находится прямо под боком у господина, а не в Хассэ, который далековато и где ситуацию плохо видно. Но какой предлог для этого потребуется?
Озадаченная, я переоделась из одежды Верховного жреца в наряд, сшитый из ткани, которую покрасила мама, и попросила сменить украшение для волос на подходящее, сделанное Тури.
...Я покажусь отцу.
После ужина я направилась к столу солдат. Поскольку они на задании, пить алкоголь им нельзя, но они ели много еды, приготовленной Эрой и Хуго, и весело шумели. Короткое общение с солдатами, прибывшими из Эренфеста для охраны серых жрецов, в основном с отцом, для меня важное время. Этого нельзя пропускать.
«Давно не виделись, все. Не расскажете, как дела в Нижнем городе в последнее время? Информация, которую я получаю от Гутенбергов, и то, что видят солдаты, обходящие каждый уголок города, различаются».
Когда я обратилась к столу солдат, они, словно ждали этого, начали говорить.
«Госпожа Верховный жрец, а знаете, жена капрала стала Ренессанс».
«Ещё в середине зимы её выбрали Ренессанс как личного мастера Верховного жреца, и был большой переполох. Вы знали об этом?»
«Ого! Бывают же удивительные совпадения».
Ничего удивительного. Я указала на Ренессанс, глядя на реакцию Тури. Тем не менее, я притворилась удивлённой.
После этого, видимо, отец всем разболтал, солдаты наперебой начали рассказывать о том, как маму выбрали Ренессанс. Подробно поведали, как она, не получив это звание, войдя в тройку кандидатов, воспрянула духом и сколько усилий приложила, чтобы заполучить его.
«Капрал очень расстроился, когда Верховный жрец не дал звания, и буйствовал. Все солдаты желали, чтобы в следующий раз выбрали именно его жену. Спасибо, что выбрали жену капрала Ренессанс».
«Вы слишком много болтаете, вы!»
Отец говорит это, но лицо его довольно улыбается, и он смотрит на меня.
«Госпожа Верховный жрец, моя жена Эффа очень старалась. Она хотела, чтобы Вы носили одежду из ткани, которую она покрасила. Она всегда советовалась с дочерью, которая делает для Вас украшения, и думала, какая ткань Вам подойдёт».
От слов отца у меня перед глазами возникла картина, как мама и Тури вместе продумывают дизайн окраски. Я слегка смягчила выражение лица и чуть приподняла подол юбки.
«Этот костюм сшит из новой ткани. Здесь используется ткань Эффы».
Ого, — изумились солдаты, и, округлив глаза, сказали: «Правда, Вы её носите». Наверное, они думали, что рассказы отца сильно преувеличены. Отцовская любовь к семье бывает удушливой и склонна выходить из-под контроля, а его хвастовство становится всё более преувеличенным. Даже это вызывает ностальгию.
«Дочь капрала ведь тоже личный мастер Верховного жреца? Вы с ней встречались?»
«Да, я всегда ношу украшения Тури. Вот это тоже работа Тури».
Я прикасаюсь к своему украшению для волос. Отец, довольно прищурившись, начал перед окружающими солдатами хвастаться мамой, которая осваивает новое окрашивание в Эренфесте, и Тури, которая делает украшения для королевской семьи. Всё же это немного преувеличено.
«Мы уже много раз слышали хвастовство капрала своей семьёй. Вы что, опьянели от фруктового сока?»
Окружающие солдаты, мол, и так уже наслушались, скривились, но отец, ничуть не смущаясь, сказал: «Тогда давайте о сыне».
«Об этом мы тоже слышали!»
«О, мне немного интересно. Как проводят время дети в Нижнем городе? Чем они отличаются от детей из приюта?»
«Дети в Нижнем городе не такие воспитанные, как в приюте. Они делают что хотят».
Когда один из солдат, слегка помахав рукой, сказал это, остальные тоже кивнули. Дети из приюта, направляющиеся в лес, внимательно слушают взрослых сопровождающих, идут строем и обязательно здороваются с солдатами у ворот. Они стараются говорить на языке Нижнего города, но в стрессовой ситуации у них вырываются вежливые слова.
«Дети из Нижнего города не обращаются к солдатам у ворот так вежливо. Если считают, что это друг отца, некоторые даже шалят».
Солдаты начали делиться воспоминаниями из своего детства и рассказывать, чем занимаются их собственные дети, и тут отец сообщил, что Камиль начал собирательство в лесу и через Лутца начал общаться с детьми из приюта.
«Мой сын говорит, что дети из приюта того же возраста очень хорошо знают истории о богах и рыцарях».
...Погодите. Дети того же возраста из приюта — это ведь только Дильк и Конрад!?
Обнаружив тонкую ниточку, ведущую к Камилю, я очень обрадовалась. Кстати, в отчёте Вильмы, кажется, говорилось, что Конрад попал под хорошее влияние детей из Нижнего города. Нужно будет расспросить подробнее.
Когда я так подумала, прозвенел седьмой колокол. В зимнем доме Хассэ он звучит тише и дальше, чем в обычном Храме.
«Время отходить ко сну, Розмайн».
Услышав слова Франа, который тихо стоял позади, я кивнула и объявила, что ухожу.
«Жаль, но мне пора. Этим летом вновь приедет много купцов из других владений. Солдатам тоже, наверное, будет тяжело, но, пожалуйста, старайтесь ради безопасности Эренфеста. Спокойной ночи».
Закончив молитвенную церемонию в прямых владениях, где я получила прекрасный урожай, я передаю дела Шарлотте.
«Ездовой зверь Шарлотты — это Вайс. Он белый, с золотым магическим камнем на лбу».
«Другие тоже мне указывали на это, но для меня самыми запоминающимися шмилями были Шварц и Вайс».
«Думаю, это мило, так что хорошо».
«Я хотела бы менять размер так же свободно, как сестра, но пока не очень получается».
Шарлотта, глядя на моего меньшего баса, считает, что ездовые звери, в которых можно забираться, должны свободно менять размер. Это требует времени и дополнительной магии, так что, кажется, она может немного менять размер.
«Нужно только тренироваться и привыкать. Пока не привыкнешь, не забывай держать под рукой восстанавливающее зелье и сразу восстанавливайся, когда магии станет мало».
«Я знаю, сестра».
Проводив Шарлотту, отправившуюся на церемонию, я, дожидаясь отчёта от Вильфрида, который ездил на финальную проверку в Ляйзеганг, привожу себя в порядок и готовлюсь к отъезду в Ляйзеганг.
Определено, что рыцарями-телохранителями будут брат Корнелиус, Леонора и Ангелика, а слугами — Отилие и Брунгильда.
Проблема с чиновниками. Поскольку разговор пойдёт о печати, хотелось бы взять всех. Но Филин — низшая дворянка, а Родерих из старой фракции Вероники. Возможно, им будет неприятно.
«Возможно, для Родериха и Филин там будет много неприятного. Вы можете остаться в общежитии, но как вы смотрите на то, чтобы поехать?»
«Я поеду. Как приближённая Розмайн, я не могу избегать тем, связанных с печатью».
Филин ответила решительно и сразу. Родерих тоже согласился с ответом Филин.
«Как говорит Филин, я не могу упустить возможность, связанную с печатью. Я как приближённый Розмайн ещё не могу нормально работать, так что мне не до того, чтобы обращать внимание на мелкие неприятности».
Родерих, словно соревнуясь с Филин, почти каждый день приходит в Храм, выполняет работу, которую поручает Главный жрец, и получает «переделай» — состояние Филин прошлого года.
Рядом, когда Филин утешает расстроенного Родериха словами: «Через это проходили все, так что не стоит беспокоиться», Ангелика с серьёзным лицом заявляет: «Я не проходила через это и не пройду в будущем. Именно поэтому я никому не уступлю свою работу по охране», а Хартмут ещё больше добивает Родериха: «Я сразу умел делать, так что никогда так не переживал». Вот такие они проблемные двое. В последнее время Дамюэль, которому стало жаль Родериха, стал прогонять Ангелику и Хартмута до того, как они скажут лишнего.
К тому времени, когда вернулась Шарлотта, от окончательного ответственного лица, матушки, пришло подробное уведомление о дате. Я сразу же отправила известие о дате Гутенбергам, которые, наверное, уже готовятся.
«Это будет долгая командировка, но прошу вас».
В день отъезда Гутенберги приносят много рабочих инструментов. Я проверяю, что на них есть бирки, и по очереди гружу их в меньший бас. Серые жрецы, направляющиеся в бумажную мастерскую, тоже, поглядывая на непривычную одежду, помогают с работой по указанию Гила, а Фран и Моника грузят вещи, необходимые для проведения церемонии в Ляйзеганге.
«Зак, спасибо большое за разработку матраса. Спать на нём так удобно, что не хочется вставать с кровати. С длинным креслом для Главного жреца, наверное, будет тяжело, но прошу вас».
«Положись на меня. Все в нашей мастерской горят желанием сделать отличную вещь по заказу Главного жреца».
Зак сказал: «Спасибо, что порекомендовали». Похоже, мастерская Зака воодушевилась: заказы от меня, связанной с Гутенбергами, и от Главного жреца, брата господина, у которого раньше вообще не было заказов, увеличились, и они теперь метят в личные мастерские семьи господина.
«Гильдия кузнецов просит такую же регистрацию, как у нас для насосов, но разрешите нам пока сохранить монополию до конца этого года».
«Я думаю, что лучше подготовить ремесленников, которые смогут работать, опубликовав чертежи, прежде чем заказы накопятся и руки не будут доходить. Я не против передать чертежи Гильдии кузнецов, когда будет удобно».
Я согласилась со словами Зака. Хотя заказ и идею дала я, в итоге дизайн и все проб и ошибок сделали люди из мастерской Зака. Если чертежи будут переданы Гильдии кузнецов, я планирую получить небольшую плату за идею, но время не имеет значения.
«Спасибо. Вы, Розмайн, заказываете одну новую вещь за другой, так что, думаю, монополия продлится недолго. К тому же, раз во время долгих командировок мы оставляем работу подмастерьям, мне кажется, их навыки растут быстрее».
Сказав это, Зак горько усмехнулся. Похоже, пока Зак уезжает, наваливая на них кучу работы, ученики повышают своё мастерство. Услышав это, Йохан тоже пожал плечами.
«У нас в мастерской то же самое. Пока мы, Гутенберги, в командировке, поневоле приходится оставлять работу ученикам».
«Как там ученик? Данило, кажется?»
«Мастерство Данило растёт стремительно. Похоже, хорошо получилось, что молодой ремесленник из Гресшеля пришёл к нам учиться».
Данило, которого в мастерской нахваливали, говоря, что он чуть ли не единственный, кто может преемником Йохана, видимо, немного зазнался. Хотя Йохан и говорил, что ремесленник из Хальденцеля научился делать металлические литеры примерно наполовину, Данило ему, похоже, не очень верил. Но, взяв на обучение перспективного мастера из Гресшеля и воспитав его, Йохан показал Да