ИНГО И УЛУЧШЕНИЕ ПЕЧАТНОГО СТАНКА
Я ободряюще улыбнулась писцу и приёмному отцу, которые смотрели на Главного жреца умоляющими взглядами: «Старайтесь хорошо работать», и вышла из кабинета Главного жреца и господина.
После чего сразу же вернулась в Храм. Потому что, если бы я осталась в замке, писец мог бы обратиться ко мне, да и Главный жрец, который не мог сидеть без дела, выглядел беспокойно.
…Ах, ну всё! Слишком похожи друг на друга, эти господин и слуга!
Я вспомнила рассказ Франа о том, как во время Церемонии звездного союза их привели в Дворянский квартал, и, даже когда им сказали «отдыхать», они не могли успокоиться, и в итоге все слуги собрались и говорили о работе.
«Если вам так хочется работать, работайте в Храме, а не в замке, и заодно воспитывайте молодую смену. Если с Синими жрецами всё безнадежно, можете тренировать Серых жрецов».
Если Главный жрец, у которого теперь появилось свободное время, всерьёз займётся воспитанием преемников, мои ожидания перераспределятся, и задач у меня станет немного меньше. Где-то в голове прозвучал голос: «Всё не так просто», но я решила его не слушать.
И одновременно с этим, раз речь зашла о воспитании преемников, я вдруг вспомнила слова Вильмы. Она говорила, что у наших слуг слишком большая нагрузка. Может быть, мне тоже стоит растить преемников, чтобы облегчить их бремя?
«Главный жрец, мне сказали, что у меня слишком много званий — Верховный жрец, глава приюта, начальник мастерской, — но при этом мало слуг. Что вы думаете?»
«…Решать, насколько гладко идёт работа, тебе. Если не хватает — добавь, если проблем нет — добавлять не нужно. Ты сама зарабатываешь, и помимо средств, выделяемых Верховному жрецу, у тебя есть деньги на воспитание от приёмного отца, так что если хочешь увеличить число слуг — сможешь. Посоветуйся с Франом».
Проблема денег решена, так что, видимо, всё действительно зависит только от моего решения.
Вернувшись в Храм, я сразу спросила Франа.
«…Вот что сказал главный жрец. Фран, что ты думаешь насчёт увеличения числа слуг?»
Когда я передала слова Вильмы и результат совета с Главным жрецом, Фран чуть прищурился.
«Я согласен на увеличение числа управляющих мастерской. Сейчас Гил справляется один, но если в будущем при каждом расширении мастерских вроде Хассэ Гил будет отсутствовать, понадобится кто-то, кто сможет управлять здешней мастерской».
Если мастерские будут расширяться, в дело вступит гильдия Гильберты, и Гил, который теснее всех связан с этой гильдией и привык выходить наружу, будет отправляться туда. Тогда все проблемы на время его отсутствия лягут на Франа. Ведь мастерская находится в подвале мужского корпуса, и в конечном счёте управление ею приходится доверять именно Франу — мужчине.
«Я сделаю одного из серых жрецов своим слугой. Пусть Гил и Лутц выберут кого-нибудь из серых жрецов, работающих в мастерской. Нет смысла брать того, кто не сможет поладить с этими двумя. …А что делать с приютом?»
«С мастерской это хорошо, но увеличивать число управляющих в приюте нужды нет. Розмайн-сама поставила управляющего в приюте из опасения, что вы не сможете уследить за детьми, потому что оставили Вильму в приюте. Но изначально в приюте управляющих не было, главой приюта был сам управляющий».
Фран сказал, что мы делаем вид, будто я просто поставила слуг присматривать за детьми, потому что серые жрицы, воспитывавшие детей, исчезли. Если, когда я перестану быть главой приюта, там останется много управляющих, это создаст трудности для следующего главы.
«Тогда, может, в комнату Верховного жреца?»
Когда я спросила о самом, казалось бы, необходимом месте, Фран изобразил весьма сложную улыбку.
«Если бы можно было переманить слугу Главного жреца, который уже умеет работать, я бы очень просил, но воспитывать новых слуг сверх уже имеющихся нужды нет. Честно говоря, я и так занят до предела текущими делами и обучением Моники и Николы».
А Моника очень старательная, так что пусть сначала вырастет как следует, сказал Фран. Если это увеличит нагрузку на Франа, то расширяться я не буду.
«Вместо увеличения числа слуг в комнате Верховного жреца, я бы попросил вас рассмотреть возможность увеличения числа поваров. Одной Элле не справиться, а когда Розмайн-сама нет в Храме, готовят Моника и Никола, поэтому их обучение почти не продвигается».
Срочно нужны, оказывается, повара. Однако, глядя, как Никола с радостью идёт на кухню, мне кажется, что ей больше подходит роль помощницы повара, чем слуги.
«Хм-м, Никола так любит готовить и так радостно помогает, что, может, стоит перевести её на кухню и взять другого слугу».
«Решение в этом вопросе я оставляю на ваше усмотрение, Розмайн-сама».
Подумав, что стоит спросить Бенно, не сможет ли он и дальше растить новичков из итальянского ресторана у нас, я закончила разговор.
«Розмайн-сама, это вам от Лутца».
Во время вечернего доклада Гил протянул мне письмо.
Обычно я прошу позвать Лутца, который находится в мастерской, и говорю что-то вроде «если будет удобно, позовите и Бенно-сана», или наоборот, через Лутца спрашивают мои планы. Поскольку такие письма я получаю редко, я удивлённо склонила голову.
Я раскрыла письмо и пробежалась по нему глазами. Это была официальная просьба о встрече от гильдии Гильберты. В ней говорилось, что Инго хочет поговорить со мной об улучшении печатного станка.
Верховный жрец не может расхаживать по мастерской и разговаривать, поэтому он просил разрешить беседу в потайной комнате. Я задумчиво хмыкнула.
Чем меньше людей знают о моём прошлом, тем лучше. Мне было немного не по себе впускать малознакомого Инго в потайную комнату.
«Гил, прежде чем писать ответ на это письмо, передай Лутцу, что я хочу один раз подробно поговорить об этом».
«Слушаюсь».
На следующий день Гил позвал Лутца, и мы поговорили в потайной комнате.
Сначала о том, что для управления мастерской я сделаю одного серого жреца своим слугой.
«В будущем мы будем расширять печатные мастерские, так что Гил будет часто отсутствовать, верно? Поэтому я хочу, чтобы вы двое посоветовались и порекомендовали серого жреца, которому вы оба сможете доверять. Мне нужно, чтобы он умел ладить с гильдией Гильберты, да и с Гилом он должен быть в хороших отношениях».
«Фриц или Бальц».
«Норт или Фриц — им можно доверить».
Лутц и Гил, немного подумав, назвали подходящих людей. Общим у них был Фриц, поэтому решили взять его.
«Тогда, как только подготовим комнату и всё необходимое, сделаем Фрица слугой. …А теперь к главному. Почему Инго захотел поговорить со мной? Разве не договаривались, что улучшать будут серые жрецы?»
«Инго пришёл в мастерскую, и мы говорили об улучшениях…»
Печатный станок, который сейчас стоит в мастерской, сделан в самой простой форме.
Мы заказали нечто вроде ящика для фиксации металлического набора и формы, так что теперь мы наносим краску на форму, кладём бумагу, ставим этот ящик под прижимную плиту и прессуем. Он сделан на основе винтового пресса, и форма, и всё остальное — почти как у пресса.
Рядом стоит стол для красок и бумаги, и в идеале стол с формой и бумагой можно было бы вдвигать и выдвигать, чтобы устанавливать под плиту, но даже это делается вручную, так что как печатный станок он довольно примитивен и неудобен.
На этот раз мы выслушали предложения серых жрецов, которые уже пользовались станком, и решили постепенно его дорабатывать. Но Лутц, видимо, рассказал и о том, как я в общих чертах представляю себе идеальную версию.
«…Я подумал, что если глава столярной мастерской, то он может кое-что понять».
Инго, слушавший рассказ Лутца с поддакиванием «угу-угу», когда тот закончил, грозно спросил: «У тебя ведь есть кто-то, кто знает подробности, верно?»
«Он накричал на меня: "Если улучшаете, и есть кто-то, кто знает, какой должна быть готовая вещь, пусть высказывает своё мнение. Вы что, хотите заставить нас заниматься бессмысленными пробами и ошибками?"…»
Лутц вздохнул и сказал это.
Я думаю, что пробы и ошибки не бесполезны, так как может появиться нечто лучшее, чем известный мне печатный станок, но возражать против желания ремесленника иметь ориентир я не могу.
«Я сказал, что, став Верховным жрецом, больше не могу выходить наружу и не могу так просто встречаться с людьми, но он ответил: "Вы же были необычной госпожой, которая свободно гуляла по Нижнему городу, так что, если захотите, сможете поговорить напрямую и с жителями Нижнего города. И раз уж вы говорите о печатном станке с Лутцем, то можете поговорить и с Инго, который его делает" — и он упёрся, и я ничего не мог возразить».
Похоже, Инго очень настаивал, что раз Лутц говорит со мной о станке, то и я могу поговорить с тем, кто его делает.
Инго знает меня как ту, что свободно гуляла по Нижнему городу и ходила с Бенно и Лутцем делать заказы. Похоже, он считает меня госпожой, которая, даже став дворянкой, может нормально разговаривать с простыми ремесленниками. Редко кто из жителей Нижнего города, которые должны знать об опасности дворян, так настаивает.
«Я думала, что обычные ремесленники стараются не связываться с дворянами…»
«Это так, но Инго отчаянно пытается, потому что заказы от тебя должны быть выполнены безупречно, иначе это скажется на будущем».
По словам Лутца, Инго в довольно молодом возрасте стал мастером и независимым главой столярной мастерской. Хотя и молодой, но ему 33 года, что немного старше Бенно. Учитывая, что мастерами обычно становятся после 40, 30 с небольшим — это молодо.
Поэтому в гильдии столяров он пока на низших позициях, и большие заказы ему достаются редко. Если его признают эксклюзивным мастером Верховного жреца, который, как говорят в Нижнем городе, даёт истинное благословение, то его положение в гильдии полностью изменится.
«…А? Разве Инго не мой эксклюзивный мастер?»
Я заказывала у него и зимние поделки, и печатный станок, так что считала его своим эксклюзивным мастером, и даже мысленно записала его в свою команду Гутенберга.
«В том-то и дело. Когда ты как Верховный жрец сделала крупный заказ для малого храма в Хассэ, ты ведь в первую очередь заботилась о скорости выполнения, верно? Не о том, чтобы заказ достался твоему эксклюзивному мастеру Инго. Если бы он был действительно эксклюзивным, сначала ты обратилась бы к нему, а он уже распределил бы работу».
Поскольку я, Верховный жрец, здесь главная власть, заказ на ремонт малого храма в Хассэ был сделан от моего имени. На самом деле заказ делали мастер гильдии и Бенно, но заказчицей числюсь я, а они — мои представители.
Поэтому в идеале я должна была поручить работу своему эксклюзивному мастеру Инго, а уж тот должен был распределить её между всеми. Но эта схема нарушилась. Когда дело касалось заказов ремесленникам Нижнего города, я полностью полагалась на Бенно и мастера гильдии, а они, в свою очередь, ставили во главу угла скорость исполнения, поэтому и вышли на столярную гильдию напрямую, минуя чьё-либо эксклюзивное мастерство.
Проще говоря, нам было жалко времени даже на обсуждение того, кто чей эксклюзивный мастер, и мы просто скинули распределение работы на столярную гильдию. Благодаря этому малый храм в Хассэ был построен в срок, но положение Инго стало двусмысленным.
«Ходят слухи, что хотя он и получал заказы от Верховного жреца, но то ли заказчик остался недоволен, то ли его не считают эксклюзивным мастером».
Такая репутация угрожает самой жизни ремесленника. Неудивительно, что он готов рисковать, лишь бы заслужить статус эксклюзивного мастера.
Из-за своей занятости и заботы об эффективности я упустила это из виду, и ситуация возникла по моей вине, так что восстановить репутацию Инго — моя обязанность.
«…Поняла. Я поговорю с ним здесь. Я и сама, честно говоря, хотела поговорить с ним напрямую».
Мне тоже хотелось услышать от Инго, насколько серьёзное улучшение возможно и как оно изменит станок. Если у Инго хватит решимости иметь дело с дворянином, то я не против поговорить.
Я ответила на письмо с просьбой о встрече. В назначенный день Бенно и Лутц привели Инго в комнату главы приюта.
Похоже, перед встречей с дворянином Инго отмыли с ног до головы; он сильно отличался от того потного, заросшего щетиной ремесленника, которого я помнила.
Когда я видела его в мастерской, он повязывал голову тряпкой, вроде банданы, поэтому я не знала, но волосы у него цвета охры, а глаза — светлые синие. На нём была не грязная рабочая одежда, а праздничный костюм, так что он выглядел совершенно иначе, чем тот мастер в мастерской.
Бенно произнёс длинное приветствие, принятое для дворян, и я ответила на него. Инго, как ремесленник, никогда напрямую не общавшийся с дворянами, молча опустился на колени.
«Что ж, пройдёмте туда».
«Слушаюсь».
Когда мы вошли в потайную комнату и закрыли дверь, Бенно легко хлопнул Инго по плечу.
«Инго, здесь можно говорить. Договорено, что на это закроют глаза. Сегодня я не буду строг к языку, но следи за поведением и не груби».
«Вот и хорошо. А то я думал, приду вместе с хозяином, а толку не будет — не поговорить».
Инго медленно выдохнул. А затем посмотрел на меня серьёзными синими глазами. В них смешивались напряжение, беспокойство и страх перед дворянином, но был и решительный взгляд человека, который не может отступить.
«Малышка… нет, Верховный жрец. Хочу спросить одно. Это важно. Я — эксклюзивный мастер Верховного жреца?»
«Я считаю вас своим. …Что касается Хассэ, из-за сжатых сроков я напрямую обратилась в столярную гильдию, и, кажется, доставила вам немало хлопот, но я ценю вашу работу и считаю, что она оправдала мои ожидания».
«…Понял».
Облегчённо выдохнув, Инго расслабил плечи. Он, видимо, был сильно напряжён.
Пока я думала о том, что поступила плохо, Инго разок повёл плечами и повернулся ко мне с лицом, не терпящим компромиссов, истинного ремесленника.
«Тогда прошу, расскажите всё, что Верховный жрец знает об улучшении печатного станка. Я хочу сделать наилучшую вещь».
Синие глаза красноречиво говорили: «Если делаешь — делай хорошо. Если знаешь что-то лучше — выкладывай всё».
Виноградный пресс Гутенберга, переделанный в печатный станок, постепенно совершенствовался и превратился в металлический. Тот станок, что сейчас стоит в мастерской, полностью деревянный и, возможно, даже не дотягивает до функциональности станка самого Гутенберга.
До какой степени мы сможем его улучшить?
Я вспомнила печатный станок из музея Плантена-Моретуса, который видела на видео. Старейшая типография. Хотелось бы улучшить до такого уровня, но я не знаю достаточно подробно, чтобы начертить точный чертёж.
«Сейчас вы кладёте бумагу на ящик с набором и ставите его прямо под прижимную плиту, верно? Но, если можно, приделать такой столик, чтобы его можно было вдвигать и выдвигать, поворачивая рукоятку, стало бы гораздо удобнее. В том станке, который знаю я, была рукоятка сбоку, и, вращая её, можно было двигать столик вперёд-назад…»
Я рисовала простые схемы на бумаге, жестикулировала, но Инго только хмурился и мычал. Трудно представить себе то, чего никогда не видел. А уж сделать это — тем более.
«К тому же, сейчас станок основан на винтовом прессе, но если использовать принцип рычага, печатать будет легче».
Однако я не знаю, как именно там применяется рычаг и как это устроено.
«Тэко-но-гэнри? Что это?»
Я написала на письменной дощечке и объяснила принцип рычага: точка опоры, точка приложения силы и точка сопротивления, но Инго только недоумённо склонил голову.
Похоже, до серьёзных улучшений пока далеко.
«Хм-м, столик и механизм вдвигания я, может, и смогу сделать, но дерево тяжёлое. Чтобы скользило, понадобится металл».
«Да. Использование металла в некоторых частях повысит стабильность и скорость. Позвать моего эксклюзивного кузнеца?»
Если для прочности и устойчивости нужен металл, стоит привлечь Йохана и Закка. Тем более Закк, который проектировал несколько типов валиков для изготовления вощёной бумаги, возможно, сможет воплотить мои объяснения по мере возможности.
«Понятно одно: в голове у Верховного жреца есть куда более совершенная версия. И что она слишком сложна, чтобы объяснить другим. …Я бы хотел поговорить и с кузнецом, чтобы сделать то, что возможно. Он ведь тоже получал заказы от Верховного жреца?»
«Да. Это двое, которые только недавно стали мастерами, но уже берут разные заказы. Мои гордые ремесленники, которые как Гутенберги помогут распространить печатное дело».
Когда я рассказала о Йохане и Закке, Инго заинтересованно сверкнул глазами.
Продолжение слишком затянулось, поэтому я его обрежу.
В следующий раз будет продолжение — улучшение печатного станка с Гутенбергами.