«Сейчас всем владениям тяжело, не так ли?» — раздались согласные голоса от мелких и средних территорий. Я, выросшая простолюдинкой, совсем этого не ощущаю, но большинство других дворян либо пережили резкие перемены в жизни из-за последствий политического переворота, либо остро чувствуют эти изменения из-за близости к центру. Даже Юстус говорил, что обстановка в Академии сильно изменилась, так что по сравнению с Эренфестом, где просто уменьшилось число людей, везде, похоже, влияние было сильнее.
«Вы говорите, что леди Роземайн испытывает трудности с магической силой, но разве Эренфест не улучшил свои результаты и не распространил новые веяния?» — «Я решила сначала приложить усилия там, где магическая сила не нужна. Конечно, магическую силу тоже нужно стараться повышать». Результаты Эренфеста резко выросли по теоретическим предметам, не требующим магии, а распространили они не новые магические инструменты, а сладости и украшения. Когда я объяснила, что, раз магии не хватает, мы пытаемся преуспеть в другом, раздались голоса согласия.
«Я всегда считала, что украшения для волос леди Роземайн очень красивы. Значит, и без магии можно что-то сделать для своего владения». Одни говорили, что нужно взять пример и подумать, а другие — «Но ведь и в том, где используется магия, вы стараетесь, не так ли?» Когда я перевела взгляд в ту сторону, мужчина из высшего дворянства, присутствовавший вместо отсутствующего кандидата в правители, уставился на меня изучающим взглядом.
«Моя младшая сестра-первокурсница создала закрытого ездового зверя, и, говорят, это придумала леди Роземайн. Как вы пришли к идее такого зверя?» — «Я изначально была слаба здоровьем и постоянно думала, как бы передвигаться, как можно меньше подвергаясь воздействию внешнего воздуха». Простите тем, кто восхитился моей притворной причиной, но это ложь. Просто из транспортных средств мне на ум пришла только форма машины.
«Закрытый ездовой зверь позволяет ездить, не переодеваясь в одежду для верховой езды, и можно загружать багаж, так что для женщин это может быть особенно удобно. Однако, по словам моих рыцарей-охранников, им трудно пользоваться оружием, поэтому для рыцарей он не подходит». Раздались удивлённые возгласы: «О-о».
«Я думаю, идея замечательная, но зверь леди Роземайн подражает магическому зверю, верно? И ходили слухи, что этим зверем напали на надзирателя общежития моего Аренсбаха, не так ли? В конце концов, это оказалось недоразумением, но причина, должно быть, в том, что он подражает облику магического зверя. Разве окружающие не отговаривали вас от такой формы? Или же леди Роземайн предпочитает такие страшные вещи?» Со словами Дитринде взгляды снова устремились на меня. Если я скажу здесь: «Лессер-кун милый», меня, скорее всего, никто не поймёт.
Пока я думала, что делать, Вильфрид пожал плечами. «Ездовой зверь Роземайн стремится к силе, поэтому и стал таким магическим зверем. Роземайн из-за слабого здоровья восхищается и предпочитает сильные вещи. Что касается людей, она благосклонна к командующему рыцарями. К господину Бонифацию, господину Фердинанду, Карштеду...» ...Э? Может, он пытается поддержать, но это не так. Что-то не то, братец Вильфрид! Когда я говорила, что люблю сильных людей!?
Не знаю, что её тронуло в этой неуклюжей поддержке, притворство это или нет, но Дитринде посмотрела на меня глазами, полными огромной тревоги и жалости. «Вот как... Я как-то понимаю, что слабые стремятся к силе, но, будучи женщиной, лучше стремиться к миловидности, а не к силе». Одни кивали на слова Дитринде, другие поддерживали меня.
«Если леди Роземайн стремится к силе, не кажется ли, что она могла бы поладить с Данкельфельгером? Не так ли, леди Ханнелоре? ...О, а где леди Ханнелоре из Данкельфельгера?» — «Кажется, она ненадолго вышла умыться». ...Похоже, я снова не успела поздороваться с леди Ханнелоре. Что-то мне сегодня не везёт.
«Приготовления завершены, леди Роземайн». Брюнхильда тихо окликнула меня, и я вернулась к Эглантине и остальным, оглядывая свободные места. Я собираюсь раздать подругам пробники Риншан.
Когда я вернулась на место, меня окружили взгляды, полные радостного ожидания. Глядя на блеск волос женщин из Эренфеста и видя, как усилился блеск волос Эглантины, ясно, что многие женщины заинтересовались Риншан. Криво усмехнувшись, я взяла маленький флакон, который протянула Брюнхильда, и краем глаза заметила, как вернулась Ханнелоре. Мы снова разминулись. Хотелось бы хоть раз обменяться с ней словом до конца.
Думая так, я, стараясь не перепутать порядок владений, начиная с пятикурсницы из Древанхеля, раздала флаконы подругам, которых представила мне Эглантина. «Пожалуйста, вот это. Позже я объясню, как пользоваться». — «О, благодарю вас». Пока я раздавала, я чувствовала, что на меня смотрят и те, с кем общался Вильфрид. Но, пользуясь тем, что мне ничего не говорят, я продолжала раздавать тем, кто стал моими друзьями.
«У него очень приятный аромат, правда? Я тоже очень его люблю». На слова Эглантины те, кто открыл пробку, похожую на пробковую, и наслаждался ароматом, издали восхищённые возгласы. У каждой, наверное, свои предпочтения, но, так как я не знала, кому придётся раздавать, я сделала все Риншан с тем же ароматом, что у Эглантины. «Брюнхильда, научи слуг всех господ пользоваться им». — «Как прикажете, леди Роземайн».
Когда Брюнхильда собрала слуг подруг и начала объяснять, как пользоваться Риншан, те, кто не получил пробники, словно не в силах терпеть, подались вперёд ко мне. «Леди Роземайн, что это? У него очень приятный аромат». — «Это Риншан, средство для придания блеска волосам. Количество ограничено, поэтому я собиралась раздать его своим подругам». — «Ах, а друзьям господина Вильфрида вы не дадите? Хотя вы оба кандидаты в правители одного Эренфеста...»
Дитринде слегка приоткрыла глаза от удивления и посмотрела на Вильфрида. Вильфрид, на которого устремились взгляды, усмехнулся и пожал плечами. «Риншан придумала Роземайн. К тому же, в отличие от женщин, меня не так сильно интересует блеск волос, поэтому такие косметические вещи я в основном оставляю на усмотрение Роземайн». На словах «не интересует блеск волос» несколько мужчин слабо усмехнулись. Должно быть, они, как и Вильфрид, не понимают женщин, меняющихся в лице из-за Риншан.
«Вот как. ...Леди Роземайн, мне ведь достанется, правда?» — «Леди Дитринде?» ...Что? Почему ты так уверенно думаешь, что получишь? Может, это приказ от кандидата в правители крупного владения: «Дай и нам»? Я наклонила голову в недоумении от неожиданного поворота и растерялась, не зная, как поступить.
«Ах, как неловко, леди Дитринде. Разве леди Роземайн не сказала, что раздаёт своим подругам? Ваши недавние действия, на мой взгляд, не были действиями подруги». Эглантина, кандидат в правители первого ранга, Классенбурга, мягко улыбнувшись, сделала замечание, и подруги, получившие Риншан раньше, согласно кивнули.
...Ах, вот как. Чтобы защититься от такого деспотичного произвола, средние и низшие дворяне примыкают к более сильным фракциям и держатся вместе. Если прикажет Аренсбах, Эренфест должен подчиниться, но если остановит более высокий по статусу Классенбург, то на этот раз Аренсбаху придётся отступить.
Впервые меня защитила не родственница или опекун, а Эглантина, и я на собственном опыте ощутила положение средних и низших дворян. Одновременно я на себе узнала, чего они ждут от лидера своей фракции. ...В Академии я должна стараться ладить с высшими владениями, а вернувшись в Эренфест, как лидер фракции, должна защищать средних и низших дворян своей фракции.
Однако, даже после вмешательства Эглантины, Дитринде не сдалась. Она на мгновение удивлённо распахнула тёмно-зелёные глаза, несколько раз моргнула, а затем, сказав: «Мне обидно, что меня так воспринимают», печально опустила ресницы и отвела взгляд. «Я всегда-всегда беспокоюсь о леди Роземайн. Ведь она моя дорогая кузина, которая пробыла в спячке два года и пережила тяжёлые времена».
...Что? Что? Дорогая кузина? Кто кому? «Возможно, для других это прозвучало немного резко, но это родственная любовь. Леди Роземайн должна меня понимать. Правда, леди Роземайн?» ...Не понимаю. Ни капельки не понимаю.
Ошеломлённая таким виртуозным разворотом, я слушала горячую речь Дитринде, но, придя в себя, поспешно опровергла её слова. Если я чётко не опровергну сама, её версия пройдёт. «...Разве я была кузиной леди Дитринде? Я слышу это впервые». — «Ах, как неловко. Выходит, и леди Роземайн меня неправильно поняла». Когда она приуныла, сказав: «Как печально», из-за её красивых черт лица окружающие, особенно мужчины, неловко отводили взгляды.
...Не неправильно поняла, а поняла, я думаю. Что делать, этот фарс? Как его уладить? «Леди Роземайн, всё это недоразумение. Разве вы не моя дорогая кузина?» Даже под холодными взглядами Эглантины и её окружения, Дитринде, похоже, решила проталкивать этот фарс.
«Госпожа. Не подарить ли Риншан и вашей кузине, леди Дитринде?» Гудрун, улыбнувшись, взяла флакон у Брюнхильды и мягко вложила его в мою руку. Одновременно я увидела бумажку с надписью: «Купи себе статус кузины кандидата в правители Аренсбаха на публике». Я решила раздать Риншан подругам ради самосохранения. Как сказала Гудрун, купить статус кузины, может, и неплохо.
...После того, как мне наговорили всё, что хотели, это очень раздражает, но.
«Я не знала, что леди Дитринде считает меня своей дорогой кузиной. С этого момента, пожалуйста, будем ладить как кузины». Раз я объявила это перед кандидатами в правители всех владений, будет трудно обращаться со мной пренебрежительно. Я широко улыбнулась и протянула флакон Риншан. Дитринде взяла его и радостно улыбнулась. «Да, давайте ладить и впредь, леди Роземайн».
После того, как я дала пробник Дитринде, другие женщины наперебой стали просить пробники. Быстро подсчитав количество, я поняла, что если только те женщины, что сейчас толпятся, то я как-нибудь успею. После того, как я раздала пробники и объяснила, как пользоваться, разговор перешёл на то, что Эглантину будет сопровождать Анастазий на выпускном.
«То, что меня будет сопровождать принц Анастазиус, тоже благодаря помощи леди Роземайн». — «Вот как? Расскажите подробнее». Разговоры о том, кого из членов королевской семьи кто будет сопровождать, похоже, политически очень важны, и не только женщины, но и мужчины прислушивались к рассказу Эглантины.
«И всё же, леди Роземайн, вы уже вернулись в Эренфест к началу сезона приёмов, но, оказывается, общались с леди Эглантиной». — «Первое чаепитие было, когда меня пригласили учителя музыки. Затем, перед возвращением, меня пригласили на чай. Поскольку моё пребывание в Академии ограничено, я чувствовала себя очень уверенно, когда леди Эглантина была со мной добра». Окружающие удивились, что я начала светскую жизнь так рано, но Дитринде с сочувствием приняла обеспокоенный вид.
«Леди Эглантина скоро выпускается, вам, наверное, будет очень одиноко?» — «Ах, какая же вы беспокойная, леди Дитринде. Не стоит так волноваться, мы с леди Роземайн уже договорились дружить и впредь. Правда?» Эглантина, сдерживая Дитринде, улыбнулась мне. Я тоже с улыбкой кивнула в ответ на эту улыбку богини.
«Простите, леди Роземайн...» Раздался дрожащий тихий голос, я обернулась и увидела Ханнелоре из Данкельфельгера, стоявшую с крепко сжатыми у груди руками и лицом, полным решимости. «Леди Ханнелоре». — «Я хотела кое-что сказать леди Роземайн...» ...Отлично. Наконец-то могу поздороваться.
Мне помогли слезть со стула, и я встала перед Ханнелоре. Ханнелоре, пожалуй, скорее миниатюрна, но она определённо выше меня. Когда я подняла глаза, я увидела, что её красные, как у кролика, глаза блестят и дрожат. «Я тоже думала, что должна как следует поздороваться. Мы всё время как-то расходились». Я снова поздоровалась. Тогда Ханнелоре, растерянно посмотрев на меня, как будто подстраиваясь, тоже поздоровалась.
...А? Кажется, Ханнелоре пришла не здороваться? Я что-то сделала не так? Пока я волновалась, Ханнелоре тоже с тревожным лицом огляделась вокруг. Я поняла, что на нас устремлены любопытные взгляды: «Что сейчас будет?» «Я хотела поговорить с леди Роземайн о моём брате, но это не то, о чём стоит говорить в таком месте. Отложим до другого раза».
...Что? Может, она собирается выдвинуть какую-нибудь невыполнимую просьбу, связанную с Лестилаутом? Я победила в Диттере, применив хитрую тактику, отклонила требование Данкельфельгера стать хозяином Шварцев и отказалась от повторного вызова через надзирателя. Может, она хочет навязать мне что-то настолько невыполнимое, что нельзя сказать прилюдно.
«И не только это, я, э-э, хотела спросить, не могли бы вы подружиться со мной...» Ханнелоре сказала это, смущаясь. Я перевела взгляд на Брюнхильду и побледнела. ...Это действительно невыполнимая просьба! Плохо! Пробников больше нет! Я думала, что леди Ханнелоре не интересуется Риншан, раз всё время говорила с братом Вильфридом и остальными. Что делать?
Может, нужно было принести пробники для крупных владений самой? Но теперь, когда я раздала все пробники, просьба «хочу пробник» от крупного владения ставит меня в тупик. Хотелось бы, чтобы они заявили об этом первыми, как и подобает крупному владению. Ломая голову над внезапной невыполнимой просьбой, я честно сказала: «Леди Ханнелоре, мне очень жаль, но пробники я уже раздала». — «...Что?»
Её глаза, расширившиеся от удивления, опустились, и она медленно несколько раз покачала головой. Возможно, из-за того, что она слегка наклонила голову, другим не было видно её выражения, но я, будучи ниже Ханнелоре, прекрасно видела её лицо, готовое вот-вот расплакаться от разочарования. ...О-о-о! У неё было очень разочарованное лицо! Что делать? Помогите, Юстус!
Когда я невольно обернулась к Гудрун, она, улыбнувшись, тихо подошла и встала за моей спиной. «Леди Роземайн, я слышала от госпожи Соранж, что леди Ханнелоре из Данкельфельгера часто бывает в библиотеке. Как насчёт того, чтобы одолжить ей книгу госпожи в знак дружбы?» — тихо сказала Гудрун, слегка сжав моё плечо. Я широко раскрыла глаза и обернулась к Гудрун, и она уверенно кивнула. На мгновение в голове промелькнул вопрос, когда она успела получить такую информацию от Соранж, но он тут же был заслонён важной информацией.
«О! Леди Ханнелоре любит книги?» — «...Э-э, да. Не то чтобы не любила». Ханнелоре, подняв голову, кивнула. Хотя кандидаты в правители почти не посещают библиотеку, Ханнелоре, похоже, ходит туда часто. Если она начала читать в библиотеке после окончания лекций, то, вероятно, она стала появляться в библиотеке примерно с того времени, как я вернулась в Эренфест. Если бы не эти расхождения, мы могли бы подружиться гораздо раньше.
...О-о-о! Нашлась принцесса-книголюб! Я хочу с ней подружиться. Обязательно хочу подружиться. Это, должно быть, веление богини мудрости Местионоры! Ура! У меня поднялось настроение, я чуть не начала молиться богам прямо на месте, чувствуя, как магическая сила бежит по телу, но, учитывая, что здесь столько кандидатов в правители, и меня только что ругали за воспитание в Храме, я с трудом сдержалась.
«Леди Ханнелоре, у меня есть несколько рыцарских романов. Какие вы предпочитаете: те, где акцент на битвах, или те, где в центре любовь? Как кандидат в правители Данкельфельгера, вы, наверное, предпочитаете истории с акцентом на битвах?» — «Я предпочитаю истории, в центре которых любовь». Немного подумав, Ханнелоре сказала это мягким тоном. Одна мысль о том, как застенчивая Ханнелоре наслаждается любовными историями, уже согревает душу.
...Леди Ханнелоре любит и то, и другое, но любовные истории больше. Хм-хм. Тогда я одолжу ей написанный мамой рыцарский роман с акцентом на любовь, а потом, слушая её впечатления, буду выяснять её вкусы. Может, даже вместе создадим книгу. Мечты разгораются безгранично.
«Тогда я скоро пришлю их вам. Я очень рада, что у меня появилась подруга, которая любит книги». Когда я расплылась в улыбке, Ханнелоре, словно с облегчением, тоже улыбнулась сдержанной и милой улыбкой. А затем, словно опомнившись, она хлопнула себя по руке. «Ах, тогда я тоже взамен одолжу вам какие-нибудь книги. Какие книги предпочитаете вы, леди Роземайн?»
...Ой, что делать. Леди Ханнелоре, возможно, ангел. Драгоценный ангел, который одолжит мне книги. Посланница богини мудрости Местионоры. Ах, подруга! Отдавшись возбуждению и радости, я уже было подняла руку, чтобы вознести молитву богам, но рука Гудрун, лежавшая на моём плече, сильно сжалась. «Сдерживайся» — понял я по силе её руки. С трудом сдерживая магическую силу, кружащую по телу в поисках выхода, я посмотрела на Ханнелоре снизу вверх.
«Мне подойдут любые книги, но, если есть рыцарские романы или любовные истории, передаваемые в Данкельфельгере, я бы хотела их прочитать». — «Поняла. Я постараюсь прислать их как можно скорее. Пожалуйста, будьте со мной дружны, леди Роземайн». Ханнелоре, счастливо улыбнувшись, взяла обеими руками мою руку, которую я в нерешительности подняла для молитвы, и крепко сжала.
...Что это за принцесса! Она очень милая! Милый книголюб. Что делать, я нашла лучшую подругу! От её милого жеста я тоже расплылась в улыбке. «С моей стороны тоже, пожалуйста, будьте со мной дружны, леди Ханнелоре. Ах...» Тут моё сознание прервалось.
Когда я пришла в себя, я была в постели. По давно знакомому ощущению я вздохнула. «...Давненько я так не делала». Похоже, я слишком разволновалась из-за новой прекрасной подруги. Не вознеся молитву и не перенеся магическую силу в магический камень, количество магической силы, циркулировавшей в моём теле, похоже, с треском превысило допустимый объём, который должен был увеличиться благодаря выздоровлению в Юреве.
...Когда поправлюсь, нужно будет пойти с книгой и извиниться перед леди Ханнелоре.
Дитринде, желая получить Риншан, виртуозно развернулась. Говорит, я её дорогая кузина. А я, найдя первую подругу-книголюба, пришла в такой восторг, что потеряла сознание. Ханнелоре, которую вырубили, когда она пожала мне руку, смотрит со слезами на глазах.
Далее — межвладение. Прибывают опекуны, получившие отчёт от Юстуса.