Я вернулась в комнату и начала читать письмо от Ханнелоре. В письме говорилось, что книги Эренфеста тонкие, удобные в руке и написаны современным языком, поэтому их было очень легко читать. Заканчивалось оно словами: «Если у вас есть ещё что-нибудь, пожалуйста, дайте почитать».
...Положись на меня! Я попрошу матушку, чтобы для госпожи Ханнелоре написали больше любовных романов!
Поскольку мой любовный роман был отвергнут Главным жрецом, я надеюсь, что за романы возьмутся знатные дамы из одной фракции с матушкой, любящие писать.
...В следующий раз дам ей почитать историю любви из Академии для знати. Хи-хи-хи.
Я посмотрела на книгу, которую дала мне Ханнелоре. Она была толстой, с вычурным орнаментом и большая, так что перевернуть первую обложку в одиночку было затруднительно из-за веса. Мне очень хотелось заполучить наклонный читальный стол из храмовой библиотеки.
Внутри оказались старинные истории из Данкельфельгера, написанные сложным, архаичным языком. Читать их было похоже на чтение священных книг и классики. Мне это было приятно, так что ничего.
В книге было много рыцарских историй, но, видимо, из-за воинственного духа этих земель, в основном рассказывалось о том, как герои, даже проигрывая, сражались, сражались, сражались... и продолжали биться до победы.
В начале были истории, близкие к священным книгам, написанные в повествовательной форме, но, похоже, они также носили отчасти исторический характер.
...Если это действительно часть исторических хроник, то Данкельфельгер существовал практически с основания страны. Но непонятно, не дописали ли их в удобном ключе, поэтому мне хочется прочитать книги из разных владений.
Как бы то ни было, книги из других земель интересны. В них много того, чего я не знала. Пожалуй, стоит сделать копии тех историй, о которых я раньше не слышала.
«Хотя в ближайшее время будет много хлопот с переездом в храм и замок, прошу вас, Филина и Хартмут, тоже помогать».
«Как пожелаете».
После разговора с приёмным отцом было решено, что храм приравнивается к аристократическому кварталу, и ученики могут туда приходить. Однако возможность приходить и желание приближённых приходить — разные вещи.
«Если ваши семьи против или вам неприятно входить в храм, вы можете не сопровождать меня туда, как и раньше».
«Нет, я хочу попробовать храмовую еду, о которой говорила Ангелика».
Было забавно видеть, что Юдит с нетерпением ждёт посещения храма ради еды. Филина спросила, можно ли ей встретиться с братом Конрадом. Наверное, стоит заранее предупредить Вильму, но думаю, проблем не возникнет.
Леоноре, похоже, было нелегко решиться, но она последовала совету брата Корнелиуса: «Сначала сходи и посмотри своими глазами, что это за место, а потом решай, что делать».
«В храме только две комнаты для благородных приближённых, и они предназначены для рыцарей-телохранителей, так что всем, кроме совершеннолетних телохранителей, придётся ходить туда-обратно».
«Как пожелаете».
Все рыцари-телохранители решили хотя бы раз посетить храм. Я перевела взгляд на служанок.
«А как же вы, служанки?»
«Я сейчас хочу сосредоточиться на вышивке. Когда закончу шить одежду, я бы хотела увидеть, в какой обстановке выросла госпожа Розмайн...»
«Всё в порядке, Лизелета. Храм никуда не денется, так что сначала закончи одежду для Шварца».
Когда я предложила заняться вышивкой, Лизелета тихо засмеялась и потянулась к шкатулке для рукоделия. Раз Главный жрец так требователен к качеству одежды, пусть эти умелые девушки постараются и для меня.
«Тогда я тоже останусь в замке и буду вышивать вместе с Лизелетой. В храме есть свои слуги, так что у меня там всё равно не будет работы, верно?»
Брюнгильда заметила, что если они попытаются найти работу в храме, то отберут её у тамошних слуг. Я об этом даже не подумала, но она действительно права.
«Я сосредоточусь на работе в замке, но вызывайте меня, когда будут переговоры, связанные с красителями. ...И ещё, недавно от отца пришло известие. В Гресселе всё готово к началу печатного дела. Он сказал, что свяжется с госпожой Эльвирой».
«Довольно быстро, не правда ли?»
Честно говоря, я думала, что подготовка к печатному делу займёт больше времени, так как необходимо взаимодействие с простолюдинами.
Брюнгильда тихо усмехнулась.
«Они родственники госпожи Эльвиры, и, кажется, гибе Хальденцель тоже дал множество советов».
«Значит, после окончательного одобрения брата Вильфрида вы отправитесь в Грессель вместе с Гутенбергом».
«Тогда позвольте мне сопровождать вас».
На слова Брюнгильды я ответила: «Да, пожалуйста, будьте нашим гидом».
Через два дня после отчётного собрания от Главного жреца, который закончил свои дела в замке, пришло известие: «После завтрака завтра возвращаюсь в храм». Мне предстояло вернуться в храм в окружении толпы приближённых.
«Как много рыцарей-телохранителей».
«Считайте это сегодняшней экскурсией по храму для учеников. Когда нет собраний и других планов, писари могут сменять друг друга, а для охраны обычно достаточно двух человек, так что сегодня мы просто объясним обязанности и покажем храм. Ведь помощников станет больше, разве вы не рады, Фердинанд?»
На помощь после третьего колокола я, разумеется, собиралась брать всех. Главный жрец хмыкнул, окинул взглядом учеников-телохранителей, которые были в приподнятом настроении, и уголки его губ приподнялись.
Я посадила на своего ездового зверя Хуго и Розину и вернулась в храм. Ощущение было странным: вокруг было много ездовых зверей моих приближённых.
Когда мы большой группой прибыли в храм, Фран и Моника удивлённо распахнули глаза. В то же время некоторые из приближённых напряглись, увидев, как встречающие выстроились в ряд: серые жрецы и серые жрицы.
«Фран, Моника, это мои приближённые, которые теперь будут приходить в храм. А это Фран, мой главный слуга в храме. А это Моника. Хоть места разные, они служат мне, так что мы все равны».
«Благодаря Франу я могу сосредоточиться на охране. Серый жрец, обученный Фердинандом, очень хорош».
Ангелика, которая избегала сложных мест благодаря распоряжениям Франа, гордо выпятила грудь и похвалила Франа. Раздались тихие смешки, и напряжение в воздухе рассеялось.
«Тогда я пойду переоденусь в свои покои, а вы, Дамуэль и Ангелика, покажите телохранителям комнаты, которые они будут использовать».
«Так точно!»
Я вместе с Моникой вошла в свои покои, объяснила ситуацию Заму, который ждал там, и сказала: «Теперь здесь будут часто бывать знатные люди, и дни станут беспокойными, но, пожалуйста, потерпите».
«Раз госпожа Розмайн стала приёмной дочерью господина, я была к этому готова. Всё в порядке».
«После короткого отдыха я пойду помогать Главному жрецу. Мои приближённые тоже должны познакомиться с жизнью в храме. Раз Дамуэль и брат Экхарт справляются, они тоже смогут, правда?»
Когда я сказала это с улыбкой, Фран, вспомнив о приближённых, которые будут работать сразу по прибытии, горько усмехнулся.
«Госпожа Ангелика, как обычно, будет охранять дверь?»
«Важно показать, что храм живёт обычной жизнью».
Зам и Фран отправились на кухню готовить чай, а Моника помогла мне переодеться.
«Моника, если кто-то из знатных, кто будет приходить в храм, скажет тебе что-то неприятное или ты почувствуешь опасность, пожалуйста, сообщи мне, даже если это кажется мелочью или тебе просто показалось. Я не хочу, чтобы кто-то из храма пострадал там, где я не могу это увидеть».
«Как пожелаете. Я сообщу о любой мелочи».
Услышав мои слова, Моника улыбнулась, немного успокоившись.
Я переоделась в одежду Верховного жреца, попросила позвать всех и угостила сладостями Николы и чаем Франа.
«Давно не ел храмовых сладостей. Дома таких не пробовал».
Брат Корнелиус с радостью взял угощение и начал есть. Увидев, что Корнелиус, имеющий самый высокий ранг среди приближённых, взял угощение, остальные тоже потянулись за ним.
«Очень вкусно. Ангелика и Дамуэль всё это время ели такое вкусное? Госпожа Розмайн, я буду охранять вас в храме при любой возможности».
«Если в день нет тренировок для учеников-рыцарей, Юдит тоже может охранять вас в храме».
Для охраны храма по-прежнему хватало Дамуэля и Ангелики, так что для учеников приоритетом были тренировки дедушки.
После чая Дамуэль объяснил обязанности по охране в храме, включая помощь Главному жрецу. Тем временем я попросила Монику показать двум ученикам-писарям расположение письменных принадлежностей вокруг рабочего стола.
Вместе с Франом я просмотрела накопившиеся за время отсутствия письма и деревянные таблички и разобрала их. Были письма от торгового дома Гильберты, от компании «Плантен» и от мастера гильдии.
В письме от торгового дома Гильберты сообщалось, что готовы летние украшения для волос, которые я заказывала, и украшение для Эллы. Мастер гильдии спрашивал о Вассене и конкурсе красителей. В письме от «Плантен» говорилось, что готовы безопасные булавки, заказанные у Йохана, а также просьба сообщить заранее, когда определится следующее место назначения Гутенберга.
«Фран, организуй встречу через три дня с мастером гильдии, представителями компании «Плантен» и торгового дома Гильберты. Отправь приглашения».
«Как пожелаете».
И прозвенел третий колокол. Мне нужно было вместе с Франом и Замом, взяв приближённых, отправиться в покои Главного жреца и, как обычно, помогать ему.
Как только мы вошли в покои Главного жреца, Ангелика молниеносным движением, словно никому не желая уступать, встала у двери. Ученики-рыцари удивлённо распахнули глаза и с изумлением смотрели на брата Экхарта, занимающегося бумажной работой, и на Дамуэля, который с привычным видом начал работать.
«В храме мы помогаем ему каждый день, так что прошу вашего содействия».
«...Госпожа Розмайн всегда так живёт?»
«Именно так, Юдит, у тебя руки остановились».
«Если прибавится столько помощников по хозяйству, Розмайн, пожалуй, стоит обучить новой работе».
С этими словами Главный жрец начал учить меня новой работе. Я превратилась из простого расчётчика в хранителя бюджета храма. Большой шаг вперёд.
Прозвенел четвёртый колокол, помощь Главному жрецу закончилась, и настало время обеда. Рыцари-телохранители ели по очереди, и Филина с Юдит были потрясены вкусом храмовой еды. Брат Корнелиус, который и дома ел вкусно, уже немного привык. Но он радовался незнакомым блюдам.
Среди всех выделялась Леоноре с мрачным лицом.
«У тебя очень серьёзное лицо, Леоноре. Еда пришлась не по вкусу?»
«Нет, было очень вкусно. ...Я просто подумала, как трудно будет угощать госпожу Розмайн и госпожу Эльвиру, которые каждый день едят такую еду».
После обеда я оставила Зама в кабинете Верховного жреца и повела приближённых в приют для сирот. Филина выглядела очень напряжённой.
«Конрад здоров. Не волнуйся».
Слова Дамуэля, который всегда сопровождал меня в приют, заставили Филину слегка улыбнуться. За широко распахнутой дверью, где стояли Фран и Моника, на коленях ждали серые жрицы и дети до крещения.
«Вы все можете возвращаться к своей работе. Конрад, подойди сюда».
Я поприветствовала их и сказала, и серые жрицы, поглядывая на Хартмута и других, встали и начали двигаться.
Подталкиваемый Дильком, Конрад сначала бросился бегом к Филине, но, заметив взгляды окружающих, пошёл медленнее.
«Сестра».
«Конрад, я рада, что ты в порядке. Как тебе живётся в храме?»
Филина с радостной улыбой обняла Конрада в серой одежде. Конрад тоже с облегчением улыбнулся и начал рассказывать Филине о жизни в приюте.
«Все добры, еда вкусная, и здесь Дильк, так что я в порядке. Госпожа Розмайн сказала, что ты живёшь в замке. Тебе не одиноко?»
«У меня есть товарищи по работе, так что всё в порядке. Но я скучаю, когда не могу видеться с Конрадом».
Слегка выдохнув от облегчения, видя, как Филина и Конрад мирно беседуют, я показала остальным столовую и игровой уголок в углу, чтобы они могли поговорить наедине.
Увидев несколько книг работы компании «Плантен», а также каруту, карты и, конечно, игрушки для младенцев, брат Корнелиус изумился.
«В приюте для сирот столько книг и игрушек?!»
«Да. Ауб Эренфест тоже удивился, когда осматривал его. Вещи, которыми дети радуются в приюте, потом продаются в замке как товар».
Тогда он был одет как синий жрец, но факт осмотра приёмным отцом остаётся фактом.
«Я горжусь тем, что в этом приюте все, кроме младенцев, умеют читать и считать. Сейчас я учу их основным обязанностям слуг до десяти лет».
«Я слышал об этом, но видеть своими глазами — поразительно».
Хартмут сказал это с восхищением, и Леоноре, оглядев столовую приюта, кивнула.
«К тому же здесь гораздо чище, чем я представляла по слухам».
«Все поддерживают чистоту, так что в храме везде чисто. Благодаря обучению дети хорошо воспитаны».
Когда я, хихикая, хвасталась сиротами, Вильма улыбнулась улыбкой святой.
«Госпожа Розмайн даровала нам эту жизнь. Мы все очень благодарны госпоже Розмайн».
Как только Вильма это сказала, Хартмут подался вперёд.
«Ты, не могла бы рассказать подробнее, что госпожа Розмайн сделала в храме?»
Вильма, похоже, испугалась напора Хартмута и отступила на шаг. Увидев это, я тут же встала на защиту Вильмы, которая не любит мужчин, и встала перед Хартмутом.
«Хартмут, я не позволю тебе обижать Вильму в моём приюте».
Я развела руки и закрыла собой Вильму. Хартмут с обескураженным видом спросил: «Что значит обижать?..». Вильма, наблюдавшая за нами, тихо засмеялась.
«Господин Хартмут, рассказ о величии госпожи Розмайн займёт очень много времени. Сегодня у нас нет времени, так что я соберу всё вместе в следующий раз».
«Вильма?!»
«Ах, я с нетерпением жду легенды о святой для храма и сирот».
Глаза Хартмута цвета апельсина засияли, и он оживился.
...Я ведь должна была защищать Вильму.
Почему же Хартмут и Вильма, словно сговорившись, начали говорить о легенде о святой? Постичь не могу.
Через три дня после того, как ученики-писцы и ученики-телохранители начали посещать храм, во второй половине дня у меня была назначена встреча с торговым домом Гильберты, компанией «Плантен» и мастером гильдии. Хартмут, которому разрешили присутствовать на переговорах с Нижним городом, выглядел довольным даже по пути в кабинет главы приюта.
«Госпожа Розмайн, о чём вы будете говорить с торговцами из Нижнего города?»
«Главная цель — узнать, как обстоят дела в Нижнем городе после Энтвиккельна. Кроме того, я получу заказанные товары от торгового дома Гильберты, а с компанией «Плантен» обсудим следующее место, куда отправится Гутенберг. С мастером гильдии поговорим о приёме иногородних торговцев».
Хартмут делал заметки, а Филина копировала его движения. Наблюдая за этим, я вошла в кабинет главы приюта. У двери стояла Ангелика, внутри охрану несли Дамуэль и брат Корнелиус. Леоноре и Юдит отсутствовали из-за тренировочного дня.
Когда я вошла в кабинет главы приюта, который заранее подготовили Моника и Никола, Филина, Корнелиус и Хартмут с интересом огляделись.
Хартмут прищурился, осмотрелся и повернулся ко мне.
«Мне кажется, мебель не соответствует рангу госпожи Розмайн...».
Это неудивительно. Я слышала, что предыдущий глава приюта был рангом со среднего дворянина. Значит, мебель здесь подходит среднему дворянину. Для меня, в бытность простолюдинкой, она была слишком высокой по рангу, а с моей нынешней позиции приёмной дочери господина — слишком низкой.
«Это комната и мебель, которыми я пользовалась, когда ещё не знала о положении отца. Они не подходят приёмной дочери господина. Но сейчас я использую их только для разговоров с людьми из Нижнего города, так что нет необходимости специально их менять, верно?»
«Я думаю, замена мебели была бы эффективна, чтобы показать людям из Нижнего города ранг госпожи Розмайн».
Хартмут говорит о необходимости вещей, соответствующих статусу приёмной дочери господина, но откуда на это деньги? Вещи, которые не используются каждый день, менять жалко, у меня нет настроения на замену.
«Хартмут, люди из Нижнего города, которые приходят сюда, знают моё положение. К тому же для простолюдинов знать — это единое целое. Смена мебели ничего не изменит. Если есть деньги на замену редко используемой мебели, я лучше потрачу их на что-то более важное».
«На что-то... более важное?»
Хартмут, похоже, был одержим идеей создать комнату, соответствующую рангу, и не мог представить, что это за «более важное».
«Покупка книг, увеличение числа печатных станков, траты на строительство библиотеки, разработка новых книжных полок... Мало ли эффективных способов потратить деньги? Если хочешь создать новую моду, нужны средства и на исследования, и на обучение людей. Разве это не важнее мебели?»
«Госпожа Розмайн, для знати очень важно создать вокруг себя обстановку, соответствующую своему положению».
Брат Корнелиус с горькой улыбкой поддержал Хартмута. Услышав, что нужно создать подходящую обстановку, я кивнула.
«Поняла. Я буду изо всех сил экономить, чтобы создать библиотеку, достойную приёмной дочери господина, и стараться покупать книги одну за другой».
«Нет, я не о библиотеке говорю».
Когда мы с братом Корнелиусом так беседовали, Фран приготовил чай и поднялся на второй этаж.
«Госпожа Розмайн, скоро все прибудут».
Как будто в ответ на слова Франа, Ангелика объявила о прибытии, и дверь открылась. Гил ввёл всех наверх. Я увидела мастера гильдии, Фриду и её слуг, Бенно, Марка и Лутца, Отто, Тури и Тео.
Заметив увеличение числа писцов, рыцарей-телохранителей, а также Хартмута и Филину, мастер гильдии поприветствовал меня особенно вежливо. Я ответила и предложила сесть. Сели только представители: мастер гильдии, Бенно и Отто.
«После собрания господ начались переговоры с Централом и Классенбургом, как и планировалось. Я передам вам верительные бумаги для опознания купцов. Хартмут».
Я попросила Хартмута достать половину верительных бумаг, выданных Централу и Классенбургу. У Централа они были чёрными, у Классенбурга — красными, в цвета их земель. Благодаря Хайди, которая сделала цветные чернила, их стало очень легко различать.
Я отрезала небольшой краешек верительной бумаги и объяснила, как пользоваться.
«У этой бумаги есть свойство: маленькие кусочки притягиваются к большому. Проверьте, действительно ли кусочек, принесённый купцом, приближается. Поскольку я указала, чтобы выданный купцу лист был больше этой пластины, его нельзя разделить более чем на восемь частей. Само собой, количество купцов будет ограничено. Если кусочек слишком мал, это нарушение, и торговать с ним необязательно. Если что-то случится, мы разберёмся здесь».
«Магический инструмент, доступный и простолюдинам. Это очень удобно».
Мастер гильдии аккуратно взял верительные бумаги и передал слуге. Наблюдая краем глаза, как тот убирает их, я спросила о делах в Нижнем городе.
«Как обстоят дела в Нижнем городе? Удаётся поддерживать достойный вид, чтобы не стыдно было перед иногородними купцами?»
После Энтвиккельна и Вассена улицы должны были стать красивее, но если живущие там простолюдины не будут следить за порядком, всё быстро вернётся на круги