Спустя несколько дней после торжества по случаю победы Роланд вновь вернулся к своим земледельческим трудам.
Сидя в кабинете, он слышал за окном непрекращающееся тиканье — словно шёл дождь. Это был звук тающего снега. В детстве, когда он встречал Новый год в деревне, больше всего любил прижиматься к окну и наблюдать за длинными сосульками под карнизом, которые медленно таяли, превращаясь в прозрачные капли, и один за другим падали вниз. Теперь такой роскоши уже не было, но, записывая свои планы и слушая звук пробуждающейся земли, он испытывал не меньшее удовлетворение.
По прошлому опыту таяние снега занимало около недели, но чтобы сухопутная дорога между городом и крепостью стала проезжей, требовалось не менее месяца. Как выглядела бы грунтовая дорога без твёрдого покрытия и дренажа после таяния льда и снега, Роланд мог легко представить. Если удастся успешно захватить Крепость Длинной Песни, первым делом он проложит между двумя пунктами твёрдую дорогу, по которой смогут ездить повозки.
Но теперь приоритетной задачей оставалось строительство армии. Без надёжной и сильной военной силы невозможно было победить гарнизон крепости, численно превосходящий его собственные войска. Преобразование ополчения в регулярную армию — лишь первый шаг; по-настоящему головной болью становились конкретная структура, устав, дисциплина и система поощрений и наказаний.
Хотя в детстве он когда-то играл в военную игру, к тому времени этот опыт полностью стёрся из памяти. Роланд долго ломал голову, а затем решил придумать всё самостоятельно. В конце концов, он и был создателем армии нового типа — если что-то покажется неразумным, никто этого всё равно не заметит.
Так быстро была готова организационная структура Первой армии Пограничного города: корпуса, дивизии, батальоны, роты и отделения — таков основной каркас. Отделение — пять человек (в расчёте на то, что одно орудие требует как минимум пятерых для обслуживания), десять отделений составляют роту, десять рот — батальон. А вот численность дивизий и корпусов он решил определить позже. С учётом общего уровня ведения войны в эту эпоху двух-трёх батальонов было достаточно, чтобы в полевом сражении разгромить большинство противников.
Когда основная структура была определена, Роланд глубоко вздохнул с облегчением.
Следующий шаг — правила и дисциплина — был куда проще. Помимо общепринятых требований — беспрекословно подчиняться приказам и начальникам, не дезертировать с поля боя, не изменять и тому подобного, — первым правилом, которое установил Роланд, стал запрет на грабёж и притеснение местного населения.
Последствия потворства грабежу со стороны подчинённых неисчислимы: урон, нанесённый местному населению, невозможно загладить даже за несколько лет. Именно поэтому Роланд настаивал на том, чтобы основу армии составляли простые люди.
Когда дворяне откликались на призыв своего лорда и выступали в поход, требовать от них, чтобы они не участвовали в грабеже после победы, было бессмыслицей — ведь главной причиной, по которой они соглашались идти за лордом, была возможность безнаказанно разграбить имущество и земли противника, а заодно и невинных жителей на этих землях.
Что касается наёмников и разбойников — тут и говорить нечего. Выглядят они грозно и свирепо, но на деле способны сражаться лишь тогда, когда перевес на их стороне; к тому же грабёж для них является одним из основных источников дохода. Армейская дисциплина для этой публики абсолютно ничего не значит.
Только армия, укомплектованная простыми людьми, не будет считать других простых людей скотом на забой. Разумеется, одних лишь дисциплины и строгих наказаний недостаточно: со временем жадность в сердцах неизбежно растёт с каждой новой победой. Поэтому меры поощрения должны идти рука об руку с наказаниями, чтобы искоренить грабёж и прочие нарушения дисциплины на корню.
Чтобы поощрения были достаточно заманчивыми, Роланд решил применить свой козырь — пожалование земли за военные заслуги. Любой, кто отличится в бою, сможет получить участок земли. Источник земли Роланд уже определил — незанятые территории между Пограничным городом и Крепостью Длинной Песни, пригодные для освоения.
В эпоху, когда девяносто процентов земли принадлежало дворянству, это было более чем щедрой наградой. Получив собственный участок, эти люди прочно привяжутся к нему, и любой, кто попытается его свергнуть, встретит яростное сопротивление со стороны всех новых землевладельцев.
Движущей силой народа служат не слова и не кнут, а осязаемая выгода. Иными словами, пока его власть будет отвечать коренным интересам подданных, его положение не сможет поколебать никто.
В отличие от традиционных феодальных владений, Роланд ограничил размер пожалованных участков: от нескольких до десятков му. На них можно было построить дом, нанять работников или купить крепостных для обработки земли, но нельзя было создавать полноценное предприятие. Для сравнения: феод одного рыцаря приближался к двум тысячам му и по площади равнялся небольшой деревне. Доход от предприятий на такой земле обеспечивал рыцаря и его слуг всем необходимым для войны — оружием, доспехами и лошадьми.
Награда в виде небольшого участка не вызовет резкого противодействия со стороны дворянской элиты и одновременно подорвёт самостоятельность нового землевладельца. По мнению Роланда, такая награда была чем-то вроде пенсии — она гарантировала бы солдату стабильный доход и после выхода в отставку.
В то же время, чтобы укрепить центральную власть и избежать ситуации, когда «слуга слуги — не мой слуга», получатели земли наделялись лишь правом собственности, но не правом самоуправления. Иными словами, на этих землях по-прежнему действовали законы, уставы и порядки, установленные владетелем. В каком-то смысле они больше напоминали фермеров более поздних эпох.
Когда Роланд поочерёдно записал все свои задумки, он потянулся и размял спину. Теперь наконец можно было перейти к тому, в чём он действительно разбирался, — к разработке вооружения.
С ускорением производства огнестрельного оружия дальнейшее использование копейщиков для защиты стрелков превращалось в расточительство живой силой. Стрелки должны были уметь вести ближний бой самостоятельно.
Решение было простым — установить на ружья штыки. Роланд не рассчитывал, что его войска способны по собственной воле бросаться в штыковую атаку — ему было достаточно, чтобы в тот момент, когда враг, загнанный в угол, пойдёт в отчаянную контратаку, а артиллерия ещё не успеет полностью подавить его боевой дух, солдаты были в состоянии выдержать рукопашный бой.
Штык — вещь несложная в изготовлении. В простейшем варианте это заострённый конус, а для повышения поражающего эффекта в нём можно выточить кровостоки. Ключевой вопрос — способ крепления штыка к ружью. Первоначально рукоять штыка была обёрнута тонким деревянным стержнем, который вставлялся прямо в ствол. Плюс — простота изготовления. Минус — очевиден: в рукопашную нельзя стрелять, и после нанесённого удара штык нередко застревал, и вытащить его было крайне затруднительно.
Роланд планировал выпускать улучшенный второй образец — трубчатый штык. На рукояти имелся изогнутый конец, соединённый с металлической муфтой. Внутренний диаметр муфты был чуть больше ствола и снабжён пазом; к стволу приваривалась металлическая полоса, в которую паз вставлялся, фиксируя лезвие. Клинок представлял собой трёхгранник, заточенный со всех трёх сторон: после прокола он легко извлекался, оставляя при этом рану, которая плохо заживала.
Установленный трубчатый штык возвышался над стволом и в определённой мере мешал заряжанию, но по сравнению со складным штыком он выигрывал в простоте и удобстве массового производства. Достаточно было изготовить один образец, чтобы передать его кузнецам для серийного изготовления.
Чтобы штык оказался полезен в реальном бою, нужно было обучить солдат обращению с ним.
В этом Роланд был абсолютно беспомощен. К счастью, он помнил, как старший рыцарь хвастливо заявлял, что с любым военным оружием может обращаться на приличном уровне, — и решил поручить именно ему обучить стрелков штыковому бою.