«Ужин после возвращения и детская комната»
— С возвращением, Роземайн!
— Отец, довольно.
— Остановитесь, учитель.
Дедушка встретил меня с улыбкой, но я заметила, как Ангелика и отец бросили на него предостерегающие взгляды. Вспомнив, как в прошлом году разгорячённый дедушка подбросил меня, и я едва не врезалась в потолок, я на мгновение напряглась.
— Отойдите, вы! Что за сдержанность мне нужна, чтобы похвалить внучку, второй год подряд получившую лучший результат?!
— Если отец не будет сдерживаться, Роземайн умрёт.
Услышав эти увещевания, дедушка поник. Похвала от всей души меня радует, но собственная безопасность важна.
— Дедушка, разожмите руку вот так. Ни в коем случае не сжимайте её.
Я попросила дедушку раскрыть ладонь и сжала его указательный и средний пальцы. На самом деле я хотела взяться за руки, но рука дедушки была слишком большой, и это не удалось.
— Так мы пойдём в комнату. Идёмте вместе до северного флигеля.
— Хм, хорошо.
— Учитель, пожалуйста, ни в коем случае не сжимайте руку.
— Если господин Бонифациус сожмёт руку, пальцы госпожи Роземайн легко сломаются.
Пока рыцари-охранники с тревогой наблюдали, я совершила подвиг: прошлась, держась за руки с дедушкой.
— Тогда поговорим за ужином.
Расставшись с дедушкой перед крытым переходом и вернувшись в комнату, я представила приближённым нового члена — Родериха.
— Я Родерих, ученик писца, получивший имя. Отныне буду жить в рыцарском общежитии. Дамуэль, позже проводите его, пожалуйста, в рыцарское общежитие. С приёмным отцом я уже договорился, так что комната должна быть готова.
— Слушаюсь.
— Родерих, по вопросам работы писца обращайтесь к Хартмуту и Филине.
Сегодня, когда все вернулись из общежития, каждый занят разбором своих вещей, так что к работе приступим с завтрашнего дня.
— Госпожа Роземайн, чай готов, не соблаговолите ли вы перейти в комнату для чаепитий?
Отилия, видимо, подготовила всё вместе со служанками Вильфрида и Шарлотты. Понимая, что это делается, чтобы занять меня, пока приближённые разбирают вещи, я послушно направилась вместе с Ангеликой и Отилией в комнату для чаепитий в главном здании.
Там уже были Вильфрид и Шарлотта, которые тоже коротали время.
— Комната Мельхиора уже подготовлена.
Северный флигель устроен так же, как общежитие Королевской академии: верхний этаж для женщин, нижний — для мужчин. Наверху жили я и Шарлотта, а внизу — один Вильфрид, так что он, кажется, рад, что к нему присоединится Мельхиор.
— Кстати, я слышала, что во время праздника весны у него будет обряд крещения. Я, как верховная жрица, буду его благословлять.
Я видела Мельхиора только после ужина, когда его приводили попрощаться перед сном, но по атмосфере он похож на приёмную мать. Цвет волос у него, как у приёмного отца — синевато-фиолетовый, так что было бы неудивительно, если бы он был больше похож на приёмного отца, чем Вильфрид, но, по крайней мере, он совсем не похож на «мини-Зила», как мне показалось при первой встрече с Вильфридом.
Поскольку я приёмная дочь и мы не кровные брат и сестра, я не могу войти в комнату Мельхиора в главном здании, где он живёт. У нас почти не было общения, но я надеюсь, что мы сможем поладить.
Ужин в день возвращения в Эренфест по традиции проходит вместе с дедушкой и Верховным жрецом. Сегодня за ужином я снова сижу рядом с дедушкой. Я рассказываю дедушке, который оставался за управителя, о межземельном турнире, о диттер-поединке Хайсхитце и Верховного жреца, о нападении во время церемонии награждения, о танце с мечами брата Корнелиуса. Оглядываясь назад, понимаешь, как много всего произошло всего за несколько дней.
— …Может, в следующем году лучше оставить Фердинанда сторожить дом, а мне поехать на межземельный турнир?
Услышав мой рассказ о рыцарях-учениках, которые просили у меня благословения, хотя чёрное оружие было запрещено, дедушка с серьёзным лицом сказал это. Его возмущает, что, не говоря уже о подвигах в диттере, у них ещё нет должного настроя как у рыцарей!
А Верховный жрец, которому велели оставаться дома в следующем году, слегка пожал плечами и усмехнулся, глядя на дедушку.
— Если бы это было возможно, я был бы искренне благодарен. Ведь дела с насилием не по моей части.
…Лжец, Верховный жрец! С насилием ты ведь отлично справляешься!?
Оставив в стороне эти мысленные замечания, в межземельном турнире и выпускном этого года, включая мою собственную неосторожность, было много случаев, когда без Верховного жреца пришлось бы туго, так что честно говоря, я хочу, чтобы он приехал и в следующем году.
— Хорошо, хорошо, в следующем году поеду я. Можешь ничего не бояться, Роземайн.
— Подождите, господин Бонифациус. Если дядя не поедет, кто будет следить за здоровьем Роземайн?
Вильфрид поспешно попытался остановить дедушку. Приёмный отец тоже глубоко кивнул. Я разделяю их чувства. Никто не знает моё состояние здоровья лучше Верховного жреца, и никто не сможет присматривать за мной, когда все заняты на турнире, а я из-за моего нестандартного мышления могу натворить что угодно. Думаю, дедушка вряд ли справится, но я не чувствую в себе сил остановить его, раз он уже настроился ехать.
— Если Роземайн откажется от участия в межземельном турнире, возможно, удастся запереть её вместе с господином Бонифациусом в общежитии.
— Разве не ты говорил, что заставлять её отказываться от турнира жестоко, Фердинанд?
— Я считаю это жестоким, но иногда это неизбежно.
После разговора в библиотеке с командором рыцарей из центра Верховный жрец стал каким-то странным. В отличие от прежнего, у него явно появилось отвращение к Королевской академии. И в этом разговоре он, по сути, говорит, что не хочет ехать в академию.
…Что же ему такого сказали?
Мне любопытно, но раз Верховный жрец на взводе, я не думаю, что мне стоит вмешиваться в этот вопрос, поэтому остаётся только наблюдать.
— Не лучше ли оставить дела следующего года на следующий год? Сначала давайте подумаем о приближающемся молитвенном обряде. К следующему году я, возможно, подрасту и смогу следить за своим здоровьем даже без господина Фердинанда.
— Этого не будет.
…Верховный жрец, не порти мою заботу!
Сдержав желание закричать «уга-а-а!», я заговорила о молитвенном обряде. Для обряда нужно подготовиться к долгому путешествию, так что необходимо обсудить всё и с Вильфридом, и с Шарлоттой. Сейчас, когда Верховный жрец тоже здесь, это очень удобно. Я спросила у приёмного отца, где будет начинаться печатное дело, и, учитывая перемещение Гутенбергов, мы решили, кто куда поедет.
— Отец, если дети правителя будут проводить молитвенный обряд, то как быть с Мельхиором?
— Даже после обряда крещения Мельхиор ещё не умеет обращаться с магической силой. Пусть научится обращаться с магией во время конференции правителей, а со следующего года, возможно, возьмёт на себя эту обязанность?
В отличие от Шарлотты, которая, когда я уснула, во время зимнего сезона выучилась обращению с магической силой и отправилась на обряд, у Мельхиора нет времени на тренировки. Решили, что он присоединится к обряду со следующего года.
— Кстати, нашлась запись о том, как делать сцену, необходимую для обряда?
— К сожалению, не нашли. Будем продолжать искать, но, думаю, это сложно.
В Хальденцель вместе с Верховным жрецом отправятся несколько писцов, чтобы изучить магические круги и сцену для обряда.
— Раз будет обряд крещения Мельхиора, мне нужно будет один раз вернуться в Храм. Понадобятся костюмы и аксессуары.
— Если просто привезти вещи, можно поручить это слугам. Для чего, по-твоему, я разрешил твоим приближённым входить в Храм?
Услышав это от приёмного отца, я хлопнула себя по лбу. Это совсем не пришло мне в голову. У меня и мысли не было поручить дела, связанные с храмовыми церемониями, городским слугам.
— Я тоже пошлю Юстукса забрать вещи, так что заодно свяжусь с Франом, чтобы он приготовил твои.
— Прошу вас.
Думая о делах в Храме, я одновременно вспомнила о Нижнем городе.
— Приёмный отец, когда будем продавать книги Торгового дома Плантен? Нужно ведь снова связаться с ними…
— Свяжись со слугами в детской или с Морицем и реши. Сообщишь мне позже.
— Поняла. Когда будет лекция по сжатию магической силы? В этом году к ней присоединяется Шарлотта, а также новый приближённый Родерих. Список слушателей уже определён?
Дворяне, которым можно преподавать метод сжатия магической силы по-Роземайн, уже, кажется, занесены в список, и им разосланы приглашения. Я попросила добавить туда Родериха и Филину. Филине ведь нужно сменить контракт с земельного на общегосударственный.
— И ещё, когда ты собираешься продавать собранную в академии информацию по отделам? Я думал, как только ты будешь готова…
— Мне бы хотелось сначала обобщить всё с писцами, так что буду рада, если это будет через два дня или позже.
— Понял. Свяжусь с каждым отделом и решу, после чего сообщу.
Мы с приёмным отцом быстро набросали примерный план того, что нужно сделать, пока дворяне здесь. Если переписываться по этому поводу документами, это займёт слишком много времени, и мы не успеем к празднику весны.
— Роземайн.
Верховный жрец назвал моё имя, и когда я обернулась, он постучал себя по виску и посмотрел на меня.
— Работу по сбору информации в академии делайте вместе с Вильфридом и Шарлоттой.
— Почему?
Если бы речь шла о следующем годе, то можно было бы и так, но они оба не участвовали в этом прежде, так что, если они присоединятся внезапно, они ничего не поймут. Когда я склонила голову, Верховный жрец медленно выдохнул.
— Ведь в начале говорилось, что ты, по своему желанию, собираешь истории из разных земель, верно? То, что собралась и другая информация, скорее, было просчётом. Но теперь эти сведения ценятся в разных отделах, и их ждут. Продажа информации отделам — это не то, что следует делать, исключая Вильфрида, будущего правителя.
От слов Верховного жреца вздрогнул и поднял голову Вильфрид. Если на собраниях высших чинов отделов, где обсуждается информация, из года в год присутствую только я, то среди кандидатов в правители запоминающейся буду я.
— К тому же, после изменения контракта, когда печатное дело стало вестись под руководством ауба, сбор историй из разных земель и издание книг стали делом всего Эренфеста. Это не то, что делается только на твой бюджет.
Я до сих пор воспринимаю печатное дело как своё хобби, но раз контракт изменился, это действительно дело бюджета Эренфеста.
— И ещё: тебе стоит уменьшить объём работы, которой ты занимаешься, и переложить часть на приближённых Вильфрида и Шарлотты. Отрадно, что твои приближённые, пытаясь угнаться за тобой, распространяющей свои интересы во всём, бурно растут, но разница с другими приближёнными становится слишком заметной.
Ты не правитель, а жена правителя, так что не высовывайся слишком сильно, — пробормотал Верховный жрец. Видимо, он велит мне поддерживать Вильфрида.
— Что касается сбора историй и печати, я просто делаю то, что хочу, так что мне трудно поручить это Вильфриду или Шарлотте, которые не мои подчинённые.
— Даже если трудно, печать теперь не только твоё дело. Помни об этом.
— Да.
На следующий день вместе с писцами Вильфрида и Шарлотты мы стали сортировать информацию, собранную в Королевской академии. Поскольку нужно было учить Родериха, я заодно объяснила метод и остальным, и мы разложили всё так, чтобы продать отделам. Одновременно Филина обобщила данные об использовании бумаги и чернил и рассчитала стоимость.
— Шарлотта, возьмите, пожалуйста, этот расчёт. Вильфрид, братец, обобщите это в таблицу.
Когда я распределила работу, они вместе со своими писцами принялись за дело. Глядя, как трое корпят над тем, что Хартмут сделал бы в одиночку, ясно видна разница между их приближёнными.
…Моих приближённых воспитал Верховный жрец, и теперь, видимо, я должна давать задания и обучать приближённых этих двоих? Но это, по-моему, не моя работа.
Когда я спросила об этом Верховного жреца, он посмотрел на меня ледяным взглядом: «Сколько раз говорить, не бери на себя лишнюю работу?» Воспитание их приближённых, видимо, следует оставить им самим.
Кроме того, Вильфрида и Шарлотту я тоже привлекла к обсуждениям с высшими чинами отделов. Мы благополучно добыли деньги, собрали сборщиков информации и распределили её. «Ты делала такое и в прошлом году, только оправившись от болезни?» — вздохнул Вильфрид.
— Я понимаю, почему дядя хочет отнять у старшей сестры работу. Пожалуйста, старшая сестра, больше полагайтесь на нас.
— Спасибо, Шарлотта.
Когда я поблагодарила Шарлотту, Вильфрид глубоко кивнул.
— Я твой жених, но меня совершенно ни о чём не ставят в известность. Когда говоришь с отцом о делах, пожалуйста, зови и меня.
— Поняла, братец Вильфрид. В следующий раз так и сделаю.
После лекции по сжатию магической силы стало видно, как Родерих, страдая от магического опьянения, отчаянно сжимает свою магию. К тому времени в свете уже стало известно, что Родерих, который не возвращался домой, стал моим приближённым, и его отец попросил встречи со мной. Однако просьба о встрече была отклонена, и с отцом Родериха договорился приёмный отец.
— Сегодня я отправляюсь в детскую комнату. Нужно дать рекламу Торговому дому Плантен, к тому же мне велели найти кандидатов в приближённые среди младших учеников.
— …Если вы ищете кандидатов в приближённые, не могли бы я представить вам свою сестру? Конечно, брать её или нет — решать вам, госпожа Роземайн, но я думаю, она неплоха как кандидат в старшие слуги-ученицы после моего выпуска.
Сказав это, Брунгильда посмотрела на меня. Говорят, она хотела представить её ещё в прошлом году, но отложила, так как я тогда ещё не освоилась даже со своими собственными приближёнными. В Королевской академии мне придётся иметь дело в основном с королевской семьёй и крупными землями, так что среди моих слуг-учениц обязательно должен быть хотя бы один высший дворянин.
— Непременно, представьте, пожалуйста.
— Госпожа Роземайн, можно мне тоже представить своего брата?
Юдит засияла глазами. Кстати, Юдит — старшая, и она говорила, что должна стараться ради младших братьев и сестёр. Я улыбнулась и кивнула.
Когда мы пришли в детскую комнату, они подозвали своих братьев и сестёр. Как мило, когда они подходят с улыбкой, говоря «сестричка!».
— Госпожа Роземайн, разрешите представить. Моя сестра, Бертильда.
Бертильда была девочкой, очень похожей по атмосфере на Брунгильду. Я, должно быть, приняла приветствия от всех детей в детской, но если контактов мало, запомнить всех трудно.
— Я часто слышу рассказы о вас, госпожа Роземайн, от старшей сестры. Рада, что могу поговорить с вами лично.
Она с малых лет была собеседницей Брунгильды по вопросам моды, и когда Брунгильда стала служить мне, она, кажется, завидовала тому, как та оживлённо стала законодательницей мод.
— Я тоже хотела бы служить вам, госпожа Роземайн, к тому времени, как поступлю в Королевскую академию.
— Бертильда, сначала ты должна получить одобрение госпожи Эльвиры, иначе не сможешь служить госпоже Роземайн.
Говорят, Бертильда поступит в академию через два года, а сейчас она ещё тренируется, прислуживая госпоже-матери, которая является её родственницей по женской линии. То, что она прислуживает госпоже-матери, почти наверняка означает, что её специально готовят в мои приближённые.
…Бертильда, хорошо, запомнила.
— Госпожа Роземайн, это мой брат Теодор. В следующем году он поступает в Королевскую академию.
— Сестра, отпустите меня. Я сам представлюсь.
Теодор, которого притащила Юдит, был мальчиком с чертами лица, похожими на Юдит, но производил впечатление более собранного. Чувствуется, что обычно на его плечи ложится обязанность сдерживать порывистую Юдит.
…Пол у них разный, так что и атмосфера отличается, но похоже на Ангелику и Лизелету?
— Меня зовут Теодор. Прошу любить и жаловать.
Посмотрев на Теодора, брат Корнелиус сказал: «Думаю, можно рассмотреть его как кандидата в приближённые». Ангелика рядом согласно кивнула.
— Я тоже видела тренировки Теодора. У него неплохие задатки.
— А, спасибо. Для меня честь услышать это от вас двоих.
Теодор смущённо покраснел и поднял на Корнелиуса и Ангелику свои фиалковые глаза, очень похожие на глаза Юдит. Так как оба широко известны как любимые ученики дедушки, для детей, стремящихся стать рыцарями-учениками, они — предмет восхищения.
— Теодор, не находишь, что твоё отношение ко мне сильно отличается?
Недовольно сказала Юдит. Она хочет быть прекрасной старшей сестрой для Шарлотты, и если ей покажется, что кто-то занимает это место, то чувство, что брата и сестру уводят, мне в чём-то понятно.
— Раз ты в следующем году поступаешь в академию, можно подумать о том, чтобы сделать Теодора моим приближённым.
Когда я сказала это, у Теодора сделалось крайне затруднительное лицо. Он беспомощно переводил взгляд с Корнелиуса и Ангелики на меня и в конце концов опустил голову.
— Э… э-это… я… не могу стать приближённым госпожи Роземайн.
— Теодор, что ты говоришь? Ты отказываешься от предложения госпожи Роземайн?
Глаза от удивления широко раскрыла Юдит, которая никак не ожидала таких слов. Я слегка подняла руку, останавливая Юдит, и улыбнулась.
— Возможно, он уже пообещал что-то Мельхиору. Не нужно так сурово, Юдит. Кому служить, решает сам человек.
— Нет, это не так. Не господин Мельхиор, я в будущем хочу служить гибе, как мой отец. Поэтому я не могу стать рыцарем-охранником семьи правителя.
Видимо, он думает, что отказываться от места рыцаря-охранника семьи правителя — это немыслимо. Теодор сказал это, сжавшись и виновато. Но его мечта на будущее — «стать рыцарем, как отец, и служить гибе вместе с отцом» — пронзила моё сердце, ведь я сама обещала «защищать всех в этом городе, как мой папа». Моя симпатия к Теодору резко возросла.
— Какая прекрасная мечта! Я буду поддерживать тебя, Теодор. Поэтому не хочешь ли стать моим приближённым в Королевской академии?
— …Что?
От моего предложения опешил не только Теодор. Все приближённые вокруг меня дружно вытаращили глаза.
— Теодор будет служить мне только в период учёбы в Королевской академии. Как насчёт того, чтобы, пока ты в академии, побыть моим рыцарем-охранником, как учёба и тренировка для будущей службы гибе?
Когда я предложила не полную занятость, а подработку рыцарем-охранником, я увидела, что Теодор колеблется. Ричарда попыталась остановить меня: «Госпожа Роземайн, погодите немного», но я продолжила:
— Видите ли, у меня достаточно рыцарей-охранников, пока я в Эренфесте. Крайне необходимы рыцари только на время пребывания в академии. Так почему бы тебе не послужить мне только на период академии?
— …Я подумаю.
Сказав это, Теодор слабо улыбнулся.
Возвращение в Эренфест.
Я хотела быстро дойти до праздника весны, но из-за разных событий это оказалось сложно.
Брат и сестра Брунгильды и Юдит появляются впервые.
Они будут действовать гораздо позже, так что сейчас можно не стараться их запоминать.
Далее — распродажа Торгового дома Плантен.