Рассветный Свет поднялся на вершину холма. Перед ним раскинулась оживлённая, но строго организованная позиция, и волны мыслей зашумели в его голове.
Это было не его первое посещение поля боя… В пятнадцать лет он уже сражался в свите лорда, бросаясь в гущу боя, как талантливый оруженосец, а став взрослым, заслужил славу первого рыцаря Западного края.
Война не должна была быть ему незнакомой.
Но здесь он ощутил совершенно иную атмосферу.
Перед битвой знать кричала, раздавала награды, пускалась в пиры — только так можно было поднять боевой дух войск. Поэтому лагеря свободных людей и наёмников погружались в хаотичное веселье: за исключением отсутствия вина картина мало отличалась от ярмарки под открытым небом. Каждый раз рыцари посмеивались над своими подчинёнными, считая их глупыми ослами: несколько ломтиков сыра и кусок хлеба — и те теряют голову, не подозревая, что за эти крошки расплачиваются собственными жизнями.
Тогда Филин Шилт был всёцело согласен: он считал, что только знать истинно понимает, как вести войну, и без плети воинского начальника сколько угодно свободных людей — лишь бесформенная толпа.
Только когда Герцог Райан был наголову разбит шайкой шахтёров из Пограничного города, он наконец понял, что реальность несколько иная, чем он себе представлял.
Однако в тот момент, исполнив заветную месть, он не стал задумываться дальше, а все силы и внимание посвятил жене Айрин.
Прошло два года, и Рассветный Свет, решивший после разговора с отцом вступить в штаб, обнаружил, что война совершенно изменилась.
Если дисциплина, которую Первая армия продемонстрировала за месяц маршей и трудностей, уже поразила его, то профессионализм, проявлявшийся солдатами сейчас, был достаточен, чтобы большинство знатных господ почувствовали стыд.
Никаких призывов не требовалось — каждый знал свой долг до последней детали. У подножия холма были вырыты несколько траншей, весь верхний слой почвы уложен в мешки, образуя невысокие брустверы перед позициями пулемётов. Между траншеями были расставлены колючая проволока и грубо сколоченные деревянные заграждения — прорваться с фронта было бы не проще, чем штурмом взять стену главного города.
За линией обороны располагались несколько буферных зон: даже прорыв пулемётных позиций не означал конец боя — ведьмы Такила служили одновременно и щитом, прикрывающим артиллерийский батальон, и резервом, способным в любой момент поддержать передовую.
А на самой вершине холма, в тылу, находилось ядро наступления Первой армии — шесть крепостных орудий, установленных на возвышении и направленных в сторону дьявольского аванпоста. Артиллеристы выверяли параметры стрельбы, совершая последние приготовления к грядущему штурму.
Всё это не требовало ни единого приказа от командования на каждый шаг — всего за один день Первая армия превратила этот участок в полноценное поле боя.
Филин уже видел мощь нового огнестрельного оружия на артиллерийских учениях, но это были лишь орудия — в конечном счёте всё упирается в людей, которые ими управляются.
Именно эти солдаты, набранные из свободных людей, вызывали у него наибольшее изумление.
Подобная дисциплина и чёткое разделение обязанностей — даже рыцарские ордена, созданные самыми могущественными аристократами, вряд ли смогли бы этим похвастаться.
Хотя в Городе Беззимья он уже замечал перемены среди простого народа, по сравнению с впечатлением от увиденного сейчас всё это казалось ничтожным.
— Теперь ты понял? — за его спиной вдруг раздался знакомый голос. — Вот ответ на твой прежний вопрос.
Филин обернулся и кивнул Сэру Шилту: — Да, отец.
Почему, когда Ваше Величество объявило о намерении за считаные месяцы объединить Грэйкасл и одновременно выступить против Гермеса и Королевства Рассвета, штаб не только не выступил с решительным протестом, но и разработал целый пакет, казалось бы, невообразимых планов.
Потому что, обладая таким оружием и такими воинами, на всём материке не нашлось бы ему соперника — вернее, все прочие враждебные силы по сравнению с ним были попросту ничтожны.