Лезвие чисто и точно вонзилось в доспех, кровь брызнула из щелей тонкими красными нитями.
Попавший под удар неожиданно не вскрикнул, а стиснул зубы и схватил руку, которой она держала меч, — словно пытался выиграть время для товарищей.
К сожалению, он не учёл колоссальной разницы в силе между ними.
Семьдесят шестая без усилий вырвала руку из его хватки, выдернула меч из доспеха и тут же пнула его, отправив в полёт.
Место, куда пришёлся удар, вмялось, словно по нему ударили тупым оружием — доспех целиком прогнулся. Рыцарь выплюнул кровавую пену и, врезавшись в землю, замер.
Видно, собственные кулаки удобнее. Семьдесят шестая бросила взгляд на лезвие, покрытое сколами после всего одного удара, швырнула меч подальше и бросилась на остальных с голыми руками.
Охотник мгновенно превратился в добычу.
Она высоко подпрыгивала и легко перебиралась по плечам неповоротливых рыцарей. Каждый раз, приземляясь кому-нибудь на голову, она зажимала шлем между ног и, используя инерцию, провертывалась на целый оборот — и раздавался отчётливый хруст ломающейся шейной кости. Прежде чем жертва успевала упасть, она уже отталкивалась и перескакивала к следующему врагу.
На фоне грациозных движений Семьдесят шестой контратаки и уклонения рыцарей выглядели не лучше, чем движения бревна.
Если же не удавалось приземлиться на голову — не беда. Будь то удар по суставу, чтобы лишить врага равновесия, а затем добивающий пинок, или же ловкие перемещения, соблазняющие противников наносить удары, которые тут же вонзаются в спины их же товарищей, — всё это давалось ей с одинаковой лёгкостью.
— Это... невозможно!
— Проклятый монстр!
После нескольких обменов ударами рыцари убедились: этого врага невозможно оценить по обычным меркам. Невероятная сила — и при этом безупречное владение фехтованием и рукопашным боем. Перед ними стоял закалённый воин, и его смертоносная точность никак не вязалась с девушкой лет двадцати, которая стояла перед ними.
— Все с дороги!
С ревом сэр Роган ворвался верхом в гущу боя, поднял передние копыта и обрушил коня прямо на Семьдесят шестую.
Остальные поспешно заделали брешь, пытаясь окружить её.
Семьдесят шестая ухмыльнулась и вместо того чтобы отступить, шагнула вперёд. Она подняла обе руки и вцепилась в передние копыта коня. Животное выдало протяжный вой, но его тело не сдвинулось ни на миллиметр.
То, что она сделала дальше, не могло уместиться ни в чьей голове: она подняла сэра Рогана вместе с конём и принялась раскачивать их из стороны в сторону, обрушивая на окружавших рыцарей. Попавшие под удар получали переломы и кровавые раны, а кого-то убивало на месте. Что касается самого сэра Рогана, то досталось ему больше всех — его сбросили с лошади, и тело приняло ненормальный изгиб.
Оставшиеся в живых преследователи сломались.
Они вскочили на коней и, толкаясь и вырываясь вперёд, ринулись прочь, готовые умчаться от этого чудовища как можно дальше. Но Семьдесят шестая, разумеется, не намеревалась давать им такого шанса.
Как только враг перестаёт сопротивляться, дальше идёт уже не бой, а избиение.
……
Когда Семьдесят шестая убрала все следы боя, совсем стемнело.
Тела рыцарей были сброшены в ближайшие поля и едва прикрыты рассыпанными стеблями пшеницы. Хотя обнаружение их было вопросом времени, к тому моменту ведьмы уже должны были укрыться на территории Грэйкасла.
Она забралась в самую пышную карету, откинула мягкий матрас, на котором обычно лежал Йоко, и осторожно вытащила из-под простыни кольцо с магическим камнем, излучающее переливчатое сияние. Даже в тусклом лунном свете было видно, как в его прозрачном, словно хрусталь, корпусе медленно вращается вихрь света.