Тщательно сжав и убрав магическую силу в теле, чтобы снова нормально двигаться, я протянула руку к колокольчику на прикроватном столике. Возможно, заметив звук моих шевелений, ещё до того, как я позвонила, в шатёр вошла Рихарда.
— Наконец-то вы очнулись, принцесса. Вы не просыпались целых два дня, я очень волновалась. Пришлось много раз просить нерасторопного молодого господина Фердинанда, и он наконец согласился прийти сюда, но...
Когда я сообщила, что Юсткус от чрезмерного возбуждения рухнул без сознания, Главный жрец, похоже, сказал Рихарде: «После того как всучишь ему пустой магический камень, оставь его в покое, пока магическая сила в теле не успокоится». И всё же оставалось только удивляться собственной возбудимости, из-за которой я, кажется, проспала целых два дня.
При этом я представила, что было бы, если бы я уже проснулась к тому моменту, когда Главный жрец, вызванный ею много раз, нехотя пришёл. Перед глазами возникло его крайне недовольное лицо, я представила шквал упрёков и похолодела.
— Рихарда, я хочу снова потерять сознание. Желательно до прихода господина Фердинанда.
— Что вы такое говорите, принцесса? Все за вас волнуются. Раз магическая сила успокоилась, проблем нет, так что давайте к ужину отправимся в столовую.
Когда я направилась к ужину, все одновременно обернулись ко мне.
— Госпожа Роземайн!
— Наконец очнулась? Дядя ответил, что беспокоиться не о чем, но всё равно я волновался.
— А как же чаепитие?
За ужином я расспросила о том, что случилось после того, как я упала в обморок.
Так как со мной была Гудрун, Рихарда не находилась в комнате для чаепития, а отдавала указания за кулисами. Когда Рихарда распоряжалась, чтобы служанки подали добавку сладостей, к ней пришла Гудрун с потерявшей сознание мной на руках, передала меня и сразу вернулась убирать последствия чаепития, так что Рихарда не знала, что там происходило.
— Если организатор в таком виде рухнул, вряд ли остальные могли беззаботно наслаждаться чаем и разговорами.
Моя слабость раскрылась перед присутствовавшими кандидатами в правители, им внушили, что если неосторожно дотронуться, то я падаю в обморок, и чаепитие было немедленно распущено.
— Больше всех досталось госпоже Ханнелоре. Ты обязательно должна как следует извиниться. Она изо всех сил держалась, но, говорят, плакала.
Ханнелора, которая уронила меня в обморок, просто пожав руку, похоже, впала в панику, не зная, что делать. Вильфрид, который тоже имел травмы, связанные со мной, и знал, что такое паника, как говорят, изо всех сил утешал Ханнелору и её приближённых.
Он рассказал, как во время обряда крещения, когда они впервые встретились и побежали, взявшись за руки, я потеряла сознание по пути, из-за чего он упал, а я протащила его, и он чуть не истёк кровью и не умер, а также как во время снежной битвы от нескольких снежков я потеряла сознание, и все рыцари, охранявшие моих однокурсников, побледнели. «Для Роземайн это обычное дело. Для окружающих это действительно шокирует, но когда она приходит в себя, то ведёт себя так, будто ничего не случилось, так что не принимай это близко к сердцу», — сказал он.
Приближённые тоже видели, как я внезапно теряю сознание, поэтому все решительно закивали в ответ на слова Вильфрида и сказали: «Это не ваша вина, госпожа Ханнелора, не беспокойтесь».
Но она всё равно продолжала грустить: «Может, это из-за меня». Тогда Вильфрид, как говорят, проводил её до общежития Дункельфельгера, объяснил, что произошло, и от моего имени принёс извинения за то, что напугал её.
— Я доставила всем огромные хлопоты.
— Ты не приходила в сознание целых два дня. А завтра уже межтерриториальное соревнование. ...И всё же, почему на этот раз ты упала в обморок? Вроде бы ты ничего особенного не делала...
На вопрос Вильфрида я хотела ответить: «От чрезмерного возбуждения из-за прелестной Ханнелоры, которая любит книги», — но запнулась.
...Если я скажу это прямо, не покажусь ли я извращенкой? Может, лучше немного приукрасить? Хм, из-за того, что я разволновалась, что мы стали друзьями? Нет-нет, от радости, что мы подружились?
Пока я размышляла, что бы сказать более благозвучно, сверху раздался низкий, красивый голос, от которого у меня похолодела спина:
— О причине, по которой ты упала в обморок, я бы тоже хотел услышать подробно.
— Ф-фердинанд?! — от неожиданности мой голос сорвался, сердце сжалось, и, резко обернувшись, я увидела Главного жреца, который смотрел на меня сверху вниз, прищурив глаза, полные раздражения. За ним стоял и брат Экхарт. Золотистые глаза Главного жреца красноречиво говорили: «И что же ты натворила в такое занятое время?»
— Тебя два дня не было в сознании, Рихарда много раз меня вызывала, я нехотя пришёл, а ты, оказывается, вполне бодра, не так ли, Роземайн?
— Принцесса очнулась только перед ужином.
На слова Рихарды Главный жрец, слегка вздохнув, указал на дверь.
— В общем, я хочу услышать подробности, иди сюда.
— Но, господин Фердинанд, завтра межтерриториальное соревнование, у меня много дел по подготовке...
Я вежливо отказалась, надеясь отложить выговор, но Главный жрец оглядел столовую и пожал плечами.
— Беспокоиться не о чем. Ты решила не участвовать.
— ...Что?
— Роземайн не будет участвовать в межтерриториальном соревновании. Это решение ауба Эренфеста. Нам нужно поговорить и об этом. Из сопровождающих достаточно Рихарды и Юсткуса. Приближённые Роземайн тоже пусть готовятся к соревнованию.
Ошеломлённая заявлением Главного жреца, я, подталкиваемая Рихардой, направилась в отдельную комнату для разговора. Брат Экхарт встал у двери, а внутрь вошли только я, Главный жрец, Юсткус и Рихарда.
— Молодой господин Фердинанд, перед разговором проверьте самочувствие принцессы.
— Знаю. Иди сюда, Роземайн.
Когда я медленно подошла к Главному жрецу, который сидел на стуле, он начал что-то изучать, прикасаясь к моей шее и запястью.
— Магическая сила, похоже, уже успокоилась. Ты сама понимаешь, что произошло? Судя по докладу Юсткуса, он предположил, что ты возбудилась из-за обмена книгами.
— ...В целом верно.
Я возбудилась из-за первой подруги, которая любит книги. В этом мире книги изначально редки и дороги, поэтому мало кто имеет привычку наслаждаться чтением. Я сомневаюсь, что в будущем найду девушку моего возраста, которая любит книги, с которой можно легко общаться на равных по положению в обществе. Ханнелора — подруга, которую я ни за что не должна упустить.
— Я возбудилась из-за подруги, которая любит книги, чуть не начала молиться, меня остановил Юсткус, но я сдержалась, понимая, что на чаепитии молитвы и благословения неуместны. Я изо всех сил сдерживалась, но уже выпущенная в глубине магическая сила, знаете, завертелась, закружилась по телу, и когда я опомнилась, перед глазами уже потемнело.
— Похоже, превысила допустимый объём. Примерно то, чего я ожидал. Раз магическая сила так успокоилась, проблем больше не будет.
Главный жрец вздохнул, сказав, что проблема в дружеских отношениях. Он спросил, что это за человек, и я вспомнила Ханнелору.
— Это госпожа Ханнелора из Дункельфельгера. Она такая милая, как «зайчик», и принцесса, которая любит книги. Мы договорились в следующий раз обменяться книгами. Я могу говорить о книгах с подругой! Ах, я так рада!
— Ты слишком возбуждена, глупая.
Главный жрец резко притянул меня к себе и с силой прижал магический камень к моему лбу, сказав это с крайне недовольным видом, и тут же сменил камень на другой.
— Не лучше ли тебе держаться подальше от этой подруги? Ты снова можешь потерять сознание.
Похоже, я действительно в сильном возбуждении. Увидев, как быстро меняется цвет магического камня, я ахнула, а Рихарда, вздохнув, покачала головой, как бы говоря: «Безнадёжно».
— Из-за того, что вы упали в обморок, госпожа Ханнелора, должно быть, оказалась в очень затруднительном положении, не так ли? Может, ради неё вам лучше воздержаться от слишком близкого общения?
— ...Я постараюсь не волноваться, так что не говорите таких жестоких слов. Ведь это моя первая подруга, которая любит книги.
— Неужели у тебя раньше не было друзей, любящих книги?
Во времена Рейны были разные друзья с сильными увлечениями, хотя и в других направлениях, но если говорить о времени, когда я была Майн, а затем Роземайн, то таких не было. Даже для Лутца, с которым мы всё время вместе делаем книги, книги — это товар, а не то, чем можно наслаждаться, читая.
— С тех пор как я стала жить здесь, у меня впервые появилась подруга, которая любит книги. Книги слишком дорогие, и даже среди знати мало кто имеет много книг, не так ли?
С Филиной мы тоже подружились благодаря созданию книг, но она низшая знать, а я кандидат в правители — это разные вещи. Нельзя говорить на равных и обмениваться книгами. Отношения не выходят за рамки госпожи и слуги.
Филина тоже ко мне привязана, но, боясь оплошать, она следит за реакцией окружающих и не приближается сверх определённой меры. Отношения остаются господскими и служебными.
— Но госпожа Ханнелора — кандидат в правители Дункельфельгера. У неё наверняка много книг. Я тоже должна создавать книги одну за другой, чтобы иметь возможность одолжить ей столько же.
— В ближайшее время ты, похоже, совсем не можешь успокоиться. Рихарда, чтобы магическая сила Роземайн не переполнялась, каждый раз, когда она будет возбуждаться, поглощай её магическим камнем.
С глухим стуком на стол поставили кожаный мешочек, форма которого выдавала находящиеся внутри магические камни. Я поняла, что внутри три довольно крупных камня.
— Кстати, господин Фердинанд, почему мне запретили участвовать в межтерриториальном соревновании? Моё самочувствие уже в порядке.
— Судя по докладу Юсткуса, ты постоянно источник беспорядков. Поэтому я решил, что лучше изолировать тебя, пока ты не натворишь дел. На межтерриториальном соревновании будут присутствовать не только аубы других земель, но и члены королевской семьи. Недавно на чаепитии, которое ты сама организовала, ты эффектно рухнула. Так что лучше тебе оставаться в постели — так для окружающих будет меньше хлопот.
Межтерриториальное соревнование, если сравнивать со школьной жизнью во времена Рейны, — это и спортивный фестиваль, и культурный фестиваль. То есть, нечто вроде школьного праздника. Это самое большое мероприятие. Не разрешать мне присутствовать на нём — это жестоко. Моё недовольство, видимо, отразилось на лице, и Главный жрец с вздохом, полным сожаления, произнёс:
— Роземайн, это межтерриториальное соревнование является также прелюдией к собранию правителей. Честно говоря, в тебе слишком много неопределённых факторов, и я не хочу выпускать тебя, с твоей неуверенностью в светском общении. Мне бы хотелось, чтобы ты сначала немного освоила светские навыки и набралась сил. Есть ли у тебя уверенность, что ты сможешь без запинки общаться с аубами других земель, если они к тебе обратятся? Или что ты сможешь не терять сознание до конца, как на чаепитии?
Я, застыв под пристальным взглядом золотых глаз Главного жреца, перевела дух. Нет у меня уверенности, что я справлюсь без сучка без задоринки. Я же видела, как Юсткус недавно хватался за голову.
— ...Мои светские навыки настолько плохи?
— Юсткус сказал, что в целом они приемлемы. Внешне ты можешь поддерживать светскую беседу. Но иногда, говорят, у тебя вырываются такие слова и поступки, что хочется спросить: «Почему ты пошла именно в этом направлении?». Вероятно, это потому, что ты действуешь, исходя из совершенно других представлений и основ.
Похоже, я по-прежнему отклоняюсь от местных норм. Но, честно говоря, я сама не понимаю, в чём и как именно я отклоняюсь. Раз я не знаю, где отклоняюсь, я не могу понять, на что и как обращать внимание.
— Молодой господин Фердинанд, принцесса очень старается в этом маленьком теле. Она показывает отличные результаты, несмотря на то что два года пробыла в Юреве, проводит церемонии подношения и участвует в светской жизни. Чего ещё вы хотите от принцессы, которая только что оправилась от болезни?
Видя, как Рихарда вышла вперёд, словно защищая меня, поникшую, Главный жрец, как всегда бесстрастно, раскрыл рот:
— Отдыха. Роземайн легко превзошла требования, которые ауб Эренфест предъявлял ей перед поступлением в Королевскую академию. Честно говоря, она превзошла наши ожидания. У нас не было планов углублять контакты с королевской семьёй, и мы не ожидали, что у нас появится столько связей с высшими землями. Если на завтрашнем межтерриториальном соревновании она, в том же духе, установит связи не только с учениками, но и с королевской семьёй и аубами других земель — это будет проблемой. Окружающие за ней не поспеют. Поэтому я требую, чтобы Роземайн воздержалась от контактов с королевской семьёй и аубами высших земель и отдыхала.
Сказав это, Главный жрец перевёл взгляд на меня.
— Возможно, ты устала от подготовки к межтерриториальному соревнованию и светской жизни до такой степени, что упала в обморок на чаепитии, как мне докладывал Юсткус. Учитывая твоё состояние, я принёс несколько книг, чтобы ты могла спокойно отдохнуть. Но хочешь ли ты участвовать в соревновании?
— Ах, ну... Наверное, моё самочувствие всё ещё не очень... Я искренне считаю, что мне лучше тихо остаться в общежитии с Рихардой.
...Ура! Разрешение на целый день чтения!
— Господин Фердинанд, я не против отсутствия, но что будет с моими приближёнными? Поскольку ожидается нехватка людей, я бы хотела, чтобы они все присутствовали на соревновании.
— Да, я останусь в общежитии как твой надзиратель, так что твои приближённые не нужны. Если будет Рихарда, то и одного дня хватит.
...Что? Под надзором Главного жреца? Не надо мне такого.
Судя по всему, вместо чтения меня ждёт время нотаций, и я стала думать, как бы избавиться от надзора.
— Разве господин Фердинанд приехал не на межтерриториальное соревнование? Пожалуйста, не обращайте на меня внимания и идите смотреть.
— В этот раз я планировал присутствовать на соревновании как твой опекун и для помощи в переговорах с высшими землями, но, похоже, всё становится довольно хлопотно.
— А?
Он сердито уставился на меня, и я недоумённо наклонила голову. Я не понимаю, что именно он называет хлопотным.
— Юсткус рассказал мне кое-что, отчего у него голова пошла круг: оказывается, обо мне ходят какие-то странные легенды. Мне сказали, что если я неосторожно появлюсь на соревновании, будет большая проблема. Что ты натворила?
...Ах, легенды о Фердинанде.
— Не сваливайте всё на меня. Просто господин Хиршур назвал меня ученицей господина Фердинанда, и теперь о ваших подвигах в студенческие годы заговорили в Королевской академии. Я не отрицаю, что не только факты, но и поступки многих других смешались в одну невероятную легенду, но я к этому непричастна.
— Но я слышал, что именно принцесса велела собирать истории, потому что они станут темой на чаепитии...
— Юсткус, тсс!
Я поспешно попыталась заставить его замолчать, и почти одновременно Главный жрец метнул в меня сердитый взгляд.
И после того как меня наказал Главный жрец, Юсткус, как и следовало ожидать, занялся заботой о нём как его сопровождающий, а Траугот остался без внимания. Также подготовка к межтерриториальному соревнованию проверялась Главным жрецом, указывались слабые места, и в общежитии началась небольшая суета, но вскоре наступило время отхода ко сну.
Наступило утро, день межтерриториального соревнования. Для меня это был долгожданный день чтения.
Все уже закончили ранний завтрак и были очень заняты подготовкой. Из кухни уже несколько дней доносится сладкий аромат. Приготовлено огромное количество нарезанного катр-кара.
Большая часть посылок, непрерывно прибывающих из Эренфеста, также была предметами для соревнования, и из коробок с катр-каром доносился невероятно вкусный сладкий запах. Ученицы-служанки проверяли груз и отдавали указания, а работники перетаскивали вещи.
Вильфрид уже отправился на арену, где будет проходить соревнование, и, кажется, отдаёт распоряжения на месте.
Ученики чиновников получали от Главного жреца и Юсткуса за