Когда я заговорила с Теодором, братом Юдит, о том, чтобы он стал моим приближённым только в Академии, как только вернулась в комнату, меня отчитала Рихарда. Первой заговорила Юдит: «Прежде чем представлять принцессе своих родственников, необходимо как следует всё обсудить и подготовить почву! Это доставляет неудобства обеим сторонам».
Оказывается, прежде чем представлять кого-то как кандидата в приближённые, нужно выяснить множество вещей: готов ли он служить, как он работал до этого, можно ли доверять ему работу, а если он несовершеннолетний — каково мнение его родителей.
Брюнгильда в течение года наблюдала за мной как за госпожой, видела, как Бертильда усердно тренируется под руководством моей матери, убедилась в успехах печатного дела в Грешеле и только после этого представила мне Бертильду.
Однако Юдит узнала, что Брюнгильде разрешили представить кандидата, и решила последовать её примеру, но это лишь создало неудобства окружающим из-за недостаточной подготовки.
«Вы ясно сказали, что хотите уважать желание Теодора, поэтому, возможно, вы и не станете насильно назначать его своим приближённым, но если бы вы приказали ему стать приближённым, Теодор не смог бы осуществить свою мечту».
Сейчас, когда годы кандидатов в правители так близки, детей, способных стать приближёнными в Академии, очень мало. Нередки случаи, когда мнение Теодора, стоящего ниже по положению, игнорируется.
«Прошу прощения».
Юдит с поникшими плечами извинилась, и Рихарда, немного смягчив строгое выражение лица, улыбнулась ей.
Закончив выговор Юдит, Рихарда повернулась ко мне. На этот раз её лицо было уже пугающим.
«Сколько раз я говорила вам, госпожа, что нельзя говорить о подобном с бухты-барахты! Раз вы заявили перед другими детьми, что будете обращаться с Теодором как с приближённым в Академии, теперь нужно решить, как с ним быть дальше. Хорошенько обсудите это с господином Зильвестром и господином Фердинандом!»
Рихарда сообщила моим опекунам, и меня вызвали в кабинет приёмного отца. Первым заговорил Главный жрец, у которого было самое угрожающее выражение лица.
«Итак, я получил доклад от Рихарды. Ты говоришь о приближённом только для Академии? Что ты, вообще, задумала?»
«Что бы я ни сказала... я, в некотором роде, взяла пример с господина Фердинанда».
«Ты подражаешь мне?»
Главный жрец нахмурился, словно не понимая, в чём дело.
«Разве у господина Фердинанда не только двое приближённых, Экхарт и Юстус, которых он берёт с собой в Храм, а в замке он пользуется услугами письмоводителей моего приёмного отца и других, не являющихся его приближёнными, только когда это необходимо? Даже на Межземельных соревнованиях он брал с собой несколько рыцарей для поддержания престижа, но они же не были его приближёнными, верно?»
Во время чаепития на соревнованиях за моей спиной стояло несколько рыцарей, но я лишь мельком видела их лица, это не были люди, которых Главный жрец постоянно водил с собой. Фактически, после того как на церемонии награждения началось истребление Танисбефалена, рыцари в первую очередь занялись защитой господина и госпожи правителей, и из стражников, сопровождавших Главного жреца, остался только брат Экхарт.
«Господин Фердинанд тоже был кандидатом в правители, так что в его бытность в Академии у него тоже было много приближённых, верно? Что они делают сейчас? Если достаточно, чтобы они были рядом только в нужное время, то и я могу брать с собой приближённых лишь в Академию».
Когда я сказала, что не могу делить приближённых с Мельхиором, поэтому попробовала последовать примеру опекунов, Главный жрец вздохнул и покачал головой.
«...Я и ты — разные».
«В чём разница? Честно говоря, мне достаточно просто поддерживать приличия в Академии. Я планирую воспитать ещё нескольких доверенных письмоводителей, но остальные у меня есть».
Пока Главный жрец кривил лицо, отец опустил голову со словами: «Не перенимаешь ли ты только плохие привычки опекунов?», а Рихарда схватилась за лоб. Приёмный отец, глядя то на меня, то на Главного жреца, рассмеялся.
«Ха-ха-ха, "достаточно просто поддерживать приличия" — звучит точь-в-точь как то, что говорил Фердинанд. Уж тебе-то стоит воспитывать приближённых так, чтобы они служили примером для Розмайн».
«Большинство моих приближённых со времён Академии принадлежали к старой фракции Вероники и были под подозрением. Не равняй меня с тобой, у которой был свободный выбор. К тому же, не нашлось ни одного безумца, желающего стать приближённым у меня, кто вошёл в Храм».
Мне сказали, что я, кому уготовано стать женой правителя и у кого нет забот о будущем, нахожусь в ином положении, нежели Главный жрец, но, на мой взгляд, в том, что касается нехватки кандидатов в приближённые, мы мало отличаемся.
«Вы говорите, что у меня был свободный выбор, но если не считать тех, кто уже занят Вильфритом, Шарлоттой и Мельхиором, а также сторонников старой фракции Вероники, то высших и средних дворян, обучающихся в Академии, почти не осталось. Кого мне воспитывать? Назовите кандидатов, если они есть».
Сейчас в детской, пока я спала в Юреве, управление взяли на себя Вильфрит и Шарлотта, поэтому дети из основных высших дворянских семей были распределены по полу к кому-то из них. Помимо этого, есть те, кого приёмная мать присмотрела и пригласила как приближённых Мельхиора, те, кого Рихарда с самого начала исключила из списка как сторонников старой фракции Вероники, низшие дворяне, изначально не входившие в круг кандидатов в приближённые к правящей семье, и те, кто отказался на этапе переговоров по личным причинам.
Как я слышала, было мало детей, которые хотели бы стать моими приближёнными, ведь никто не знал, когда я очнусь. Говорят, Хартмут и Брюнгильда остались потому, что своими глазами видели моё представление и мою деятельность в детской.
Младшие ученики, не имевшие со мной контакта, как оказалось, отказались уже на этапе переговоров, и мне говорили, что достаточно подготовить кандидатов только из старших, а когда возникнет необходимость, я сама смогу выбрать. Но если говорить честно, я бы хотела, чтобы среди кандидатов в мои приближённые осталось немного и младших, а не только старшие.
«Раз уж тот, кто вошёл в число твоих приближённых, не принадлежит к старой фракции Вероники, то почему бы не оставить Теодора не только для Академии, но и навсегда? Ты сама усложняешь дело, говоря «только для Академии»».
«Теодор сказал, что в будущем хочет стать рыцарем, служащим Гибе Кирнберги, как его отец, и быть полезным Гибе Кирнберги. Я хочу поддержать эту мечту, поэтому, если придётся держать его при себе постоянно, я не стану делать его своим приближённым».
Возможно, я действительно затеяла что-то хлопотное, но я хочу уважать будущую мечту Теодора. По крайней мере, я не хочу её разрушать.
«Независимо от личных целей и мотивов, Рихарда говорила, когда речь шла о Трауготе, что достаточно, если у человека есть настрой служить мне и он добросовестно выполняет свою работу. Если Теодор в Академии будет почитать меня как госпожу, я не вижу в этом проблемы. Если заранее заключить соглашение, что он будет приближённым только в Академии, то это создаст меньше проблем, чем если бы мы попробовали назначить его приближённым, а потом оказалось, что он не подходит, и пришлось бы его смещать».
Мне бы не хотелось, чтобы вышло, как с Трауготом, когда выбирали только по родословной. Я хочу, чтобы дети, по крайней мере на время Академии, служили мне как следует. Пока я так спорила, глядя в упор на Главного жреца, приёмный отец медленно погладил подбородок и выдохнул.
«Не смотрите так друг на друга, вы оба. В словах каждого есть доля истины. Как опасается Фердинанд, ради будущего Розмайн должна воспитывать своих приближённых. Но, как говорит Розмайн, сейчас мало детей, которых можно сделать приближёнными правящей семьи. Взрослые и старшие дети понимают заслуги Розмайн, пролежавшей два года в спячке, но младшие этого не видят».
С этими словами приёмный отец скрестил руки и с серьёзным видом задумался, повторяя «только для Академии?». Лицо Главного жреца стало крайне недовольным.
«Ауб Эренфест. Неужели вы намерены разрешить это?»
«По сравнению с предыдущим предложением Розмайн — делить приближённых с Мельхиором, это предложение ещё можно принять. Разве не так?»
Говорят, если служить двум господам одновременно, то неизбежно будешь их сравнивать, поэтому делить приближённых слишком опасно для Мельхиора.
«Но кандидат в правители и Гибе — это разные вещи. Их не сравнить. К тому же, для Гибе Кирнберги будет полезно, если Теодор пройдёт тренировку у Розмайн в Академии. Ведь они, кажется, беспокоились, что, по сравнению с Грешелем и Хальденцелем, у них слишком слабая связь с правящей семьёй».
Приёмный отец сказал, что даже если другие Гибе захотят отправить своих детей временными приближёнными, чтобы установить связь с правящей семьёй, решать, принимать ли их, будет сама правящая семья, так что это не будет проблемой.
«Что касается сжатия магической силы, если он входит в число кандидатов в приближённые правящей семьи, то всё равно будет включён в программу. Не стоит из этого делать проблему. Однако если обращаться с временными и постоянными приближёнными совершенно одинаково, могут возникнуть недовольства. Если Розмайн не сумеет правильно управлять приближёнными, потом будет трудно».
На слова приёмного отца я молча кивнула.
«И ещё одно опасение. Женщины-приближённые уходят в отставку, выходя замуж. Это нужно иметь в виду, выбирая приближённых, иначе будет плохо. Ведь ты останешься здесь как жена правителя».
Обычно женщины-кандидаты в правители выходят замуж за кандидатов из других земель или за высших дворян той же земли. Если они выходят замуж в другую землю, то берут с собой нескольких приближённых, но если выходят за высшего дворянина, то перестают быть частью правящей семьи, и приближённые распускаются.
Но я приёмная дочь и стану женой правителя, поэтому моих приближённых не распустят. Мне сказали, что, как это делали моя мать и Отилия, нужно подбирать приближённых, принимая во внимание женщин того возраста, когда дети поступают в Академию и они возвращаются к работе.
...Это я понимаю, но женщины, возвращающиеся к работе, не могут быть приближёнными в Академии, и среди известных мне женщин этого возраста в основном участницы «Команды по созданию романтических историй» моей матери. Их нельзя отрывать от создания новых книг, но что же делать?
После переговоров между приёмным отцом и Гибе Кирнберги разрешение на то, чтобы сделать Теодора приближённым только на время Академии, было получено при условии отправки Гутенбергов в Кирнбергу в следующем году.
О дне продажи книг торговой гильдии Плантен в замке меня уведомили через письмо от письмоводителя приёмного отца, и я усердно занималась рекламой в детской. Главным новым товаром этого года среди книг, напечатанных в Мастерской Розмайн, были истории о рыцарях Аренсбаха, собранные из рассказов Аурелии. В будущем году ожидается резкое увеличение числа историй из других земель, что очень радует.
«Истории из других земель? Это очень интересно».
«Я прочитала истории из Академии и теперь хочу поскорее туда попасть».
Маленькие дети — хотя по росту они уже могут меня обгонять — весело смеются, и это очень мило.
«В Академии тоже набирает обороты мода на чтение книг из Эренфеста. Перед поступлением хорошо бы их почитать. А если вы сможете давать их читать друзьям, то сможете прочитать ещё больше книг».
Книги, конечно, дороги, поэтому мало кто может купить много. Если покупать разные книги и обмениваться ими, продажи торговой гильдии Плантен могут упасть, но каждый сможет прочитать больше книг.
Честно говоря, даже если мы увеличим количество книг, в Эренфесте мало дворян, у которых хватит денег купить их все. Если торговая гильдия Плантен хочет увеличить продажи книг, ей придётся выходить на другие земли.
...Надо сообщить господину Бенно, что на совете правителей у меня запланированы переговоры с Данкельфельгером о печатной продукции.
Утром в день продажи у меня запланирована встреча с торговой гильдией Плантен. Это стало ежегодной традицией, так что никаких серьёзных обсуждений по поводу продажи в замке не требуется. Но в этот раз будут переговоры о комиссионной продаже книг, напечатанных в Хальденцеле и Грешеле, поэтому я должна присутствовать, чтобы проследить, чтобы торговая гильдия Плантен не оказалась в невыгодном положении, а Бенно — чтобы его не обсчитали Гибе.
«Госпожа, время встречи с торговой гильдией Плантен».
Сказав это, Рихарда повела меня и моих письмоводителей из комнаты. Там была Шарлотта, а внизу лестницы ждал Вильфрит.
«Вы тоже проводите встречу с торговой гильдией Плантен по поводу продажи книг. Я просила связаться с вашими рыцарями, но после этого дело ограничилось вашими рыцарями-телохранителями и прислугой, отвечающей за детскую. Так что я впервые участвую в таких переговорах».
Я слышала от Главного жреца, что пока я спала, Дамуэль приложил немало усилий. Но, по словам Шарлотты, которая на деле управляла детской, мои рыцари-телохранители быстро распределили обязанности и справились с работой.
«Тогда вы нам очень помогли», — улыбнулась Шарлотта, обернувшись к Дамуэлю. Глядя на смущённого Дамуэля из-под Рессербаса, я гордо выпрямилась.
«Дамуэль — рыцарь-телохранитель, который хорошо справляется и с работой письмоводителя, он часто помогал мне и в Храме. Господин Фердинанд часто поручает распределение работы именно Дамуэлю».
«Понятно