Хальденцель. Первая часть
На следующее утро повозка, в которой ехали серые жрецы, работающие как Гутенберг, отправилась в город Эренфест вместе с солдатами, среди которых был и мой отец.
— Гюнтер, прошу вас, позаботьтесь о всех.
— Я обязательно передам слова госпожи Розмайн всем. Пожалуйста, не волнуйтесь.
Передав солдатам обычные командировочные, я проводила повозку взглядом. Вскоре нам самим предстояло отправиться в следующий зимний дом.
— Гил и Хуго, отправляйтесь к месту сегодняшней ночёвки.
— Да, госпожа Розмайн.
Когда повозка с моим багажом отправилась, я оглядела жрецов и жриц малого храма, вышедших проводить нас.
— За те два года, что я спала, вы смогли наладить сотрудничество с жителями Хассе и построить хорошие отношения. Это замечательно, чего храм Эренфеста до сих пор не достиг. Продолжайте стараться и впредь. ...Тор, когда соберёте вкусные овощи, сообщите мне. Я приеду поесть.
Когда я, взглянув в сторону полей, сказала это, Тор с гордой улыбкой пообещал: «Я отложу для вас самые лучшие». С нетерпением жду времени сбора урожая.
Пока все провожали меня на коленях, я села в рессербас и направилась к следующей цели.
После этого, хотя в зимних домах разных мест меня и встречали с горячим приветом, ничего особенного не случилось, и молитвенные церемонии завершились. Раньше я объезжала все подвластные земли вместе с главным жрецом, так что когда их стало вчетверо меньше, стало гораздо легче.
Оказавшись в состоянии, когда оставалось только вернуться в храм, я сильно потянулась. На этот раз я использовала лишь два лекарства с добротой главного жреца, так что не чувствовала, что слишком напрягаю тело.
— Когда область небольшая, это очень легко. Надо поблагодарить Шарлотту и брата Вильфрида.
— Госпожа Розмайн, вы забыли поблагодарить главного жреца.
Фран бросил на меня косой взгляд, и я мило улыбнулась. Я вовсе не забыла. Просто отложила это на потом.
— Главному жрецу, который делает для меня лекарства, я должна выразить огромную благодарность, так что это отдельная статья.
— Вот как.
Хуго и Гил, которые ехали в повозке, должны были за день вернуться в Хассе, переночевать в малом храме, а затем вернуться в храм. Они прибудут в храм завтра около полудня.
Мы же, направившись к храму на ездовых зверях, со Священной чашей вернёмся раньше.
— Ордонанц.
Я сообщила о прибытии с помощью ордонанца, который получила от главного жреца.
— Говорит Розмайн. Думаю, смогу вернуться в храм к четвёртому колоколу, прошу связаться с Шарлоттой.
Священная чаша как божественный атрибут существует только в одном экземпляре, так что молитвенные церемонии по подвластным землям мы проводим по очереди вчетвером. Мне нужны дни отдыха, поэтому я была первой. Следующая — Шарлотта, затем Вильфрид, потом главный жрец.
Когда я прибыла в храм по расписанию, перед главным входом выстроилась вереница повозок, и Шарлотта, одетая в синее церемониальное платье, ждала. Рядом с ней стоял и главный жрец.
— Я вернулась.
— С возвращением, старшая сестра. Как ваше самочувствие?
— Благодаря тому, что Шарлотта и брат Вильфрид помогали, я смогла закончить молитвенные церемонии, почти не заболев. Шарлотте будет тяжело, но я прошу тебя позаботиться.
Я передала Священную чашу, божественный атрибут, слуге главного жреца, который вместе с Шарлоттой отправлялся на молитвенные церемонии. Убедившись, что он, держа важный атрибут, сел в повозку, мы отправили и Шарлотту. Сегодня она должна провести церемонию в ближайшем южном зимнем доме и заночевать там.
— Нельзя опаздывать, так что я отправляюсь.
— Да, счастливого пути. Все, прошу вас, позаботьтесь о Шарлотте.
Проводив взглядом уезжающую повозку, я собралась идти в свои покои, но главный жрец схватил меня за руку и заставил поднять лицо.
— Уа!? Что вы вдруг делаете?
— ...Ты только что вернулась с молитвенных церемоний, но цвет лица лучше, чем я ожидал.
— На этот раз область была маленькой, так что я почти не пила лекарство. Когда мы ездим вместе, нагрузка меньше, это хорошо.
— Ага, верно. Но после полудня проведи время в постели.
Как и сказал главный жрец, я валялась на кровати, читая книги.
Со следующего дня жизнь пошла своим чередом. Утром — уроки фешпиля и подносящего танца, помощь главному жрецу, а после полудня, если нет особых планов вроде обхода приюта или мастерских, я стала проходить тренировки по смешиванию лекарств под руководством главного жреца-учителя.
Сначала — как делать базовые лекарства, которые часто используют рыцари. В конце концов, это заботливое сердце опекуна, желающего, чтобы я смогла сама делать для себя лекарства.
...Ах, моё драгоценное свободное время. Угу, хочу читать книги.
Время от времени я высказывала эти мысли вслух, но в результате смешивания я, по крайней мере, научилась делать самое простое базовое восстанавливающее лекарство. Похоже, это лекарство преподают и в Академии для знати, оно было не противным. Обычное, нормальное для питья лекарство.
Но оно не действовало. Для меня, привыкшей к особым лекарствам главного жреца, оно было неэффективно. Точнее, эффект слабый и действует слишком долго, так что кажется совершенно бесполезным.
— Не думай, что тебя, обладающую глупым количеством магической силы из-за сжатия, можно сравнивать с твоими одноклассниками. Для ученика этого вполне достаточно. Если продать ученикам, которые тренируются у господина Бонифация, оно разойдётся на ура.
Вряд ли у них будет время самим собирать и смешивать, — сказал главный жрец, приподняв уголок губ. Похоже, это действенный способ заработка в Академии для знати.
— Такое простое восстанавливающее лекарство вряд ли продашь дороже, чем ваши, главный жрец?
— Нет, оно слишком дорогое для продажи. Качество материалов, их редкость и сложность изготовления совершенно иные. Ученики не смогут его легко купить.
— ...Э? Но я же использую его повседневно? Кажется, я за него не платила.
— Ты работаешь соответственно, так что проблем нет. К тому же ты предоставляешь магическую силу.
Оказывается, обычно за помощь главному жрецу полагаются деньги. На самом деле, говорят, что синие жрецы, которые начали помогать, их получают.
Но я не получала. Мне было так по душе помогать, что я даже не задумывалась о том, что не получаю денег.
...И это считалось платой за лекарства!
Давая мне восстанавливающие лекарства, главный жрец при этом безжалостно эксплуатировал меня отрабатывать их стоимость. От его суровости я могла только поникнуть.
Шарлотта вернулась с молитвенных церемоний, и отправился Вильфрид. Когда Вильфрид вернётся, настанет очередь главного жреца.
Я подтвердила передачу Священной чаши, проводила Вильфрида и похвалила Шарлотту. Проводив Шарлотту, возвращающуюся в замок, я направилась в свои покои.
— Кстати, главный жрец, вы ведь тоже пользуетесь ездовым зверем и едете отдельно от повозок? Но почему ваш график почти совпадает с графиком брата Вильфрида и Шарлотты? Времени вы совсем не экономите.
— Потому что, в отличие от тебя, моя цель перемещения на ездовом звере не в сокращении сроков.
Оказывается, он не планирует за день объезжать несколько зимних домов, сокращая время, а после утренней церемонии намерен собирать материалы поблизости. В этом году я проснулась, а Вильфрид и Шарлотта помогают с молитвенными церемониями, так что у главного жреца появилось свободное время в разных смыслах.
— Раз уж выдалась возможность отлучиться, надо её эффективно использовать.
— Главный жрец, я бы не хотел, чтобы вы говорили это при Ангелике.
— ...Сбор материалов.
Ангелика смотрела на главного жреца и старшего брата Экхарта чрезвычайно завистливыми глазами, но те полностью её игнорировали.
— Прежде чем я вернусь с молитвенных церемоний, ты ведь отправишься в Хальденцель? Пришло письмо от Эльвиры. Прочти его позже.
— Да.
В письме от матушки были указаны состав участников поездки в Хальденцель и меры предосторожности. В списке обязательно должны были быть я, Гутенберг, а также Вильфрид и Шарлотта, чтобы показать им печатное дело, а из ответственных лиц — матушка.
И раз уж едут столько детей господина, то, начиная с отца, командующего рыцарями, к нам приставят около десяти рыцарей в качестве охраны.
— Главный жрец, вы не едете с нами? Я думала, вы поедете, раз вы мой опекун.
— Раз едут оба родителя, Карстед и Эльвира, мне нет необходимости сопровождать.
— А, действительно. ...Так как группа большая, в письме сказано взять с собой по одному слуге, одному писцу и одному личному рыцарю-охраннику, причём одного пола, чтобы можно было спать в одной комнате. Но у меня нет взрослых незамужних женщин ни среди слуг, ни среди писцов. Что делать?
Отправлять в долгую командировку несовершеннолетних или замужних дам сложно. Брать с собой Рихарду в такую далёкую поездку с суровым холодом тоже не хочется. В Академию для знати со мной ездить решил главный жрец, но стоит ли в её возрасте так часто её использовать?
— Подбирать новых приближённых только ради Хальденцеля тоже не вариант. Времени слишком мало. Для начала посоветуйся с Эльвирой.
Я уточнила у матушки, можно ли взять учениц, и решила взять Лизелету и Филинэ. Ангелика, как единственная женщина-рыцарь, была определена с самого начала.
Прошло несколько дней после того, как главный жрец уехал на молитвенные церемонии. Сегодня — день моего отъезда в Хальденцель.
— Госпожа Розмайн, вот малая священная чаша для передачи Хальденцелю. Здесь собраны фразы для передачи малой священной чаши, пожалуйста, используйте как справочник.
— Спасибо, Фран. Очень помогаешь.
Фран погрузил в рессербас обитый тканью ящик с малой священной чашей. Мне предстояло также провести молитвенную церемонию передачи малой священной чаши Хальденцелю, так что я должна была ехать в Хальденцель в церемониальном облачении верховного жреца.
Для молитвенной церемонии я хотела бы взять с собой Франа или Монику, но везти их в группе, состоящей в основном из знати, было бы слишком хлопотно, так что я отказалась от этой идеи.
— Доброе утро, госпожа Розмайн.
Сегодня я должна была прибыть в замок к третьему колоколу, поэтому попросила Бенно и Дамиана из компании Плантан приехать в храм пораньше, и вот они прибыли на повозке к главному входу. Йохан и Зак, очевидно, шли пешком, и я увидела, как со стороны задних ворот их ведёт серый жрец.
— Можно погрузить вещи?
— О, Лутц. Тебя вытащили помогать?
— Да, нужно же забрать повозку обратно.
Услышав слова Лутца, который, похоже, был привлечён помочь, хотя и не ехал с нами в Хальденцель, я тихо усмехнулась и открыла дверцу заднего сиденья рессербаса.
— Уа!? Что это!?
От того, что отверстие резко расширилось, Йохан, выпучив глаза, вскрикнул. Остальные уже ездили в рессербасе, поэтому знали, что это такое, и хладнокровно загружали вещи.
— Это ездовой зверь госпожи Розмайн. Будем перемещаться на нём, так что грузите багаж.
В рессербас погрузили растительную бумагу для продажи в Хальденцель, цветные чернила, инструменты, необходимые для процедур, связанных с изменением контрактной магии, и прочее. Зак тоже грузил свои рабочие инструменты и сменную одежду.
Йохан смотрел на рессербас с неприятным ощущением, но Зак прикрикнул: «Давай быстрее, опоздаем!» — и загрузил свои вещи.
— Эй, Йохан, тут ехать гораздо удобнее, чем в повозке, давай залезай быстрее. Ты мешаешь.
Йохана, испугавшегося первого в жизни рессербаса, Зак довольно грубо затолкал внутрь, и мы отправились. Когда мы взлетели, Йохан снова шумел, но все, с кривыми улыбками глядя на это, вспоминали, что сами проходили через то же самое, и это было забавно.
Сначала нужно было заехать в замок из храма и присоединиться к группе, отправляющейся в Хальденцель. Под руководством Дамуэля мы вернулись в замок. Ангелика сидела на переднем сиденье. Раз с нами едут простолюдины, нельзя, чтобы не было охраны.
Хотя третий колокол ещё не прозвенел, перед замком все уже закончили приготовления. Было видно, как снаружи стоит группа из более чем двадцати человек. Когда мы присоединились, Дамуэль покинул охрану, а Лизелета подбежала, неся багаж Ангелики.
— Итак, отправляемся.
По команде матушки, высшей ответственной за эту поездку, были призваны ездовые звери, и все разом взлетели. Было видно, как Шарлотта сидит на ездовом звере своей слуги. Вильфрид ехал на своём собственном ездовом звере.
Окружённые рыцарями, мы помчались в Хальденцель. В отличие от дороги в замок, внутри рессербаса вдруг стало тихо.
— Отсюда уже Хальденцель, верно?
— Самая северная земля Эренфеста.
Ответил Бенно.
В прошлом году, когда Гутенберги ехали на повозке, дорога заняла несколько дней, с продажами книг по пути, но на ездовых зверях можно добраться меньше чем за полдня.
За лесом, в котором много хвойных деревьев, оказался Хальденцель. С юга там лес, но на севере ещё лежит снег, и кажется, что там больше кустарников.
На такой широкой открытой земле стоял большой белокаменный замок. Это был летний дом гибе Хальденцеля, и, похоже, также зимний дом, где жители Хальденцеля проводят зиму.
— Добро пожаловать в Хальденцель.
Нас встретили жители во главе с гибе Хальденцелем. После долгого обмена приветствиями с матушкой, представляющей нашу сторону, я выступила вперёд с малой священной чашей.
— Богиня воды Флютрене, приносящая исцеление и перемены, и двенадцать богинь, её спутниц, даровали богине земли Гедрурлих силу взращивать новую жизнь. Я искренне желаю, чтобы всё сущее на широкой и бескрайней земле наполнилось драгоценным цветом богини воды Флютрене.
— Воистину, богиня земли Гедрурлих наполнена магической силой богини воды Флютрене. Я возношу молитву таянию снегов и приношу благословение приходу весны.
Когда передача малой священной чаши завершилась, мои обязанности верховного жреца закончились. Я передавала малую священную чашу знати впервые, поэтому немного нервничала, но, кажется, всё прошло без проблем.
Малую священную чашу передали слуге гибе Хальденцеля, и её куда-то унесли. Наверное, есть специальное место, где её хранят.
Нас провели в просторную столовую и угостили тёплым чаем. Чай был слегка сладковатым, такого я ещё не пила, и я почувствовала, как согреваюсь и телом, и душой.
Попивая чай, мы обсуждали дальнейшие планы. Задерживаться надолго мы не собирались, так что вскоре должны были проводить группу в печатную мастерскую и кузницу, где мастера начнут работу. После этого мы должны были пойти к писцам, занимающимся делами печатной гильдии, и компания Плантан должна была перезаключить контракт.
Эта поездка была устроена для того, чтобы Вильфрид, Шарлотта и их приближённые, а также матушка могли воочию увидеть, что такое печатное дело.
В замке Хальденцеля нижний этаж был жилой зоной для жителей, а верхний — рабочими помещениями и жильём для гибе и его семьи. Это было похоже на маленький город.
— Эрнеста ведь выросла здесь?
— Да. Но печатным делом они занялись лишь несколько лет назад, а я служила госпоже Шарлотте, так что не знаю подробностей.
Эрнеста, рыцарь-охранница Шарлотты, была среднеранговой знатью из Хальденцеля. Слушая её объяснения, мы шли по коридору. Издалека, из тёмного коридора, доносились громкие звуки: «Зун! Бан!»
— Что это за шум, такой громкий?
Вильфрид наклонил голову, слыша почти равномерные звуки, которые становились всё громче по мере приближения. По тому, как звуки отдавались эхом в коридоре, было видно, что окружающие рыцари настороже.
— Это звук работающего печатного станка. Сейчас работает только один, но когда работают все три, шум стоит ещё сильнее, — со смешком сказал гибе Хальденцеля.
Когда открыли дверь печатной мастерской, звуки печати стали ещё громче. Крупные, хорошо сложенные мужчины хватались за длинные рычаги, и каждый раз, когда они с силой нажимали, раздавался громкий «дон!».
Эти крупные мужчины, которые, вероятно, летом охотились, работали, испачканные чёрными чернилами. Те, кто вырос в аристократическом квартале, с удивлением открыли глаза.
Тем временем писцы, занимающиеся печатным делом, начали объяснять устройство печатного станка.
Сейчас в печатной мастерской Хальденцеля было три станка: тот, что привёз и собрал Инго, тот, что сделали здесь под его руководством, и тот, что попытались сделать сами. Работал один из них.
— Вот ящик с металлическими литерами. Набор и корректура пока что — работа писцов. Я был удивлён, узнав, что в мастерской госпожи Розмайн этим занимаются серые жрецы.
— Мои подопечные из приюта очень способные.
Мастера доставали отпечатанные листы, наносили краску и устанавливали следующий лист. Хотя с момента начала работы прошло всего около двух лет, движения были уже отточены.
— В Хальденцеле печать — зимняя работа. Летом на юге основная работа — поля, на севере — охота, людей не хватает, поэтому печатью не занимаются. Это работа на долгую зиму.
Все слушали, как писец объясняет процесс печати, а писцы делали заметки. Меня всё это уже знала, так что я заинтересовалась скорее жизнью в Хальденцеле, чем процессом печати.
— В Хальденцеле занимаются охотой?
На мой вопрос гибе Хальденцеля медленно кивнул с лицом человека, гордящегося своей работой.
— Наша важная обязанность — охотиться на как можно большее количество магических зверей.
— Чем больше магических зверей мы убьём в холодных северных землях, тем слабее станет сила Властелина зимы, — добавил мой отец, командующий рыцарями.
Похоже, магические звери севера пожирают друг друга в поисках силы, и в итоге самый сильный становится Властелином зимы. Чтобы хоть немного сдержать это, Хальденцель, где проводится охота на магических зверей, издревле был землёй с наибольшим числом рыцарей, и даже простолюдины должны быть в состоянии одолеть некоторых магических зверей, поэтому там много сильных людей.
— Мы охотимся на магических зверей не только по причине, которую назвал господин Карстед. Ещё и для защиты собственного продовольствия.
Говорят, нужно не допускать, чтобы ценные пробивающиеся ростки были испорчены.
Жители юга Хальденцеля живут примерно так же, как крестьяне окрестностей Эренфеста, но жители севера делятся на несколько охотничьих племён; летом они кочуют по Хальденцелю, а зимой живут в замке.
— Некоторые племена уже закончили приготовления к выходу. После сегодняшней вечерней молитвенной церемонии они отправятся на охоту.
— Я впервые участвую в молитвенной церемонии на земле, управляемой знатью, так что мне интересно.
После того, как объяснение в печатной мастерской закончилось, мы направились в кузницу. Там нас ждали мастера, которые с напряжёнными лицами ожидали прибытия Йохана.
Они стояли друг напротив друга с напряжёнными лицами. Я услышала, как Йохан сглотнул слюну.
— Ну что ж, покажем мастерам из Эренфеста нашу зимнюю работу.
По слову гибе Хальденцеля, кузнец Хальденцеля выступил вперёд с деревянным ящиком. Йохан принял ящик, полный металлических литер, и начал сортировать их на предложенном металлическом столе.
В застывшей тишине висело напряжённое ожидание. Несколько кузнецов смотрели на руки Йохана с пугающе суровыми лицами.
Замечал ли Йохан их взгляды или нет, он с предельно серьёзным выражением лица рассматривал каждую литеру одну за другой. Того Йохана, который боялся рессербаса, а окружённый знатью замолкал и испуганно оглядывался, не было и следа.
Пока писцы объясняли Вильфриду и Шарлотте, как делаются металлические литеры и какие детали нужны для изготовления печатного станка, Йохан