Изабелла долго молча смотрела на карту. «Но безумная армия — не ратники Божьей кары. Лекарства, конечно, могут влиять на их разум, но не наделят их непоколебимой волей. Перед по-настоящему ужасным врагом они всё равно испугаются и даже побегут — и миллионная толпа в паническом бегстве запросто растопчет нас в порошок.»
«Конечно, всё не так просто. В безумную армию лучше всего набирать в основном низших прихожан Церкви, а Армию Судей сделать костяком.» Джеро вернулась к окну. «А чтобы собрать столько верующих, объединение четырёх королевств — необходимое условие.»
«Каковы шансы на успех?»
«Тридцать процентов? Пятьдесят?» — она ответила без всякого беспокойства. — «Сражаться с врагом, о котором раньше даже не слышали, опираясь лишь на сведения из четырёхсотлетних древних книг, — откуда мне знать, каковы шансы? Не забывай, что я говорила раньше… если повезёт достаточно.»
Именно в этом и кроется то, что волнует до глубины души — поставить судьбу всего человечества на карту, рискнуть всем при малом запасе фишек, сделать ставку малым ради огромного выигрыша… Бой, исход которого предрешён, не способен всколыхнуть сердце; настоящая сладость — в неожиданной награде.
Будет ли человечество продолжать существовать — зависит от той смелости, мудрости, веры и жертвенности, которые они проявят в этой безумной игре. Она думала, что, вероятно, именно это и хотел бы видеть Бог… Малодушный не удостоится его улыбки.
«Надеюсь, ты права,» — Изабелла криво усмехнулась. — «Мне становится всё любопытнее.»
«Чему удивляться?»
«Если бы здесь стоял четвёртый принц Грэйкасла, что бы он сделал?»
Джеро нахмурилась. «Что, ты правда думаешь, что он сможет меня превзойти?»
«Епископ Тайфрон говорит, что посланный в Грэйкасл Чистый до сих пор не дал о себе знать — словно исчез без вести. А тот разведывательный пост на Западных землях, который он должен был держать, был организован именно тобой. Кроме того, мы потеряли Афру в Королевском городе, кандидата в епископы Миру и собор в Крепости Длинной Песни…» Изабелла ненадолго замолчала. — «Замечала ли ты, что Церковь с тех пор, как начала действовать против четырёх королевств, ещё ни разу не терпела столько поражений? Как будто стоило иметь дело с Западными землями — и всегда убыток оказывался на нашей стороне, словно… Бог его оберегает.»
«Хватит!» — Джеро яростно стукнула по столу. — «Ты ничего не понимаешь в Боге!»
Изабелла слегка опешила. «Я же просто пошутила… С каких пор ты так серьёзно относишься к Богу?»
Она подавила нахлынувшее раздражение. «Он всего лишь смертный! Всё, на что может рассчитать смертный, — это хитрость и знания, а всё это станет частью меня. Даже если у него есть отличный способ противостоять дьяволу, Федерация ведьм непременно сможет сделать это лучше!» Джеро обернулась и впилась взглядом в Изабеллу. — «Когда войска Церкви вторгнутся на Западные земли Грэйкасла, ты узнаешь, кто на самом деле является любимцем Бога.»
Уходя из библиотеки, Изабелла тихо вздохнула. «Ты всё больше становишься похожа на… Папу.»
Джеро безмолвно сидела за столом, и её волнение долго не утихало. Для женщины, прожившей более двухсот лет, это было нетипично — правда, дело касалось Бога.
Она понимала, что Изабелла имела в виду, но не могла ей объяснить… Кем бы ни стал Папа, какие бы намерения ни питал изначально, — стоит лишь побывать в молельне, — произойдёт невообразимое преображение.
«Боги»… действительно существуют.
Почувствовав, что её мысли слишком рассеяны, Джеро просто закрыла книгу и направилась на верхний этаж библиотеки.
Там же находилась высшая точка Тайного Святилища — здесь располагалась Молельня.
Отодвинув потайную дверь, образованную книжными полками, и поднявшись по узкой каменной лестнице, Джеро вошла в запертую комнату без окон. Комната была крошечной — всего несколько шагов от стены до стены, недостаточно даже для того, чтобы лечь. Потолок был конической формы, а в его вершине встроена магический камень, излучавший тусклое голубоватое сияние. В приглушённом свете Джеро едва различала стены и твёрдый пол. Больше здесь ничего не было — трудно было поверить, что именно в этом тесном замкнутом пространстве находилась позиция, ближайшая к Богу.
Джеро закрыла глаза, чтобы ощутить его призыв.
Постепенно в мрачном мире произошли перемены — словно что-то прыгнуло прямо в её сознание и развернуло там картину. Она знала, что это не плод её воображения: даже поглотив сотни душ, она была бы далеко не в состоянии создать сцены, которых никогда не видела и которые невозможно даже представить.
Когда искривлённые линии улеглись, в бескрайнем пустом пространстве появились четыре гигантских полотна... Одно парило над головой, образуя гигантское кольцо, а три нижних были расположены треугольником, последовательно выстраиваясь по бокам.
Таковы были откровения Бога.
Созерцать что-то в собственном сознании было самым необычным чувством. Джеро знала, что стоит ей открыть глаза — и все виды мгновенно исчезнут: наблюдать за каждым полотном она могла лишь сознанием. Когда она сосредотачивалась на полотне, её обуревала навязчивая иллюзия, будто она втягивается в него.
Верхнее кольцеобразное полотно, без сомнения, являлось самим Богом.
Это был столь же бескрайний тёмный мир, в самом центре которого парила гигантская красная полусфера. Она была соткана из плотной, осязаемой магической силы — одного лишь взгляда было достаточно, чтобы ощутить безграничную и бурлящую мощь. Как будто вторая половина шара была срезана клинком — или скрыта во тьме, — и наружу выступала лишь часть.
Чем внимательнее Джеро всматривалась, тем больше она верила в свою догадку.
Потому что оно было попросту необъяснимо величественно.
Она сама была ничтожна перед этой громадой магической силы — подобрать подходящие слова для описания её колоссальных размеров было просто невозможно. Даже обширный мир у неё под ногами бледнел перед красной полусферой. Вихри магической силы, восходящие по её поверхности, были шире океана, а мерцающее сияние этой силы ослепительнее солнца — разве кто-то, помимо Бога, мог обладать такой вселенской мощью?
То, что Святое Писание именует Пришествием Красной Луны, вероятнее всего, и есть оно — если взглянуть сбоку, округлая полусфера действительно напоминала неполную луну.
Джеро однажды пыталась обратиться к нему с молитвой, однако не получила ни малейшего ответа — оно просто тихо парило в тьме, словно ожидая окончательного исхода Битвы Божественной Воли.
Именно поэтому слова Изабеллы вызвали в ней такую ярость: оно не станет защищать никого... Лишь увидев собственными глазами, можно было по-настоящему осознать, что для Бога люди не значат абсолютно ничего.
Выведя сознание обратно, Джеро перевела взгляд на три нижних полотна.
Она верила, что война, вспыхивающая каждые четыреста с лишним лет и получившая название Битвы Божественной Воли, неизменно связана с содержанием этих картин нерасторжимой связью.
В тайных хрониках Церкви были записаны предположения каждого из лидеров Федерации ведьм и каждого Папы относительно содержания полотен, и большинство из них приходили к одному и тому же выводу: место окончательного завершения войны находится в этих трёх картинах. (Продолжение следует.)