— С возвращением, госпожа Розмайн.
— Я вернулась, Ангелика, Дамуэль.
Первыми, кто встретил меня в комнате с перемещающей магической формацией, были двое рыцарей-охранников. Похоже, они снова проходили тренировку дедушки, поэтому Дамуэль выглядел очень уставшим. Перед ними из формации шагнул мой старший брат Корнелиус и начал передавать обязанности по охране.
— Ангелика, Дамуэль. Прошу вас, охраняйте госпожу Розмайн. Я сейчас же вернусь в Королевскую академию.
— Вы можете сразу вернуться?
Ангелика, склонив голову, оглянулась назад. В том направлении, куда она смотрела, стояли пришедшие меня встретить опекуны: господин и госпожа правители, глава рыцарей с супругой, Верховный жрец и дедушка — все выстроились в ряд. Корнелиус, взглянув туда, тихо застонал.
— Ах, Корнелиус. Ведь у нас ещё остались важные нерешённые вопросы, не так ли? Раз уж ты вернулся, не говори, что сразу уходишь, а останься хотя бы на одну ночь и отдохни.
С этими словами в разговор вмешалась моя матушка. Она плавно вышла вперёд и мягко улыбнулась, но эта улыбка явно была нацелена на то, чтобы не дать Корнелиусу сбежать. Корнелиус, изобразив натянутую улыбку, отступил на шаг назад, пытаясь ускользнуть от матушки.
— Матушка… Как я и ответил на днях. Мои лекции ещё не закончились, поэтому после их окончания я обязательно вернусь и мы обо всём поговорим.
Быстро закончив передачу обязанностей по охране, Корнелиус тут же развернулся и снова встал на формацию перемещения. У него было такое лицо, будто он хотел что-то сказать, но матушка лишь тихо усмехнулась, провожая его взглядом, когда он возвращался в Академию.
— Ему всё равно не удастся сбежать. В следующий раз возвращайся, решившись по-мужски. …Вдвоём.
Услышав слова матушки, Корнелиус нахмурился, и его фигура, покачиваясь, исчезла. Корнелиус говорил, что возвращается в Академию, потому что «хочет насладиться студенческой жизнью, ведь это последний год обучения», но, похоже, на самом деле он просто хотел сбежать от допросов матушки.
— «Вдвоём»… Матушка, вы знаете его избранницу?
— Мы поговорим об этом подробнее за чаем. Мне тоже многое хочется узнать.
Сказав это, матушка улыбнулась, сделала шаг назад и развернулась. Под лёгкое подталкивание в спину от Рихиарды я поприветствовала остальных опекунов, выстроившихся в ряд.
— Я вернулась из Королевской академии.
— Я и не думал, что ты так быстро закончишь лекции, Розмайн. Моя внучка поистине превосходна.
Дедушка похвалил меня такими словами. Мне было невероятно приятно, но я закончила лекции только из-за желания пойти в библиотеку, поэтому, когда меня так хвалят, я теряюсь, не зная, как реагировать. Не могу же я сказать: «Да, я потрясающая», и гордо выпятить грудь. В итоге я скромно ответила:
— Это всё благодаря Фердинанду, который учил меня так, чтобы я не испытывала трудностей.
— Розмайн, сегодня вечером я тоже буду ужинать с тобой, так что расскажи мне о битве с Танисбефаленом. По отчёту твоего писца, ты там очень отличилась, не так ли?
Отчёт Хартмута был отправлен, пока я спала без сил, так что я его не читала. Я только слышала от Филине, что он был полон восхвалений святой. К тому же я особенно не отличилась. К сожалению, мои атаки не попали в цель. Мне не хотелось рассказывать дедушке о таких вещах.
— Я расскажу о подвигах учеников-рыцарей. Все они старались. Благодаря тому, что дедушка тренировал их, они смогли немного скоординировать свои действия.
На мгновение мне пришла в голову мысль сказать: «Обещаю», и скрепить мизинцы, но я решила, что если я скреплю мизинец с дедушкой, то он может сломаться, и тут же отвергла эту идею.
Закончив разговор с дедушкой, шаг вперёд сделал мой приёмный отец.
— Я ждал тебя, Розмайн. Как переоденешься, приходи в кабинет.
Голос приёмного отца, сказавшего прийти в кабинет, был лишён сил. В прошлом году он стоял в гневе, широко расставив ноги, но в этом году он выглядел каким-то уставшим. Может быть, мне это только кажется? В его голосе тоже чувствовалась усталость.
…Что-то случилось?
После того как я договорилась о чаепитии с матушкой и приёмной матерью, я вместе с Рихиардой и рыцарями-охранниками вернулась в свои покои. Затем, переодевшись, я направилась в кабинет приёмного отца.
В кабинете приёмного отца меня уже ждали он сам, мой отец и Верховный жрец. Время нотаций началось. Первым, постучав пальцем по виску и глядя на меня, заговорил Верховный жрец.
— Розмайн, похоже, нам сначала нужно согласовать значение слова «спокойствие». Что для тебя означает спокойствие?
Я думала, что сейчас начнутся нотации, но всё началось с такого вопроса. Чувствуя лёгкое замешательство, я серьёзно задумалась о «спокойствии для себя».
— Каждый день, когда я могу запереться в библиотеке и читать книги. Если бы не этот вызов, моя жизнь была бы само спокойствие.
Наконец лекции закончились, и должны были наступить спокойные дни, но вот меня принудительно возвращают — это слишком жестоко. Верните мне мою библиотеку и время для чтения! — когда я высказала своё недовольство, приёмный отец глубоко вздохнул.
— Мы тоже отозвали тебя не по своей воле.
— Розмайн, понимаешь ли ты, почему тебя отозвали?
На вопрос отца я, приложив руку к щеке, задумалась. Из того, что я сама считаю своими неудачами, — это проделывание дыры в шатре водяным пистолетом, заморозка всех вокруг во время чаепития книголюбов и потеря сознания, будучи хозяйкой чаепития. Однако по поводу улучшения водяного пистолета я не получала особо сердитых писем.
— Поскольку вызов пришёл сразу после Танисбефалена, я думаю, это могло быть связано с тем, что я самовольно отправилась на битву и свалилась без сил. Что вы думаете?
— …Что значит «могло быть»?
— Я сама не очень понимаю. Что я сделала не так? В этом году, по сравнению с прошлым, я, кажется, не совершила столько проступков, за которые меня можно ругать, не так ли?
Когда я склонила голову в недоумении, все трое опекунов одновременно вздохнули.
— Во-первых, это то, как ты пишешь отчёты. Почему отчёты о книгопечатании и работе в Храме написаны вполне прилично, а отчёты из Королевской академии вот в таком виде? Хотелось бы начать с этого. В твоём отчёте было много ненужной информации.
Сказав это, Верховный жрец разложил передо мной ряд отчётов, присланных из Академии. Тут я наконец поняла. Я решила, что если напишу такой же отчёт, как у Хартмута, это не имеет смысла, поэтому намеренно писала о том, чего не было в отчёте Хартмута. Но, похоже, такая забота была не нужна. Добавлю, что я составляла отчёты в духе классного журнала или письма родителям из времён, когда я была Рейной, но, видимо, нужны были отчёты, похожие на рабочие.
— Я думала, что писцы пишут обо всём необходимом, поэтому писать то же самое было бы бессмысленно. Мне казалось, что вы хотите знать о моей жизни в Академии, поэтому я писала о том, что задевало мои струны, в духе дневника. Пожалуйста, сначала скажите, какие отчёты вам нужны.
— Вот как. В этом и заключается разница в восприятии. Неудивительно, что твой отчёт был таким эмоциональным.
Когда Верховный жрец сказал мне, что нужно рассматривать улучшение оценок, создание модных тенденций и деятельность в библиотечном комитете как важные дела, подобно печати, и составлять отчёты соответственно, я наконец поняла, какие отчёты требуют от меня опекуны. Если нужно предоставить отчёт о важных делах Эренфеста, то тот отчёт не годится.
После этого было много замечаний касательно моего поведения. Самая большая проблема была сосредоточена на библиотечном комитете: я самовольно пообещала подарить Хильдебранду повязку, не уступила ему место главы, зарегистрировала его как помощника, поручила ему работу по напоминаниям и так далее.
— Но ведь это библиотечный комитет! Что ещё делать в библиотеке, как не работать?
— Судя по отчёту, единственная работа, которую тебе поручили, — это поставка магической силы. Напоминания — не твоя работа.
Приёмный отец отрезал строго, и я, поняв, что «да, действительно», поникла. Солянж говорила, что даже поручать работу мне, кандидатке в правители, для неё слишком большая честь. Я, не спросив, хотела ли она поручать работу члену королевской семьи, просто выпалила это.
…Прости меня, учитель Солянж!
— У-у, учитель Солянж сказала, что если бы Фердинанд напоминал, то возврат книг был бы идеальным, и это бы очень помогло, поэтому я просто подумала, что если этим займётся член королевской семьи, то книги будут возвращать идеально. «Каждому своё», подумала я.
— Решать, что «каждому своё», не тебе. Нет никаких проблем, если член королевской семьи прикажет тебе, но ты не должна приказывать члену королевской семьи.
Подумав над доводами опекунов, я поняла, что рассматривала Хильдебранда как товарища по библиотечному комитету, но, видимо, разница в положении была как между сыном президента компании и рядовым сотрудником. Распределение работы между товарищами по комитету — это одно, а поручение работы сыну президента, который пришёл поиграть, со стороны рядового сотрудника — совершенно другое.
…Неудивительно, что все оцепенели!
О-о-о! — я схватилась за голову и, наконец осознав свою ошибку, начала извиваться от боли. Узнав, что теперь мне придётся общаться с членами королевской семьи как член библиотечного комитета, я чуть не расплакалась. Никогда не имела дела с настолько разным положением, даже во времена, когда была Рейной.
— Так что же мне теперь делать? Если принц Хильдебранд выглядит так, будто хочет присоединиться, когда мы с госпожой Ханнелоре обсуждаем распределение работы, то нужно ли просто игнорировать его, пока он сам не скажет, что хочет участвовать, чтобы не было проблем? Я думаю, принц Хильдебранд будет чувствовать себя исключённым, но это правильный способ общения с членами королевской семьи?
В случае с повязкой я тоже просто прочитала выражение лица Хильдебранда, но, может быть, правильнее было намеренно его игнорировать? На мой вопрос Верховный жрец сделал очень сложное лицо.
— Ты, как всегда, точно считываешь с собеседника по разговору и малейшим жестам, что ему нужно или чего он хочет. Это само по себе неплохо. Можно даже назвать это достоинством. Но ты совершенно не учитываешь окружающие обстоятельства и положение, в котором находится собеседник. Из-за этого окружающим приходится несладко.
Верховный жрец указал, что, будь то члены королевской семьи или высшие территории, я и мой собеседник ладим и всё складывается хорошо. Но те, кто вокруг, страдают или оказываются в затруднительном положении.
— Если бы ты научилась видеть и то, что вокруг, это стало бы мощным оружием, но сейчас это лишь опасная вещь, с непредсказуемыми последствиями в будущем. Особенно если в ситуацию будут вовлечены члены королевской семьи, станет совершенно невозможно предсказать, какую позицию займёт Эренфест.
Мне сказали, что желательно как можно меньше взаимодействовать с членами королевской семьи, и я мягко отвела взгляд от Верховного жреца. Я понимала, что хотели сказать Верховный жрец и приёмный отец, но не могла этого обещать. Заметив, что я отвела взгляд, Верховный жрец нахмурился, между бровями залегла глубокая складка.
— Не отводи взгляд, Розмайн. Что ты задумала?
— Я не могу обещать, что не буду общаться с принцем Хильдебрандом. Это невозможно.
— Почему?
— Потому что я получила приглашение в Королевскую дворцовую библиотеку. Я планирую подружиться с принцем Хильдебрандом, получить разрешение и пойти в Королевскую дворцовую библиотеку, поэтому я не могу обещать, что не буду с ним общаться.
Библиотекарь Солянж, мои друзья-книголюбы Ханнелоре и Хильдебранд — это те, с кем я больше всего хочу подружиться в Королевской академии. Я хочу активно с ними общаться. Я хочу, чтобы меня научили, как это делать, но совсем избегать общения невозможно.
— В Королевскую дворцовую библиотеку нельзя.
Строго сказал приёмный отец.
— Ты ведь упала в обморок, как только речь об этом зашла? А если ты действительно туда пойдёшь, я могу только предсказать, что ты упадёшь в обморок перед входом, устроишь какое-нибудь грандиозное благословение или случится что-то ещё непредвиденное и хлопотное. Я не собираюсь разрешать тебе идти в Королевскую дворцовую библиотеку, пока ты не научишься сдерживаться. Несовершеннолетняя ты не можешь войти в королевский дворец без сопровождения опекунов.
— Как жестоко!
Я огляделась по сторонам, но все опекуны смотрели на меня сверху вниз с выражением «мы не будем тебя сопровождать». Всё серьёзно. Сейчас, когда я отбросила сдержанность много лет назад, она снова мне понадобилась. Но смогу ли я сдерживаться, когда речь идёт о Королевской дворцовой библиотеке? Совершенно не уверена.
— Королевская дворцовая библиотека…
Мне сказали, что пока не научусь сдерживаться, разрешения не дадут, но кто может определить, научилась ли я сдерживаться или нет? Наверняка меня будут кормить отговорками, и я не смогу попасть в Королевскую дворцовую библиотеку.
…Как же хочется в Королевскую дворцовую библиотеку.
— По крайней мере, мы не можем отпустить тебя туда, пока ты не перестанешь внезапно падать в обморок. В этот раз ты тоже доставила огромное беспокойство принцу Хильдебранду и его приближённым, не так ли?
Отец сказал что-то вроде «не хочешь ли ты посеять травму у тех, кто находится в Королевской дворцовой библиотеке?», и я удручённо поникла. Я не собиралась этого делать. Я знаю, что это плохо для сердца, когда кто-то падает в обморок прямо перед тобой, и знаю, что окружающим потом приходится разбираться с последствиями.
…У-у, Королевская дворцовая библиотека так далеко.
— Что касается членов королевской семьи, ты, похоже, не очень хорошо понимала разницу в дистанции и положении. Будет достаточно, если ты зарубишь себе на носу, что ты никогда не будешь с ними на равных. Теперь о деле с Танисбефаленом…
Были разложены: отчёт Вильфрида, полный восторга от первого боя; отчёт Шарлотты, которая не участвовала в битве и написала сухие факты; и полный восхвалений отчёт Хартмута, в котором больше всего места было отведено восстановлению места сбора.
…Отчёт Хартмута полон энтузиазма!
— Эти отчёты совершенно не похожи на отчёты об одном и том же событии. Расскажи мне, что произошло и чем всё закончилось.
Я начала рассказывать о Танисбефалене, дополняя отчёт Шарлотты. Я старалась не смотреть на отчёт Хартмута. Я видела, как Верховный жрец что-то дописывает к отчёту Шарлотты.
— Кстати, меня удивляет, как ты смогла понять по рассказу Родериха, что это Танисбефален. Это очень редкий магический зверь, который обитает в районе Беркешток. Я удивлён, что нашёлся студент, который его знает.
— В прошлом году, для подготовки к ристалищу в межземельном турнире, Леоноре изучала материалы о магических зверях в библиотеке.
Леоноре сказала, что это был один из тех магических зверей, с которыми не сталкивались на ристалище, поэтому она не сообщала о нём другим ученикам-рыцарям.
— Я тоже читал те же материалы. …И я слышал рассказы от учеников-рыцарей из Беркешток.
Верховный жрец добавил, что Беркешток был разделён на Аренсбах и Данкельфельгер, и сейчас этой земли не существует.
Я рассказала о ходе битвы с Танисбефаленом. О том, что отправилась на поле боя, чтобы даровать благословение Бога Тьмы, о том, что накидка-артефакт не попала в цель, о том, что восстановила место сбора.
— Когда учитель Люфен приехал во главе центральных рыцарей, он задал мне несколько вопросов, но я уже была в полуобморочном состоянии и толком не ответила. Так и не дождавшись повторного допроса, я вернулась, но учитель Хиршур согласился уладить это.
— О чём тебя спрашивали и как ты ответила?
Я рассказала, какие вопросы задавал Люфен и как я на них ответила. Опекуны, издав «Хм-м», схватились за головы.
— Похоже, мой ответ его не устроил, и меня снова вызовут.
— Так и должно быть.
— Но у меня нет другого ответа.
Я, как Верховная жрица, читала Священную книгу и знала молитвы, и как Верховная жрица, выполнила храмовую работу по восстановлению земли. Это действительно всё. Мне трудно что-то добавить.
— Во время допроса ты должна настаивать на том, что заклинания, используемые рыцарями, и твои молитвы — это разные вещи.
— Что?
— Это заклинания, которые запрещено преподавать в Королевской академии.
— Почему? Ведь это опасно, когда появляются такие магические звери, как Танисбефален.
— Опаснее магических зверей — люди.
По словам Верховного жреца, техника создания оружия Тьмы перестала преподаваться в Академии с незапамятных времён. Это было запрещено после того, как один правитель использовал такое оружие для нападения на другие земли, и было решено, что учить всех этому нет необходимости.
Оказывается, в те времена после событий, подобных нынешнему перевороту, когда магическая сила была истощена на больших территориях, некоторые правители использовали оружие Тьмы для вторжения на другие земли и захвата их магии, чтобы обогатить свои собственные. Малые земли были бы раздавлены, если бы на них напали большие. Окружающие, думая «а чем я хуже», подражали этому, что ещё больше подлило масла в огонь хаоса переворота, и всё погрузилось в великий беспорядок.
После этого было решено, что знать заклинания преобразования в оружие Тьмы нужно не всем. Теперь их преподавали только ученикам-рыцарям из тех земель, где появлялись магические звери, для которых оружие Тьмы совершенно необходимо.
— …Но почему старший брат Корнелиус тоже не знал? Для уничтожения Тронбе это ведь необходимо, верно?
— Раньше это было заклинание, которое преподавалось, когда ученик вступал на путь рыцаря и мог получить благословение богов в Академии, но теперь его учат только рыцарей, которые признаны годными для участия в экспедициях.
Отец, вздохнув, сказал это. Видимо, это было изменено после того, как пересмотрели обучение новичков из-за безумства Шикикозы, который, ослушавшись приказа начальства, сорвал место битвы.
— Поскольку увеличилось количество дворян, вышедших из числа Синих жрецов, а уровень новичков из-за изменений в учебной программе после переворота резко упал, было решено брать в экспедиции только тех рыцарей, которые могут действовать слаженно, не создавая проблем. Поэтому это заклинание теперь преподаётся в тот момент, когда в рыцарском отряде принимается решение о допуске.
Похоже, что ученики-рыцари на класс старше Ангелики ещё знают это заклинание, но для поколения Ангелики это уже неизвестное заклинание. Нынешним новичкам не хватает слаженности, так что, видимо, их не научат ещё долго.
— А заклинания и молитвы — это разные вещи?
— Ну да. Для использования на поле боя молитвы слишком длинны. Поскольку неправильная активация может привести к серьёзным проблемам, в них много изменений.
Похоже, заклинания, используемые рыцарями, представляют собой молитвы с некоторыми сокращениями. В отличие от полного произнесения молитвы, у них меньше гибкости, но важнее скорость и снижение количества ошибок.
— И ещё, вот это для господина Фердинанда. Это подарок от Хартмута — магическая формация, которая проявилась, когда я исцелила благословением место сбора, разорённое Танисбефаленом.
Я передала Верховному жрецу магическую формацию, нарисованную Хартмутом. Приёмный отец и мой отец тоже заглянули. Но, похоже, с первого взгляда было непонятно, поэтому они сразу отвели взгляд. Один только Верховный жрец провёл пальцем по формации.
— Розмайн, ты вливала в неё свою магическую силу?
— Когда я проводила ритуал по восстановлению земли, она сама собой проявилась. Что это за магическая формация?
— Это необходимая магическая формация для того, чтобы та часть стала местом сбора. Довольно сложная, в ней много элементов.
Уголки губ Верховного жреца слегка приподнялись, он выглядел очень довольным. Если Верховный жрец в хорошем настроении, нотации будут мягче, так что я тоже рада. Чтобы ещё больше поднять ему настроение, я тоже заглянула в формацию и спросила:
— Какие в ней элементы?
Верховный жрец уже собирался начать лекцию о магических формациях, но приёмный отец, нахмурившись, сделал серьёзное лицо и остановил его.
— Подожди минутку, Розмайн. Разве восстановление земли не работа Центрального храма?
— Если бы мы не восстановили её быстро, это помешало бы лекциям студентов из Эренфеста, поэтому я постаралась. Если лекции моих приближённых застопорятся, это помешает и моим походам в библиотеку.
Возможно, это и работа Центрального храма, но обстоятельства не позволяли ждать, сложа руки. Одновременно я заявляю, что я не забрала себе всю работу Центрального храма. Танисбефален бесчинствовал не только на месте сбора. Большая часть леса пострадала, так что работы там полно. Без проблем.
— Дело не только в том, чтобы оставить им работу. Факт, что студентам Эренфеста это помогло.
— Такая магическая формация. Чтобы она подействовала полностью, десяткам Синих жрецов и жриц Центрального храма потребовались бы дни работы. Удивительно, что у тебя хватило магической силы.
— Её совсем не хватило. Я работала, выпивая восстанавливающее зелье Фердинанда. Чувствовалось, как магическая сила высасывается из меня по мере восстановления. Это было действительно тяжело.
Верховный жрец, не отрывая взгляда от магической формации, пробормотал: «Но это не то, что можно закончить словами „было тяжело“». Но это закончилось.
— В отчёте Хартмута сказано, что земля полностью восстановилась, но вы привезли собранные там материалы?
— Нет, материалы мы не привезли.
Что касается магической формации — это одно, но мысль привезти материалы просто не пришла в голову. Материалы с того места сбора предназначались для использования на лекциях.
— Отдай распоряжение Хартмуту прислать материалы с восстановленного участка. Я хочу изучить, есть ли разница в материалах, выращенных на твоей магической силе.
— Господин Фердинанд, вы всё-таки ученик учителя Хиршура. Вы так похожи, когда видите только свои исследования. Учитель Хиршур тоже пришёл вместе с рыцарским отрядом, но, узнав, что Танисбефален уничтожен без особых ранений, сказал «ну и хорошо» и уже собирался вернуться в лабораторию.
Я сказала: «Могли бы и немного больше беспокоиться обо мне», и Верховный жрец слегка опустил глаза.
— Господин Фердинанд?
— Каждый раз, когда я с учениками-рыцарями убивал магических зверей в глубине леса, Хиршур приходил, беспокоясь, что меня это раздражало, и я прогонял его, говоря, что раз битва закончена и ранений нет, пусть не беспокоится, я сам всё улажу. Видимо, поэтому.
— Это из-за вас, господин Фердинанд?!
Этот учитель и ученик развивают в себе доверие и привычку в неправильном направлении. Если так продолжится, Раймунд будет в опасности. Когда я выразила беспокойство за Раймунда, опекуны одновременно вздохнули.
— Розмайн, прежде чем беспокоиться об ученике из Аренсбаха, побеспокоилась бы о себе.
…А, простите.
Это обсуждение началось с согласования понятия «спокойствие».
Постепенно расхождения были скорректированы.
Хорошо бы, чтобы это улучшило мои социальные навыки.
Далее — чаепитие с матушкой.