«Что ещё?» — удивлённо спросила Пепел.
«Во всём… Поэтому у нас более долгая жизнь, более крепкое тело, более мощная способность к самовосстановлению и большая пластичность», — медленно произнесла Филлис. — «И это касается также и нашего характера.»
«Характер… что ты имеешь в виду?»
«Если мы стремимся использовать магическую силу для достижения какой-либо цели, магическая сила будет вести нас в этом направлении — например, когда мы желаем отомстить за погибших подруг или во что бы то ни стало убить дьявола. Сердце ведьмы постепенно становится всё холоднее — или, лучше сказать, бесчувственнее», — Филлис смотрела на мерцающее пламя. — «Для воительницы это, безусловно, делает её сильнее, но вместе с тем медленно превращает нас в нечто иное…»
«Во что?»
«В нелюдей.»
Пепел невольно сжалась.
Она подумала о прошлом — о той себе, что искала лишь возможность убить кого-нибудь из служителей Церкви и больше ни о чём не думала. Те времена и правда были самыми могущественными для неё — бурлящее в сердце желание смерти наделяло её почти беспредельной силой. Но помимо этого у неё не было ничего. Если бы не случайная встреча с пятой принцессой, она, вероятно, ничем не отличалась бы от зверя.
«Разумеется, не все становятся такими — это лишь тенденция. Давление войны не даёт большинству выживших думать о чём-то ещё. Даже смертные без магической силы могут сойти с ума перед лицом бесконечной и безнадёжной войны. По сравнению с ними мы хотя бы превращаем безумие в силу — и это уже весьма неплохо», — продолжила Филлис. — «Поэтому ряд событий, произошедших тогда в Федерации ведьм, тебе может показаться труднопонятным, но в те времена они были совершенно естественными. Без железной решимости Три трибуны не смогли бы подняться на высшую ступень.»
«Так вот как это было…» — Пепел рукой пошевелила угли в очаге. — «Если бы Битва Божественной Воли продолжалась бесконечно, кем бы в итоге стали ведьмы?»
«Никто не знает ответа. Возможно, даже облик наш изменился бы», — Филлис старалась говорить небрежно. — «В конце концов, красота определяется человеческим восприятием. Если в итоге мы перестанем быть людьми, кто знает — может, станем самыми причудливыми созданиями. Вплоть до того, что будем похожи на дьяволов — в этом не было бы ничего удивительного.»
Пламя дрогнуло, и тишина на время окутала пещеру.
Прошло довольно много времени, прежде чем осуждённая ведьма снова заговорила: «Могу я спросить — какова причина, по которой ты решила сражаться с дьяволами?»
Видимо, почувствовав колебание Пепел, она продолжила: «Наша цель проста — победить дьяволов, выиграть Битву Божественной Воли и возродить славу Такилы. Без этой веры выжившие ведьмы не продержались бы до сих пор.»
«Вы хотите восстановить Такилу?»
«Разумеется — это место, которому мы посвятили всю жизнь. Но это будет скорее символ, нежели Святой город под эгидой Федерации ведьм. Если Ваше Величество Роланд сумеет победить дьяволов, это докажет, что его путь вернее пути Трёх трибун. Раз сотрудничество ведьм и смертных способно открыть более широкие горизонты, у нас нет причин не поддерживать его.»
Пепел помолчала и ответила: «Я просто хочу защитить одного человека и помочь ей исполнить заветное желание. Раз она хочет выгнать дьяволов из Края Рассвета — я выступлю за неё.»
«Неужели…» — Филлис покачала головой. — «Прости, но скажу прямо — это не самая лучшая вера.»
«Почему?»
— Потому что цель слишком размыта, — она развела руками. — Это легко потерять себя, особенно в гуще смертельной битвы. Стремления одного человека и так трудно определить, а главное... ты действительно знаешь, чего она хочет?
— Конечно, я з— — Пепел оборвала себя на полуслове.
Стала бы Тилли желать, чтобы она сражалась с дьяволами на передовой? Ответ, разумеется, отрицательный — это было её собственное решение. Если в предыдущей операции с фантомным устройством ещё можно было говорить о необходимости лично подвергать себя опасности ради другой, то в этой снайперской операции Тилли не обязательно было участвовать лично, и всё же она присоединилась к отряду по приглашению Роланда.
Безусловно, тут имелись причины — стремление завоевать престиж и заслуги для «Спящего Заклятия». Чем весомее становилось «Спящее Заклятие» в Городе Беззимья, тем выше, естественно, поднимался статус Тилли.
Но неужели только этим?
Она не удержалась и перевела взгляд на тех ведьм, которые уже погрузились в сон — их лица, усталые, но спокойные и мягкие. Взгляд Пепел сначала остановился на Сильви, Мэгги и других со Спящего острова, а затем медленно скользнул ко всем спутницам.
— Зачем ты говоришь мне всё это? — внезапно спросила Пепел.
В любом случае её отношения с Филлис до этого момента ограничивались лишь редкими поединками и оттачиванием боевых навыков — о близости не могло быть и речи, и такой разговор казался странным. Кроме того, влияние магической силы на характер, притязания оставшихся от Такилы... ей казалось, что Филлис не станет говорить подобное кому попало.
— Потому что ты Ведьма-Исключение, — тон Филлис стал серьёзным. — Избранная среди ведьм, с потенциалом, который трудно себе представить. В эпоху Федерации ведьм каждая Ведьма-Исключение боевого типа была объектом особого внимания и воспитания. Стоило ей прорвать предел и возвыситься до уровня Высшей Исключительной — и её сила позволяла рубить наповал высших дьяволов, а сама она становилась новым лидером Федерации.
Сказав это, она поднялась и поклонилась Пепел. — Быть может, я не имею права указывать Ведьме-Исключению, как ей продвигаться дальше, но для любой руководительницы реальная цель и непоколебимая воля необходимы. Все Высшие Исключительные, чьи имена сохранились в записях Федерации, обрели своё возвышение в бою, а те, кто не смог перешагнуть этот порог, — все до единой погибли от рук дьяволов. — Она помедлила. — Надеюсь, вы станете из первых.
К последней фразе Карательница уже перешла на почтительную форму обращения.
— Вам не нужно так... — Пепел нахмурилась.
— Считайте это ностальгией — я уже более четырёх сотен лет не видела Высшую Исключительную. — Филлис улыбнулась. — Не волнуйтесь, при людях я не буду изображать древние церемониалы. Так, я пойду спать, увидимся через четыре часа.
— А, спокойной ночи.
Когда в пещере стихли все остальные звуки, Пепел подняла голову и уставилась на узкую полоску ночного неба, проглядывавшую между камнями потолка. Долго-долго она не отводила взгляда.
*******************
Закончив связь с передовой, Роланд пометил на карте новый маршрутный пункт.
Операция «Вершина» вступила в двадцать второй день своего официального проведения, и план до сих пор складывался более чем удачно: патрульных страхозверей, зафиксированных снайперским отрядом, заметно прибавилось, а зона их патрулирования постепенно отдалялась от намеченного маршрута Первой армии. Очевидно, в глазах дьяволов руины Такили представляли куда бо́льшую ценность, и обширное воздушное пространство к югу от аванпоста одно за другим превращалось в слепое пятно.
Разумеется, ни один патруль из числа развёрнутых вокруг аванпоста не был отведён, и согласно здравой логике любая вражеская сила, решившаяся атаковать аванпост, неизбежно была бы обнаружена заблаговременно.
Однако Первая армия — это армия, не ведающая здравой логики.
Артиллерийский батальон, имевший в своём распоряжении полные таблицы стрельбы и оснащённый усовершенствованными крепостными пушками, мог нанести смертоносный удар по цели на расстоянии десяти километров.