Подземелье городка ничуть не изменилось с тех пор, как он побывал здесь год назад.
Масштабное строительство не затронуло это место: хотя жилые дома и дороги наверху сплошь обрели новый облик, стали ровными и светлыми, подземная тюрьма по-прежнему была пропитана духом гнили и запустения. На каменных стенах проступил мох, грязная вода стекала по ступеням, издавая беспорядочное капанье.
Единственное отличие состояло в том, что узников в подземелье почти не осталось.
С расширением и освоением владений люди, готовые трудиться, всегда могли найти работу, чтобы набить себе живот. А тех негодяев, что не желали каяться, Роланд всех до единого отправлял на рудники, где кнут и палка сами собой учили их уму-разуму.
Поскольку самый нижний ярус камер был разрушен Анной и восстанавливать его не было нужды, вход туда попросту замуровали и оставили без дела. Роланд вслед за Железным Топором прошёл в центр третьего яруса тюрьмы и увидел заключённого жреца — он же был единственным узником на этом ярусе.
Тот вовсе не был подвешен на дыбе и не имел вида человека, забитого до кровавого месива, — словом, картина совершенно не походила на ту сцену допроса, что рисовал себе Роланд. Он сидел, прислонившись к холодной стене, в углу камеры; одежда на нём была в общем-то цела, только выглядел он несколько поникшим: лицо бледное, взгляд растерянный, словно потерявший точку опоры.
«Он в порядке?» — тихо спросил Роланд.
«Ничего страшного, Ваше Высочество, — ответил Железный Топор, наклонившись. — Если есть вопросы, спрашивайте его прямо».
Принц кивнул. Похоже, способы допроса у людей песков и впрямь необычны, впрочем, ему было не слишком любопытно, как именно поступал Железный Топор, и он не собирался доискиваться, гуманно ли это, — лишь бы был результат. Он прочистил горло, сел на длинную деревянную скамью у камеры и заговорил через железную решётку: «Как тебя зовут?»
«Ты и есть четвёртый принц Грэйкасла… Роланд Уимблдон?» — во взгляде того появились кое-какие перемены. «Посмотри… посмотри, что ты натворил, ты выпустил на волю силу дьявола».
«Его Высочество спрашивает твоё имя, — холодно произнёс Железный Топор. — Если не хочешь снова изведать вчерашнее наказание, лучше не болтай лишнего».
Лицо жреца тут же застыло; помолчав мгновение, он опустил голову и проговорил: «Меня… меня зовут Кампас».
«Говорят, ты прибыл из Святого города Гермеса? — Роланд оглядел его. — А кто та ведьма, что шла вместе с тобой, она тоже из Святого города? Какую должность она занимает в Церкви?»
«Она… — Кампас замялся и лишь спустя долгое время отозвался. — Её зовут Аврора, она Чистая ведьма лорда Тайфрона и никакой должности в Церкви не занимает».
«Тайфрон?» — принц на некоторое время задумался. Это имя он словно бы где-то уже слышал.
«Он один из трёх архиепископов Святого города, ведает внешними делами Церкви, а также лицо, уступающее по значению лишь Его Святейшеству Папе», — пояснил жрец.
Роланд наконец вспомнил: он и вправду видел этого человека — на празднестве в Королевском городе. В тот день Уимблдон III устроил для Тилли Уимблдон пышный обряд совершеннолетия, и церемонию по поручению Церкви вёл именно архиепископ Тайфрон. В картине, сохранившейся в памяти, тот выглядел добродушным стариком, с улыбкой, полной заботы и сострадания, будто ни одно уродливое дело на свете не могло иметь к нему отношения.
«А что такое Чистая ведьма?»
Кампас снова замялся, и лишь когда Железный Топор прикрикнул на него, нехотя признался: «Чистые ведьмы — это ведьмы, взращённые Церковью; управлять ими могут только архиепископ или Его Святейшество Папа. О таких людях я и сам знаю немного».
Роланд почесал ухо и, обратившись за подтверждением к Найтингейл, получил ответ, что тот не лжёт.
«О том, что Церковь тайно держит ведьм, — многие ли об этом знают?»
Жрец покачал головой: «Мне и самому лорд Тайфрон сообщил об этом лишь в последние два года, к тому же он наказал мне ни в коем случае не упоминать об этом другим верующим, так что… я и не знаю, кому именно стало известно об этом».