Когда Роланд узнал об этом, он как раз изучал схему электрической сети жилого квартала. Выслушав доклад Катера, он отложил гусиное перо и тихо вздохнул. Хотя он и знал, что этот день неизбежно настанет, когда он наконец наступил, Роланд всё же ощутил лёгкую беспомощность — ведь он неоднократно объявлял о запрете на частную продажу зерна, а люди всё равно шли на риск ради нескольких монет. Очевидно, что по первому подобному делу следовало вынести максимально строгое наказание.
Кроме того, необходимо было как можно скорее доработать все отрасли законодательства и набрать специализированных чиновников для ведения допросов и вынесения приговоров — после основания города число преступлений будет только расти, и Роланду вряд ли хватит времени заниматься судейством целыми днями.
Суд было решено провести в большом зале замка.
Роланд вызвал в замок управляющего Бэрова, чтобы они совместно рассмотрели дело о контрабанде зерна.
В зале двое арестованных подозреваемых сидели на коленях на полу — бледные, с потухшими глазами. Похоже, они никогда раньше не попадали в подобную ситуацию.
Заняв главное место, Роланд прочистил горло и произнёс: — Расскажите всё, что вы натворили. Любая ложь или умолчание будет вам только во вред.
— Д-да, лорд, — оба вспыхнули, словно очнувшись ото сна, и, спеша опередить друг друга, принялись рассказывать о контрабанде зерна. Особенно крепостной — он практически кричал на пределе голоса: — Ваше Высочество, лорд! Я знаю, что виноват, но если бы я не продал эту пшеницу… я бы просто не выжил! Те чиновники совсем не желают покупать пшеницу по вашим условиям — у меня не было другого выбора!
Дело было предельно простым — Роланд разобрался в нём уже к середине рассказа.
Чтобы успокоить народ, Ратуша установила месячный лимит закупки зерна несколько выше реальных потребностей, поэтому горожане, скупавшие пшеницу по максимуму каждый месяц, всегда оставались с небольшим излишком. Пайк, проживавший в Шестом квартале, уловил здесь возможность заработать: он перемалывал лишнюю пшеницу в грубую муку, добавлял собранные на лугу дикие травы и пёк ароматные лепёшки, которые потом тащил на рынок на продажу. И продались они весьма неплохо — это была ещё одна важная функция народного рынка: торговля на нём ограничивалась лишь основными зерновыми, а домашнюю птицу, яйца и прочее горожане могли продавать самостоятельно.
Этот промысел приносил ему несколько серебряных волков ежемесячно, но запасы остаточной пшеницы были невелики, а для расширения производства приходилось экономить на собственном пропитании. Тогда Пайк обратил взгляд на крепостных, кто не сдавал всё зерно Ратуше. После нескольких попыток он вышел на контакт с «Золотом», и вслед за этим развернулась вся эта история с контрабандой.
Однако последняя фраза крепостного заставила Роланда нахмуриться. Что значит «чиновники не желают покупать пшеницу по правилам»? Неужели в это замешана сама Ратуша?
Он перевёл взгляд на Бэрова, и тот, подавшись ближе, прошептал: — Закупками занимается Министерство сельского хозяйства, его возглавляет Сени Дали. Вряд ли он стал бы допускать подобную ошибку — можете вызвать его и спросить.
Роланд кивнул и отправил личную стража за главой Министерства сельского хозяйства.
Сени Дали вскоре прибыл в зал. Совершив положенный рыцарский поклон, он спросил, какова воля Вашего Высочества. В его манерах ещё угадывалась выправка прежнего рыцаря Дома Бегущего Волка.
Принц изложил спорные моменты дела: — Вы отказывались закупать зерно у крепостных?
— Доложу Вашему Высочеству, обстоятельства таковы, — Сени ответил без тени колебания. — Согласно вашему указу, после обильного урожая мы не прекращали закупки, а постепенно снижали цену в зависимости от качества пшеницы. В первые один-два месяца цена практически не отличалась от прежней.
Он помедлил и продолжил: — Однако с наступлением зимы, поскольку у большинства крепостных не было подходящих условий для хранения, а к тому же их пересели из прежних лачуг во временные жилища, качество пшеницы резко упало. При закупках мы регулярно обнаруживали влажное, переменившее цвет и заплесневевшее зерно, поэтому цена снизилась на двадцать-тридцать процентов по сравнению с начальной. А зерно данного крепостного было в основном отсыревшее и покрытое плесенью — хранить его было практически невозможно, поэтому я предложил цену в размере двадцати процентов от той, что давали во время урожая.
— Двадцать процентов — это то же самое, что вообще не покупать, Ваше Высочество! — закричал крепостной. — Я целый год работаю в поле, и всё, что вырастил, могу продать лишь по такой цене — даже на Чёрном рынке не так бьют по карману! Разве вы не говорили, что цена на зерно останется неизменной?!
— Речь идёт о своевременной сдаче, идиот! — недовольно отрезал Бэров. — Ты думаешь, никому не известно, зачем ты на самом деле запасаешь пшеницу? Стоит только в городе возникнуть проблемам с продовольствием — ты бы её и по тройной, и по четверной цене продал!
Дело было полностью раскрыто, однако результат несколько удивил Роланда. Он думал, что речь идёт о простой нелегальной продаже зерна, но не ожидал, что вскроется ещё и дело о недоброкачественных продуктах — Пайк явно знал, что качество зерна весьма посредственное, и всё же соглашался покупать его по половинной цене, причём неоднократно; похоже, его совершенно не волновало, годится ли заплесневевшая пшеница в пищу.
Преступление крепостного было тяжким — тут не могло быть двух мнений, — а вот приговор в отношении жителя города Пайка поставил Роланда в трудное положение. Он слышал от Скролла рассказы о жизни бедняков и знал: когда у людей не хватало еды, они ели не только чёрный заплесневевший хлеб, но даже кору деревьев и травяные листья — лишь бы утолить голод. Именно поэтому Скролл так часто подчёркивал, какое великое дело — обеспечить пшеницей каждого подданного. А Пайк когда-то сам был бедняком и, вероятно, даже не подозревал, что изготовление лепёшек из некачественного зерна является преступлением.
Порадовавшись с Бэровом, Роланд наконец вынес приговор.
Он поднялся, оглядел зал и произнёс низким голосом: «Объявляю приговор: оба виновны! Крепостной нарушил запрет и тайно продавал зерно, причём действовал сознательно, что является отягчающим обстоятельством. Приговариваю его к десяти годам горнорудных работ. При хорошем поведении срок может быть сокращён.»
«Житель города Пайк также нарушил запрет и использовал некачественную пшеницу для выпечки лепёшек, которые продавал другим горожанам. За оба преступления — десять лет каторжных работ и штраф в тройном размере от суммы дохода, полученного от продажи лепёшек. Приговор приводится в исполнение немедленно!»
Оба осуждённых ослабели и непроизвольно рухнули на пол. Стоявшие рядом личные стражники тут же шагнули вперёд и выволокли их из зала.
Затем принц обратился к Сени: «Составьте по этому делу официальное уведомление, передайте Бэрову на проверку и затем опубликуйте. Я хочу, чтобы все подданные знали причину и последствия этого дела — дабы подобное не повторилось.»
«Слушаюсь, Ваше Высочество!»
После окончания суда Роланд вызвал старшего рыцаря к себе в кабинет: «Говорят, арест снова проводил Вид?»
Картер кивнул: «Только на этот раз они перестарались — сняли форму патрульных и пошли задерживать, а во время задержания местные жители приняли их за участников драки и сообщили. Я предупрежу его.»
«Это не нужно. Наоборот, его следует похвалить», — Роланд погладил подбородок. Разве это не настоящий сыщик в штатском? Умеет действовать гибко, опыт в поимке преступников, к тому же бывший участник патруля, хорошо осведомлён о криминальных структурах Чёрной улицы — просто прирождённый следователь.
Стоит набрать его в Службу безопасности, когда придёт подходящий момент, — подумал Роланд. — Найтингейл как раз не хватает рук.