Сквозь узкое высокое окно на террасе вечернее солнце заливало пол, отбрасывая на стены тёмно-красные полосы.
Мест в королевстве, где ещё можно было увидеть заходящее солнце, оставалось всего несколько, и Гавань Бишуй была одним из них. Согласно легендам, месяцы демонов, покрытые глубоким снегом и ледяным ветром, почти не оказывали влияния на этот край — за исключением того, что Флот Чёрного Паруса не мог выйти в море, город по-прежнему был таким же оживлённым, как и в мирное время.
А хозяйкой этого портового города была Гарсия Уимблдон — она сидела за квадратным столиком у окна и внимательно читала письмо в руках. Закатное солнце окрашивало её серебристые волосы в золотистый оттенок, а игра света и тени на лице подчёркивала её резкие, выразительные черты, придавая ей одновременно женственное очарование и воинственную решимость.
Фарен стоял рядом с ней уже довольно давно.
Хотя время, потраченное на чтение этого письма, значительно превышало её обычную скорость, Фарен предпочитал молча ждать — он не желал сам нарушать эту тишину.
Наконец Гарсия тихо вздохнула и положила письмо на стол.
— Отец умер.
Фарен замер. — Что?
— Мой отец, Эйлин Уимблдон, Король Грэйкасла, умер.
Она редко повторяла сказанное, подумал он. Обычно, задай он такой вопрос, она просто проигнорировала бы его. Но ведь она не шутит? Король мёртв?
Фарен разинул рот, хотел утешить её несколькими словами, но вместо этого вырвалось: — Как он умер?
К счастью, Гарсия не придала этому значения — она была третьей принцессой королевства, владычицей Гавани Бишуй и верховным главнокомандующим Флота Чёрного Паруса и не нуждалась в чьём-либо утешении: — В письме говорится, что мой брат Голон убил отца и был схвачен личной стражей. Он не покончил с собой из страха перед возмездием, и потому Рука Короля и несколько других советников предали его открытому суду и вынесли приговор — обезглавливание.
— Это ненормально, — машинально произнёс Фарен.
— Разумеется, ненормально, — произнесла Гарсия без всякого выражения. — Мой брат глуповат, но не настолько, чтобы самому стремиться к гибели. Без чьей-то подсказки он бы на такое не решился.
— Кто-то его подставил?
— Дайте угадаю... — Третья принцесса закрыла глаза. — Вероятно, кто-то заранее разработал подробный план и соблазнил его, пообещав помочь занять трон. Чтобы провести людей во внутренние покои Королевского города, необходима предварительная подготовка — устранение, подмена и подкуп. Но Голон на такое не способен, точнее — ему лениво возиться с такими мелочами. Остаётся простое объяснение: тот, кто составил план, пользовался его полным доверием, но в итоге его предал.
Фарен воздержался от комментария — всё это было лишь догадкой, и процесс не имел значения, важен был результат. Он был уверен, что и Третья принцесса рассуждала так же.
Гарсия открыла глаза и продолжила: — У старшего брата такие люди — хоть отбавляй. Одна лишь грубая физическая сила, а в голове вместо мозгов — мускулы. Что их водят за нос, так это в порядке вещей. Вот только... — в её голосе мелькнула тень гнева. — Методы моего второго брата слишком уж грубы.
— Вы хотите сказать, что это дело рук Тимоти Уимблдона?
«Кто, кроме него, так хорошо знает Голона? И кому после этого больше всего выгоды?» Пальцы Гарсии невольно постукивали по столешнице. — Это видно даже слепому! Но при такой отцовской благосклонности ему вовсе не нужно было идти на такие меры!
Её Высочество сердится, — осознал Фарен. Подобное выражение лица Третьей принцессы — явление редкое. Похоже, несмотря на все её жалобы на чрезмерную благосклонность Уимблдона III к одному из сыновей, она всё же не хотела, чтобы отец так закончил.
Подобные чувства Фарен был способен в той или иной степени понять. В знатных семьях глава рода всегда вызывает у младших примерно те же эмоции — гору, которую хочется покорить, одновременно с благоговением и ненавистью. Если она права и это действительно дело рук второго принца, то его поступок вполне можно назвать жестоким.
«Но зачем... зачем ему это было нужно?»
«Потому что он боится меня,» — Гарсия глубоко вздохнула, словно сдерживая эмоции. — Он боится Чёрного Паруса.
Заметив, что Фарен молчит, она продолжила: «У Тимоти есть свои люди в Бишуйском порту — это неудивительно, так же как я разместила своих агентов в Золотоколосом городе и Королевском городе. Узнав о существовании Флота Чёрного Паруса, нетрудно догадаться, что я собираюсь делать дальше. В Золотоколосом городе невозможно вырастить армию, способную противостоять Чёрному Парусу. И тогда он придумал самый глупый способ — использовал Голона как приманку, чтобы получить то, что хотел.»
«Вы имеете в виду, что он хочет армию?»
«Он хочет престол,» — сказала Гарсия. — После смерти Голона он становится первым в очереди на наследство, а раз отец мёртв, то сейчас он, должно быть, уже в пути к Королевскому городу. Став Уимблдоном IV, он сможет собирать вассалов и армию без ограничений, связанных с владениями.» Покачав головой, она добавила: «Однако, как я уже говорила, будучи любимым сыном отца, ему вовсе не нужно было так поступать.»
«Это очень плохо,» — тревожно произнёс Фарен. — А если второй принц коронуется и объявит борьбу за престол завершённой, приказав вам вернуться в Королевский город?
Гарсия фыркнула: «Этот ход слишком прямолинеен. Благосклонность отца к нему не означает, что все министры его поддержат, тем более в деле убийства короля. Хотя Тимоти и свалил всё на Голона, это способно обмануть лишь простой народ королевства. Чтобы полностью захватить власть в Грэйкасле, ему, вероятно, потребуется ещё очень долгое время. Поэтому...» — она посмотрела на Фарена, — «мне придётся немного изменить план.»
Фарен немедленно опустился на одно колено: «К вашим услугам.»
Гарсия поднялась и подошла к окну, повернувшись к Фарену спиной: «Воссев на престол, он непременно в первую очередь двинется против меня, однако доступных ему средств, вероятно, немного — разве что приказать Джою Корру, герцогу Южных земель, оказывать на меня давление. Тот же, скорее всего, откажется под предлогом недавней смерти короля и всеобщего траура — старый лис никогда не станет делать невыгодные сделки. В лучшем случае соберёт вассалов и выставит их на границе с Бишуйским портом для вида,» — Третья принцесса чуть помедлила, — «но всё это доставит нам лишние неприятности. Поэтому мы выступаем завтра.»
«Выступаем? Ваше Высочество, вы что, собираетесь...»
«Город Орла, расположенный во внутренних областях королевства, практически не защищён. По притоку Трёхпетловой реки можно добраться до городка Чистый Ключ, а оттуда до Города Орла — всего один день пути. Захватив Джоя, я возьму под контроль весь юг. Забавное совпадение по срокам: когда он взойдёт на престол и захнет отдать приказ герцогу Джою, то обнаружит, что весь юг уже является моей территорией. Интересно, какое у него будет выражение лица.»
«Но вы сами сказали, что Уимблдон III только что умер. Таким образом —»
«Что, мне сначала нужно расплакаться?» Гарсия повернулась. Заходящее солнце, тонущее за горизонтом моря, окутало её фигуру пурпурно-алой дымкой. Её лицо скрылось в тени, и лишь глаза излучали тонкий, но яркий свет. Те глаза были непоколебимы, как скала, — подумал Фарен. Даже если в них был гнев и сожаление, печали в них не было.
Печаль не красит правителей.
«Нет, вам не нужно,» — серьёзно сказал он.
Гарсия одобрительно кивнула: «Идите и соберите всех капитанов ко мне. Раз Тимоти не хочет ждать пять лет, я не разочарую его. Получив Город Орла, весь юг обретёт независимость.»
Было ли это делом Тимоти или нет — не имело значения, подумал он. Она всегда находила в непредсказуемой ситуации путь, подходящий ей, и, приняв решение, шла напролом. В этом и заключалась её привлекательность — и именно поэтому он последовал за ней.
«Слушаюсь, Ваше Высочество… нет,» — глухо ответил Фарен, — «Ваше Величество.»