После успешного обеда в итальянском ресторане, в качестве награды за два года упорного труда Фриде и Торговому дому Плантен я передала рецепт желатина и идеи для канцелярских принадлежностей.
— Канцелярия для уборки большого количества бумаги? Это замечательно.
Бенно, который уже использовал растительную бумагу в работе, обрадовался идее органайзеров и сказал, что сделает их как можно скорее. Судя по всему, они нужны ему самому.
— Торговому дому Оттомар придется подготовить мастерскую для изготовления желатина.
— Запах очень сильный, так что лучше построить мастерскую не в городе, а в городке рядом с деревней, где много свиней.
— Благодарю вас. Я приму это к сведению.
С появлением желатина возможности кулинарии значительно расширятся. Я купила улучшенные рецепты у Ильзе, и в итоге деньги практически не переходили из рук в руки.
Ордонанц донес до меня гордый голос Вильфрида сразу после весенней церемонии совершеннолетия.
— Финальная проверка закончена, Роземайн! Отправляемся в Грешель!
Вслед за Ордонанцем, передавшим возбуждение от завершенной работы, прибыл Ордонанц и от моей матери, ответственной за печатное дело. В нем говорилось, что после того, как я пройду летний Обряд крещения, мы отправимся в Грешель.
Я немедленно сообщила об этом в Торговый дом Плантен, попросила связаться с Гутенбергами и передала в Торговый дом Гильберта, чтобы они подготовили одежду для командированных серых жрецов. Через Гила я также связалась с мастерской и сообщила планы Верховному жрецу.
Проведя переговоры со слугами замка через Ордонанц, я решила взять с собой Брюнхильду, которая как раз возвращалась в родные края. Остальные — двое учеников-писцов и двое рыцарей-телохранителей.
Два дня спустя после летнего Обряда крещения наступил день отъезда в Грешель.
Как и в прошлый раз, когда мы направлялись в Хальденцель, мы договорились встретиться с Гутенбергами перед главным входом в Храм. Поскольку Гутенберги собрались в полном составе, а багажа было много, на этот раз Рейнджера использовали в варианте большого автобуса.
— Ух ты, что это?! Потрясающе!
Сияющая глазами Хайди, оставив погрузку багажа мужу Йозефу, первой забралась в Рейнджера. Несмотря на крики Йозефа: «Помоги, дура!», Хайди, казалось, не слышала его и, трогая все внутри Рейнджера, возбужденно вскрикивала.
— Мягко! На ощупь приятно, такое пушистое! Из какого же материала это сделано?
Инго смотрел на Рейнджера и на ликующую Хайди, как на нечто жуткое. Однако, увидев, как Бенно, Дамиан, Лутц, а также Зак и Йохан спокойно проверяют и загружают багаж, он сжал кулаки, набрался решимости и принялся за погрузку.
— Госпожа Роземайн.
Следом за Гилом к главному входу подошли серые жрецы с багажом из мастерской. Поскольку им предстояло работать снаружи Храма и иногда появляться перед писцами вместе с Торговым домом Плантен, им выдали подержанную одежду качества, которое носят ученики Торгового дома Плантен. У серых жрецов, вернувшихся из малого Храма в Хассэ, то и дело было заметно, как они то поправляют воротник, то тянут рукава.
— Они не привыкли носить ничего, кроме рабочей одежды и одежды серых жрецов, поэтому их смущает нарядная одежда.
Гил, пожав плечами, добавил, что они скоро привыкнут. В отличие от других серых жрецов, Гил, часто бывающий в Торговом доме Плантен, привык к этому полностью.
— Давненько мы не выезжали с вами, госпожа Роземайн. Какое-то ностальгическое чувство.
— С Илькнера, верно?
Гил не ездил на Молитвенную церемонию в Хальденцель, так что мы действительно давно не путешествовали вместе. Настроение стало немного приподнятым, как на экскурсии.
Когда погрузка багажа закончилась, Ангелика села на переднее сиденье, Гутенберги — на задние. По напряженным лицам, полным страха, можно было определить новичков на скакунах, а те, кто уже пристегнулся и расслабленно сидел, были опытными. Любопытная и самая возбужденная Хайди стояла особняком даже среди новичков.
— Ну что ж, даже в разговорах старайтесь возвышать Вильфрида и не допускать выходок.
— Поняла. Пока меня не будет, на кухню к Верховному жрецу отправят Хуго, так что думаю, некоторое время он сможет наслаждаться новыми блюдами.
Провожаемая Верховным жрецом и Франом, я отправила Рейнджера в путь. И, как и в прошлый раз, когда мы направлялись в Хальденцель, мы заехали в замок, присоединились к матери и писцам и, под охраной рыцарского ордена, двинулись в Грешель.
На этот раз Вильфрид и Шарлотта остались дома, а с нами поехали младшие писцы, которые не смогли сопровождать нас в Хальденцель. Среди скачущих на скакунах писцов я заметила и Генриха, старшего брата Дамюэля.
Грешель находится за западной рекой Эренфеста, немного проскакав на скакуне. Изначально это была прямая территория, но после того, как принцесса из Аренсбаха вышла замуж, кандидат в правители, лишившийся места, получил земли и стал гибе Грешеля. Вот так это началось.
Если бы принцесса из Аренсбаха не вышла замуж и тот кандидат в правители стал бы правителем, возможно, Брюнхильда была бы кандидаткой в правители. Иными словами, Грешель — это родной дом, с которым у Вероники и бывшего Верховного жреца были очень плохие отношения, а гибе Грешель — граф, отказавшийся забирать наследство бывшего Верховного жреца.
Кстати, мебель, оставленная бывшим Верховным жрецом, почти никто не хотел забирать ни в Храме, ни в его родном доме, так как они чувствовали изменение ситуации. Поэтому она хранилась в кладовке, но по предложению Верховного жреца было решено использовать её с пользой в комнате Храма, где проводятся совещания с писцами. Сейчас она на ремонте: перетяжка сидений стульев, полировка и так далее.
Поскольку бывший Верховный жрец использовал мебель, соответствовавшую рангу его семьи, конференц-зал получится довольно роскошным. Возможно, для младших писцов это будет напряженный и неудобный зал.
— Добро пожаловать, госпожа Роземайн. Рад видеть тебя в добром здравии, Брюнхильда.
Гибе Грешель встретил нас. Закончив длинные дворянские приветствия, пока мать разговаривала с гибе, Брюнхильда побежала готовить мою комнату. Она, видимо, хотела успокоить семью, показывая, что работает как образцовая служанка.
Проводив Брюнхильду взглядом, я представила Гутенбергов писцу, отвечающему за печать в Грешеле. Как и во время долгих поездок в Илькнер и Хальденцель, Гутенберги должны были жить в гостевом флигеле, который используют жрецы во время Молитвенной церемонии и Фестиваля урожая.
После того как все представления закончились, все, кроме Бенно и Дамиана, понесли во флигель вещи, необходимые для жизни, и начали обустраивать комнаты.
— Хотелось бы сегодня же перевезти багаж в мастерскую. Разгружать скакунов, а завтра снова грузить — морока.
— Э? Госпожа Роземайн собирается в нижний город?
Бенно, Дамиан и я с писцами начали обсуждать планы на оставшееся время, но младшие писцы постоянно удивлялись, и разговор совершенно не продвигался.
— Мне необходимо хорошо осмотреть, что собой представляет печатная мастерская. Я уже ездила с проверками в Хальденцель и Илькнер, а в Грешеле, полагаю, брат Вильфрид уже побывал с проверкой, так что это не должно быть настолько удивительным, верно?
— Ну, это так…
— Я осматривала мастерскую и в Хальденцеле. Грешель тоже нужно проверить.
Разъясняя важность проверки на месте, я приказала писцам тоже сопровождать меня. Филина и Хартмут, мои приближенные, немедленно подчинились, так что и писцам пришлось согласиться.
— Мы, низшие дворяне, часто берем на себя связь с нижним городом, но не ожидали, что высшие дворяне или кандидаты в правители будут разговаривать с простолюдинами.
— Завтра Гутенберги уже приступят к работе, не так ли? Сколько времени может занять составление контракта с Торговым домом Плантен?
— …Полагаю, это не то, о чем стоит беспокоиться госпоже Роземайн.
В места, которые изначально были прямыми территориями, приехали кандидаты в правители и принцессы из других владений. Атмосфера отличалась от Илькнера и Хальденцеля, где живут вместе с простолюдинами; замок Грешеля производил впечатление второго дворянского квартала. Возникло ощущение отчужденности между внутренней частью замка и внешним нижним городом.
— Пока не закончится контракт с Торговым домом Плантен, мы не сможем вернуться в Эренфест. Я не могу оставить своих драгоценных Гутенбергов в месте, где нет никаких гарантий.
Возможно, здесь все будет не так, как в Илькнере и Хальденцеле. Я с улыбкой надавила, сказав, что Гутенберги считаются моей личной собственностью как приемной дочери правителя, и с этим нужно считаться.
— Я не думаю, что госпоже Роземайн обязательно присутствовать…
Брюнхильда, знавшая меня только по заседаниям в замке, выразила недовольство тем, что я иду в место, где будут присутствовать и простолюдины. Однако плохо, если дворяне Грешеля, начинающие печатное дело, не проявят интереса.
— Среди писцов много новичков, которые еще не привыкли, поэтому я как руководитель должна все как следует проверить. Разве ты не хочешь, Брюнхильда, увидеть новое дело, начинающееся в Грешеле?
— …Я составлю вам компанию.
И вот, удивляя не только гибе Грешеля и Брюнхильду, но и младших писцов, выросших в дворянском квартале, я вместе с Гутенбергами перевезла багаж на Рейнджере в печатную мастерскую, построенную в районе проживания простолюдинов. Рейнджер, видимо, поразил жителей Грешеля, и мастер, который должен был стать начальником мастерской, встречал нас, открыв рот.
— Это Гутенберги, которые будут обучать вас. Срок, на который мы можем одолжить Гутенбергов Грешелю, — до Фестиваля урожая. За это время как следует освойте технологию и наладьте работу печатной мастерской.
После того как представление Гутенбергов и мастеров закончилось, детали печатного станка начали заносить внутрь Гутенберги и мастера Грешеля. Когда разгрузка в печатной мастерской закончилась, следующей была бумагоделательная мастерская. Выгрузив несколько инструментов в бумагоделательной мастерской, построенной рядом с маленькой речкой, я представила серых жрецов во главе с Гилом.
Со следующего дня под моим наблюдением началось заключение контракта с Торговым домом Плантен. В течение нескольких дней, пока согласовывались условия, я, находя время, водила своих сопровождающих приближенных и младших писцов, включая Генриха, по мастерским, показывая, как общаться с простолюдинами.
Брюнхильда не хотела идти в нижний город, но когда я сказала: «Это печатное дело станет следующей модой», она, закусив губу, последовала за мной.
— …Страсть Брюнхильды к моде неподдельна. Я впечатлена.
— Вы меня испытывали, госпожа Роземайн?
Глядя прямо в ее янтарные глаза, недовольно сузившиеся, я решительно кивнула.
— Да. Я хотела проверить, насколько можно положиться на тебя, Брюнхильда. Что касается моды, похоже, можно доверить что угодно. Я спокойна.
Брюнхильда изобразила сложную улыбку — то ли радуясь признанию, то ли смущаясь от похвалы, ведь она пошла в мастерскую из упрямства.
Тем временем за ней Дамюэль, глядя на брата Генриха и других, хлопавших глазами от моего подхода, совершенно непохожего на прежние методы высших дворян, слегка пожал плечами.
— Я же говорил, брат, что госпожа Роземайн революционна, и она водит за нос, даже когда думаешь, что привык.
— Теперь я понял. …Переключить сознание будет довольно трудно.
Генрих сказал это с горькой усмешкой, но он был молодым писцом, выбранным с учетом того, что он относительно привык общаться с простолюдинами.
За несколько визитов в мастерскую, наблюдая, как я или Филина помогаю мастерам Грешеля и Гутенбергам находить общий язык, задаю вопросы, как Хартмут слушает рассказы Гутенбергов, Генрих тоже начал общаться подобным образом.
…Кажется, Генрих, как и Дамюэль, обладает гибкостью. Недаром братья.
— Мне подобрали писцов, занимающихся печатным делом, с учетом того, что они смогут выслушивать мнения простолюдинов. Генрих умеет общаться с простолюдинами без высокомерия, поэтому я рада, что он будет полезен в печатном и бумагоделательном деле.
Когда я так похвалила его, остальные писцы тоже начали брать с него пример. Если продолжать воспитывать в таком духе, то подготовка писцов, способных в какой-то мере выслушивать мнения простолюдинов, кажется, будет осуществима.
В последний день гибе Грешель, с которым у нас были точки соприкосновения только во время еды, сказал: «Вот оно что. Теперь я понимаю слова Брюнхильды и Эльвиры о том, что основы мышления разные». Вероятно, он имел в виду, что это не по-дворянски, но для меня результат был удовлетворительным, так что проблем нет.
Оставив Гутенбергов и взяв только Бенно, я вернулась в Эренфест.
Начали приходить сообщения о том, что бумагоделательная мастерская готова, я поддерживала связь с Илькнером через Ордонанц, отправляя людей из Торгового дома Плантен и серых жрецов, и дни быстро летели.
— Завтра наконец Церемония Звездного Союза Хуго и Эллы.
— Раз церемония будет и в дворянском квартале, нужно тщательно всё обговорить.
Фран, легко вздохнув, сказал это. Поскольку наши личные повара женятся, завтра готовить будет одна Никола.
Хуго, которого позвал Фран, с сияющей от счастья улыбкой открыл рот.
— Всё в порядке. Чтобы Никола справилась одна, я закончил предварительную подготовку на завтра.
Похоже, Хуго помог с подготовкой, но Николе всё равно будет непросто. Ближе к концу церемонии ей нужно будет приготовить мне обед.
— Никола сказала, что постарается ради них двоих. Хуго, завтра хорошенько защитите Эллу от плодов тау.
В нижнем городе после церемонии Звездного Союза в Храме проходит Звездный фестиваль, где в жениха и невесту бросают плодами тау. Жениху нужно защитить невесту от плодов тау и добежать до нового дома.
Как и в случае с предыдущими женихами, холостяки, которым не удалось жениться, бросают со всей силы, так что убежать непросто.
— Положьтесь на меня. Я посмеюсь над завистью мужиков, которые не могут жениться.
Наконец-то я в главной роли, — Хуго ухмыльнулся. Он полон энтузиазма, и это отлично. Элла, у которой много хлопот перед свадьбой, сегодня отдыхает, но завтра в Храме мы увидим ее в свадебном наряде.
Я заметила, как Дамюэль, неженатый мужчина, смотрит на Хуго завистливым взглядом, но я намеренно проигнорировала это. Я попросила мать, так что больше я ничего не могу сделать для Дамюэля.
И вот наступил следующий день. Мне нужно было с раннего утра готовиться и проводить Церемонию Звездного Союза.
— Госпожа Роземайн, я пойду в приют.
— Фриц, пожалуйста, позаботься о детях.
Пока Гил в командировке в Грешеле, Фриц взял на себя задачу отвести детей из приюта в лес собирать плоды тау. Поскольку он водил их в лес и во время командировок в Илькнер и Хальденцель, Фриц уже привык.
— Итак, госпожа Роземайн, направимся в молельню.
Позванная Франом, стараясь не наступить на волочащийся подол, я направилась в молельню.
По пути Дамюэль тихо пробормотал.
— Госпожа Роземайн, сегодня вечером госпожа Эльвира кого-нибудь представит?
— Это надо спросить у матери.
— …Спросите у неё, пожалуйста.
Мать тоже занята управлением поместьем, расширением фракции, печатным делом и подготовкой к приему невесты для брата Лампрехта. Остаётся только молиться, чтобы она не забыла о Дамюэле.
— Госпожа Верховная жрица, вход.
С голосом Верховного жреца серые жрецы открыли двери. Как только двери открылись, разговор с Дамюэлем закончился. Держа Священную книгу, которую вручил мне Фран, я вошла в молельню.
Под звуки легкого колокольчика я прямо прошла мимо жениха с невестой и синих жрецов и поднялась на помост.
Звучным голосом Верховный жрец начал читать миф. Это история о браке Бога тьмы, верховного божества, и Богини света; после брака возникает множество проблем, но они преодолевают их вместе — вот история Церемонии Звездного Союза.
Слушая голос Верховного жреца, я с помоста смотрела вниз на женихов и невест, выстроившихся в молельне. Поскольку каждый облачен в благородный цвет времени года своего рождения, Церемония Звездного Союза самая красочная и приятная глазу.
Впереди я увидела Эллу и Хуго.
На Элле было изумрудно-зеленое праздничное платье — благородный цвет весны, и она смотрела на помост. В её каштановые волосы, близкие к рыжим, были вплетены украшения для волос, которые выбрали мы с Тури. По сравнению с окружающими невестами, они не были вызывающе роскошными, но получились яркими и привлекающими внимание с изысканным вкусом.
Обычно я вижу её только в рабочей одежде, но когда она так нарядилась, Элла выглядела очень мило. Вероятно, из-за того, что она часто бывает в Храме и общается с Николой, её осанка была лучше, чем у других невест, и она казалась более изящной.
В отличие от Эллы, которая, встретившись со мной взглядом, радостно улыбнулась, Хуго в темно-зеленом праздничном платье был напряжён до предела, с каменным выражением лица. Совсем не похож на вчерашнее радостное, самодовольное выражение.
…Элла, похоже, в порядке, но как там Хуго?
Пока я с беспокойством наблюдала за Хуго, я заметила, что Элла, время от времени поднимая на него взгляд, тихо посмеивается, словно дразня. Это было настолько умилительное зрелище, что я сразу перестала беспокоиться о Хуго.
…У него есть милая невеста, которая о нем беспокоится, зачем мне беспокоиться? Пусть воркуют бесконечно!
С этой мыслью я произнесла слова молитвы, чтобы даровать благословение.
«О, высочайшие боги, супруги Тьмы и Света, правящие высокими небесами, услышьте мою молитву, ниспошлите ваше благословение на рождение новой пары. Я приношу вам их чувства, вознося молитвы и благодарность, даруйте священную защиту».
Когда я вознесла молитву о благословении супругов-верховных богов, с моего кольца разлетелись золотой и чёрный свет, окутав жениха и невесту.
Я заметила, что Хуго и Элла, впервые увидевшие моё благословение, широко распахнули глаза.
«Выход ваш, получивших благословение верховных богов, будет светлым».
С голосом Верховного жреца серые жрецы со скрипом распахнули двери Храма. Яркое летнее солнце хлынуло внутрь, отразилось от белых стен, и молельня мгновенно наполнилась светом.
Одновременно магический инструмент тишины потерял свою силу, и из уст женихов и невест послышались взволнованные возгласы.
— Есть! Настоящее благословение!
— Мы получили благословение Верховной жрицы. Осталось только убежать от плодов тау.
— Чувствую, что обязательно победим.
Перед началом фестиваля женихи, полные решимости, выходили из Храма. Хуго тоже, приободрившись, поднял голову и, обернувшись, посмотрел на меня. Следя за его состоянием, Элла, стоявшая рядом, тоже обернулась ко мне.
— Госпожа Верховная жрица, спасибо за прекрасное благословение!
Громкий голос Хуго разнесся по молельне. Словно поддавшись этому, другие женихи и невесты, направлявшиеся к выходу, остановились. Со всех сторон начали раздаваться благодарности за благословение.
Я уже несколько раз давала здесь благословения, и слышала возгласы удивления «Как здорово!», но чтобы вот так благодарили — впервые. Щеки сами собой расплылись в улыбке.
— Пусть ко всем вам придет счастье.
Когда я ответила женихам и невестам, начиная с Хуго, раздался радостный крик «Ура!», и место оживилось.
— Пошли, Элла. Сегодня я тебя обязательно защищу.
— Только сегодня? А вообще всегда будешь защищать, верно?
Хуго, ответив «Да, конечно», подхватил Эллу на руки и выбежал из Храма. Хотелось бы, чтобы в таком темпе они добежали и до нового дома.
Мы съездили в Грешель и оставили там Гутенбергов.
Писцы, начиная с Генриха, чувствуют, что их привычные представления рушатся.
И наконец Хуго женился. Он нес Эллу на руках и мчался со всех ног по городу, где летают плоды тау.
Следующая очередь — свадьба брата Лампрехта.