……
Бесконечно долгое время.
Но оно было наполнено радостью.
Ей снова казалось, будто она вернулась на поле битвы четырёхсотлетней давности, схватываясь с заклятым врагом в кровавой сече. Только на этот раз ей не нужно было бояться мучений после поражения, не приходилось наблюдать, как друзья умирают у неё на руках, и не было непосильной тяжести ответственности.
А главное — и дьявол, и она сама ощущали боль клинка, вонзающегося в плоть.
А где есть боль — там есть реальность.
— Самка... Должен признать, ты неплохо справляешься, — Кабрадаби швырнул на землю окровавленную руку. — Хотя ты всё ещё не вышла за рамки рептильного вида, но уже сильнее большинства своих сородичей. Я действительно не ошибся с выбором — твои действия доставляют мне удовольствие!
— Да? — невнятно ответила Зои и выплюнула кусок мяса изо рта. — Жаль, что твоё мясо на вкус отвратительное.
Это был пятый день боя... или седьмой? У неё не было способности определять время без помощи светил, и она могла лишь приблизительно рассчитывать дату по естественным реакциям организма. Вероятно, время здесь было зафиксировано в петле — ощущение жажды и голода постепенно нарастало, а затем внезапно исчезало, возвращаясь в исходное состояние. Если считать это за один день, всё было логично — иначе о нескольких годах боя не могло быть и речи, хватило бы и нескольких дней, чтобы лишить человека подвижности.
Из места, где была отсечена рука, исходила пронзительная, проникающая в самую кость боль. Очевидно, это было не совсем честное сражение — противник мог формировать из магической силы длинный меч, а ей приходилось полагаться лишь на два кулака, две ноги и зубы.
Но Зои совершенно не заботила честность.
Победа или поражение не имели никакого значения.
На поле битвы стремятся убить врага и сохранить собственную жизнь, но здесь было иначе. Отрешённые конечности воссоединялись во тьме, и какой бы тяжёлой ни была рана, сознание не покидало тело. Без смерти боль становилась вечной.
А причинять боль вовсе не обязательно клинком.
Она заметила, что впервые за несколько дней боя противник сам замедлился и заговорил.
— Твоя настойчивость бессмысленна, — высший дьявол прижал раненое плечо, и окровавленная рана быстро зажила. — Подобные атаки — пустяк, даже шерсти не сдёрнут. Если ты надеешься победить меня зубами, тебя ждёт разочарование — я один за другим разобью твои зубы и затолкаю их тебе в живот, так что готовься!
— Но ты всё равно чувствуешь боль, разве нет? — Зои перевела дух, наблюдая, как её рука постепенно восстанавливается. — Кстати, хочу спросить — разве эта боль не кажется тебе особенно знакомой?
— Самка, что ты имеешь в виду?
Нет, надо терпеть, нельзя дать ему увидеть её наслаждение — иначе удовольствие сведётся на нет —
...Несмотря на эти мысли, она не смогла удержаться от тихого смеха. — Когда ты лежал полумёртвый, наверное, чувствовал это каждый день... — она ткнула пальцем в область лопатки. — Вот отсюда я вонзала нож и вырезала целый кусок мяса. Судя по тому, как дрожало твоё тело, ощущение было не из приятных. Ах, кажется, я не представилась — тот, кто так заботливо ухаживал за тобой на протяжении всего пути, — это я.
— Тварь! — Кабрадаби мгновенно пришёл в ярость и, рыча, обрушил на неё меч. — Я раздавлю тебя!
……
Шестнадцатый день... или ещё позже.
Потемневшая от крови земля была покрыта засохшими потёками — большей частью тёмно-красными, но примерно треть отливал таинственным синим.
Повсюду валялись отсечённые конечности, внутренности... и, конечно, зубы. Хоть утраченные части тела и восстанавливались довольно быстро, отторгнутые от тела предметы не исчезали — сражаться в таких условиях было непросто, одно неосторожное движение — и можно было поскользнуться. Но именно благодаря этому Зои раздобыла два более-менее пригодных оружия — бедренную кость, которую она вырвала из собственного бедра, и половину позвоночника дьявола.
Первое служило коротким молотом, второе можно было использовать как кортик — при условии, что не принимать удар магического оружия лоб в лоб, оба орудия неплохо лежали в руке.