Содержимое первого «свитка» было самым разнообразным.
Это был трон, сложенный из лезвий и раздробленных костей; позади него тянулись узкие кроваво-красные окна и высокие чёрные каменные колонны — всё выглядело частью какого-то чертога. Если полностью погрузить сознание в картину, за окном открывался бесконечный город, уходящий вдаль шпилями. Но больше всего в глаза бросалась каменная арка, выступавшая лишь наполовину — если принять окружающие шпили за жилые постройки Гермеса, то высота этой арки была как минимум в пять раз больше, чем у всех пяти соборных колоколен, вместе взятых. Это совершенно не укладывалось в голове.
Ещё невероятнее было то, что за аркой царила абсолютная тьма — ничего не было видно, словно огромная гладкая пелена закрывала её насквозь. Но приглядевшись внимательнее, можно было заметить, что у этой тьмы есть глубина, и дна ей не было видно... Чем дольше ты смотрел, тем сильнее мурашки бежали по коже.
Сознание Джеро задержалось за пределами окна лишь на мгновение, после чего она сосредоточилась на троне.
Сегодня хозяина трона не было.
То, что она видела в своём сознании, не было неизменным. Например, порой она замечала воина в доспехах, сидящего на троне, чья голова была скрыта за чудовищным чёрным шлемом, и лишь из глазниц проблёскивал слабый красноватый свет.
Однако такие видения случались редко — большую часть времени трон пустовал.
Согласно записям Тайной истории, содержимое этого свитка должно было указывать на город-происхождение дьяволов — то место, где они появились впервые, — на северо-западе Рассветных земель. Джеро разделяла это мнение, ведь повсюду на картине царили кроваво-красные тона и чёрные каменные шпили, столь характерные для среды обитания дьяволов, а шлем хозяина трона нес в себе отчётливый дьявольский стиль. Единственным странным было то, что его тело не отличалось от обычного человека — оно не было ни массивным и жутким, как Демоны Сердечного Ужаса или Адские лорды, описанные в Священной Книге. Поэтому предположений о его личности было множество: одни Папы считали его истоком зла, другие ведьмы полагали, что это хранитель дьявольского рода — и хранил он именно тайну Божества.
Второй «свиток» был куда загадочнее.
Он показывал очень мало, и при этом, казалось, постоянно двигался. По крайней мере, за те немногие наблюдения, что удалось совершить Джеро, ни один сценарий не повторялся.
На этот раз она увидела воду.
Голубоватая вода прибивалась к трём гигантским костяным конструкциям и неслась назад. Между костями царила пустота, однако брызги, словно упираясь в невидимый барьер, не могли проникнуть внутрь ни на йоту. Если принять гигантские кости за киль, поддерживающий борт судна, то ощущение было как в трюме, заглядывающим через иллюминатор наружу, — с той разницей, что эти окна почти целиком занимали всю стену.
Джеро вскоре поглотило удивительное зрелище... Ей казалось, что она находится на самой границе воды и неба — наполовину погружённая под воду, наполовину парящая над ней. Наверху сверкало слепящее солнце и плыли редкие облака, а внизу окружала вода. Под лучами света она отчётливо видела, как менялся цвет водной толщи — от голубого на поверхности до желто-зелёного, а затем вплоть до тёмного изумрудного, чем глубже — тем темнее.
Внезапно картина дрогнула: под ногами у Джеро задрожала земля, и она едва не упала. Инстинктивно она хотела открыть глаза, но в последний момент сдержалась — это не было чем-то, происходящим в реальности, сказала она себе, это откровения Божества в её сознании.
Поверхность воды быстро поднималась и вскоре затопила небо.
Нет, скорее вода поднималась не сама — она сама погружалась вниз.
Вскоре вся видимость за окном оказалась под водой, и она даже увидела красных рыб, скользящих вдоль костяных конструкций, — сначала две-три, затем всё больше и больше. Густые косяки складывались в алую ленту, окутывавшую внешнюю сторону невидимого барьера. Вода постепенно меняла цвет от тёмно-зелёного до безотражательного чёрного, и в конце концов картина погрузилась в непроглядную тьму и полностью исчезла.
Джеро выдохнула, вырвавшись из видения. Впервые она увидела настолько отчётливую картину, и в тот миг, когда тьма поглотила её взгляд, ей показалось, что она задыхается. Однако полезных подсказок в ней не было — согласно Тайной истории, содержимое второго свитка было чрезвычайно разнообразно: одни наблюдатели фиксировали гигантский глаз, другие видели извергающий пузыри и жёлтый дым вулкан, третьи утверждали, что наблюдали бездонную пропасть, излучающую тусклое свечение. Мнения всех, кто когда-либо наблюдал за свитком, так и не сошлись.
Немного отдохнув, она перевела сознание на третий свиток.
А там, как и по ту сторону полотна, по-прежнему не было ничего — лишь чернота и мёртвая тишина.
В Тайной истории говорилось, что в начале первой Битвы Божественной Воли на полотне ещё было какое-то содержание... Однако записи были настолько древними, что страницы уже рассыпались, и Джеро не могла разобрать, что там было написано. Но одно можно было утверждать наверняка: спустя сто лет после окончания Битвы Божественной Воли картина стала чёрной и больше никогда не отображала никакого содержания.
Последней была четвёртая картина — та, о которой Тайная история не упоминала вовсе.
Это казалось Джеро весьма странным — словно все они единогласно что-то скрывали. Странно: если даже единственный хранитель тайны — Папа — не имел права знать, эта тайна суждена быть погребённой навечно, и никто никогда её не узнает.
На полотне была изображена стена.
Серая, шероховатая, совершенно неприметная каменная стена.
Часть штукатурки уже обвалилась, обнажив покрытые трещинами камни — эта стена, очевидно, стояла здесь уже очень давно. Кроме неё на картине больше не было ничего.
Пробыв в картине ещё некоторое время, Джеро почувствовала крайнее душевное утомление.
Постижение божественного откровения — занятие невероятно изнуряющее, и даже она не могла выдержать его слишком долго.
Джеро открыла глаза и разорвала связь с магическим полушарием. Бескрайний тёмный мир и гигантское полотно мгновенно исчезли — перед ней снова оказалась маленькая комната, залитая тусклым светом.
Она тяжело выдохнула и, пошатываясь, спустилась по лестнице обратно в библиотеку, где залпом выпила остывший чай из чашки, и лишь после этого немного пришла в себя.
Хотя боги не дали ей никакого ответа, её прежнее раздражение к тому моменту полностью улеглось — Изабелла ничего не знала о богах, но она знала.
Джеро посмотрела в окно, глядя на суетные фигуры у подножия башни, — и чувство владычества над смертными снова поднялось в ней. Двести с лишним лет опыта заставляли её думать, что в этом мире больше не осталось ничего, достойного внимания, однако став Папой, она поняла: её познание мира было лишь поверхностным. Теперь перед ней лежала совершенно новая тайна, а вечная жизнь была лучшим капиталом для её поиска.
Джеро смутно чувствовала, что она — истинная избранница богов.
Если удастся приблизиться к богам, не говоря о четырёхстах годах — даже целое тысячелетие полностью того стоит. Продолжение следует.