Чэн Янь чувствовал, что кто-то зовёт его.
— Ваше Высочество, проснитесь…
Он отвернулся, но голос не исчез, а стал только громче. Он ощутил, как кто-то потянул его за рукав.
— Ваше Высочество, принц!
Чэн Янь резко раскрыл глаза. Знакомого экрана не было, рабочего стола не было, стен, увешанных записками, тоже не было — вместо всего этого открывался странный пейзаж: невысокие кирпичные дома, запруженная людьми круглая площадь и посреди площади — виселица в виде рамы. Он сидел на возвышении напротив площади, и под ним была не мягкая вращающаяся кресло, а холодная жёсткая железная скамья. Вокруг него сидели несколько человек, неотрывно глядя на него, а несколько женщин, одетых наподобие средневековых дам из европейских рыцарских романов, прикрывали рты руками и тихо смеялись.
Что за чёрт это за место? Разве я не должен был доделывать чертежи? В голове Чэн Яня стояла пустота. Три дня подряд на работе до поздней ночи довели его и тело, и разум до предела — он помнил только, что в конце концов совсем не мог держаться, сердце то замедлялось, то ускорялось, и ему хотелось просто лечь головой на рабочий стол и отдохнуть хоть минутку…
— Ваше Высочество, объявите приговор.
Говоривший был тот самый человек, который тайком тянул его за рукав. Лицо у него было старческое, лет пятидесяти-шестидесяти, и был он одет в белую мантию — на первый взгляд слегка напоминавшую Гэндальфа из «Властелина колец».
Это что, сон? Чэн Янь облизнул пересохшие губы. Приговор? Какой приговор?
Однако он очень скоро понял. Люди на площади смотрели в сторону виселицы, размахивали кулаками и кричали, а изредка в эшафот летел камень или два.
Чэн Янь видел такие древние орудия казни только в кино — по бокам стояли столбы высотой около четырёх метров, наверху перекладина, в середине которой был вделан ржавый железный обод, а жёлтая грубая верёвка проходила через обод: один конец был привязан к основанию виселицы, другой — наброшен на шею заключённого.
В этом странном сне он обнаружил, что его зрение стало поразительно острым. Обычно без очков он не мог разглядеть букв на экране, но теперь каждый мельчайший деталь на эшафоте в пятидесяти метрах от него была видна как на ладони.
Заключённый был в капюшоне, руки связаны за спиной, грубая серая рубаха была грязной, как тряпка. Телосложение худощавое, открытые лодыжки казались такими хрупкими, что их можно было сломать пальцами. Грудь слегка выдавалась вперёд — похоже, это была женщина. Она дрожала на ветру, но упрямо стояла прямо.
Ну и за что же она? Какое преступление она совершила, чтобы столько людей с негодованием ждали её казни?
Едва эта мысль возникла, память в голове Чэн Яня словно вдруг подключилась — ответ всплыл перед глазами практически одновременно.
Она была ведьмой.
Она соблазненная дьяволом, падшая, воплощение нечисти.
— Ваше Высочество? — осторожно подсказал Гэндальф.
Чэн Янь бросил на него взгляд. А, так зовут его вовсе не Гэндальф, а Бэров — его настоящее имя. Помощник министра финансов, командированный сюда, чтобы помогать ему вести дела.
А сам он — четвёртый принц Королевства Грэйкасл по имени Роланд, отправленный сюда править местными землями. Жители Пограничного города поймали ведьму и тут же доставили в полицейский участок — нет, в трибунал. Ордер на казнь ведьмы обычно выдавался местным лордом или епископом, и раз он здесь был правителем, выдача ордера тоже входила в его обязанности.
Память представила перед ним ответы на все насущные вопросы, без отбора и без необходимости читать — словно всё это он сам пережил. Чэн Янь на мгновение растерялся: ни один сон не мог быть настолько детализированным. Значит, это не сон? Он перенёсся в тёмные века средневековой Европы и стал Роландом? Из рисовальщика, сидящего за чертежами до утра, — в четвёртого принца?