……
Снег за окном снова усилился — хлопья размером с ноготь сыпались с неба, и, окинув взглядом городок, невозможно было не заметить, как они заполняют всё пространство над ним. Серовато-белые снежинки кружились на ветру, густо усеивая землю и сливаясь с белоснежными крышами и ветвями деревьев — одно только созерцание этой картины навевало холодок.
И чем сильнее метель за окном, тем теплее становилось Тилли.
Она откинулась на спинку лежака, половина тела укрытая мягкой шерстяной накидкой, а ноги утопали в угольном обогревателе — это удобное устройство было изобретением Роланда Уимблдона: квадратный деревянный ящик на уровне стула, внутри которого стояла угольная жаровня, отделённая от ног поперечной деревянной решёткой. В отличие от пылающего костра, подойти слишком близко к которому было чревато ожогом, а отойти подальше — значит перестать чувствовать тепло, здесь достаточно было положить ноги на решётку, чтобы насладиться близким жаром угля, а накинув сверху одеяло, ощутить, как тепло окутывает всё тело.
Снежная вьюга за окном лишь подчёркивала уют в доме — пожалуй, именно контраст создаёт то самое глубокое чувство счастья.
Нельзя не признать: положение ведьм здесь изменилось по сравнению с годом назад так, словно их перевели с неба на землю. Нет ничего удивительного в том, что, попав в городок, не хочется уезжать — даже сама Тилли наслаждалась каждым мгновением.
Помимо неё в комнате находились Анна и Агата — поначалу это была просто спальня Анны, но Тилли, используя каждую свободную минуту, стала приходить сюда с книгами, чтобы расспросить подругу о том, что оставалось непонятным. Поначалу их было только две, а теперь к ним присоединилась древняя ведьма, пробудившаяся в руинах. Анна перенесла угольный обогреватель от стола в свободный угол комнаты и попросила Роланда добавить ещё два лежака — так они втроём расположились вокруг обогревателя, подпёрши ноги друг другу, и совместно изучали те поразительные новые знания.
Правда, по большей части они задавали вопросы, а Анна отвечала.
— Трудно поверить, что такие книги созданы рукой смертного, — Агата закрыла «Основы естествознания» и глубоко вздохнула. — Чем дальше читаешь, тем больше убеждаешься: мир действительно устроен именно так. За всей кажущейся хаотичностью скрывается закономерность, всё в этом мире подчиняется одним и тем же правилам. Даже если бы он родился в Такиле, Федерация ведьм непременно приняла бы его в свои ряды — и, возможно, он получил бы положение, равное старшей ведьме.
Поначалу Агата предъявляла к содержанию книг массу претензий, но по мере того как Анна терпеливо отвечала на все вопросы, её отношение к Роланду претерпело значительные перемены.
Однако Тилли была убеждена, что эта перемена касалась лишь Роланда — все остальные смертные в глазах ведьм по-прежнему выглядели жалкими невеждами.
Об этом подумав, она не могла сдержать вздоха — лишь ей одной было известно, что все эти знания принадлежали не Роланду Уимблдону, а другому человеку, внезапно появившемуся в его голове.
После нескольких дней общения и подтверждения со стороны Сильви Тилли практически была уверена в этой версии. Но если это так, доказать, что он по-прежнему был собой, становилось невозможной задачей. А больше всего её мучил вопрос: неужели он и впрямь не знал, откуда взялись эти воспоминания и кому они принадлежали? Трудно поверить, что память можно полностью отделить от прожитой жизни — сама Тилли, во всяком случае, на такое была не способна. Стоило ей мысленно вспомнить знания, преподававшиеся придворным наставником, перед глазами тут же вспыхивали связанные с ними картинки.
— Откуда он только взял все эти знания? — Агата покачала головой. — Я думала, что исследования смертных достигли такой глубины, но за последние дни я убедилась: по сравнению с четырёхсотлетней давностью мало что изменилось — если не сказать, что они даже немного отстали.
— Я тоже не знаю, — Тилли пожала плечами. — Но точно не из дворцовой библиотеки.
— А каким он был раньше?
Этот вопрос заставил поднять голову даже Анну.
— Раньше... — Тилли помолчала мгновение. — Он был самонадеян и в то же время труслив, жил по своим правилам, ничего не учил, был скверного наврава... Пожалуй, единственным его достоинством было то, что он никогда не пользовался положением принца для того, чтобы творить зло.
— Типичный смертный, значит?
— Нет, среди смертных он тоже считался паршивцем, — сказала она с ноткой упрёка. — Даже после того как попал сюда и вдруг пошёл в гору, всё равно невозможно понять, о чём он думает... Всё держит в себе, а потом хочет, чтобы ему верили — как такое вообще возможно?
В комнате воцарилась тишина.
— Что случилось? — Тилли показалось, что взгляды подруг были какими-то странноватыми.
— Ничего... — Анна прикрыла рот рукой и рассмеялась. — Я впервые слышу, как ты так говоришь.
Чёрт, она только сейчас поняла, что увлеклась — подобные жалобы не должны исходить от союзника. Видимо, последние дни слишком расслабили её. — Я имею в виду...
— Всё нормально, Ваше Высочество не обижается на такие вещи, — Анна покачала головой и улыбнулась. — Наверное, у него тоже свои причины.
— Роланд... — Тилли помедлила. — Он тебе ничего такого не рассказывал?
— Нет, — ответила Анна без всякого беспокойства. — Я тоже не спрашивала. Если он захочет сказать — скажет.
Верно, — мысленно вздохнула Тилли. — Ведь для Анны с момента первого знакомства с принцем это был уже изменённый Роланд — думать об этом просто бессмысленно.
— Судя по вашим словам, раньше и сейчас он — совершенно разные люди? — Агата спросила с любопытством. — В Собрании Тайных Знаний ходит поверье: чем необычнее человек, тем больше у него причуд, отличающих его от прочих. Может, именно такая перемена и есть норма. Роланд, пока жил во дворце, не выл ли случайно на луну или долго не стоял ли перед стеной, размахивая руками?
— Что за причуды... — Тилли покачала головой с унынием. — Раньше он отличался лишь немного причудливым характером, но в остальном ничем не отличался от обычных людей. Правда... я слышала, что на одном из придворных уроков он публично кричал, что хочет жениться на ведьме. Именно из-за этих слов Горон и Тимоти все время третировали его под предлогом «очищения от когтей дьявола», да и отец не одобрял такое поведение. После этого его характер стал ещё сквернее.
— Из-за желания жениться на ведьме его унижали? — Агата надула губу. — В Такиле это считалось бы великим идеалом. Правда, добиться успеха удавалось лишь единицам — большинство ведьм не хотели провести всю жизнь рядом с одним мужчиной.
— Но мы уже не те, что были четыреста лет назад. Если он женится на ведьме — детей, наследующих его дело, не будет. Как отец мог бы одобрить такую мысль? — Тилли вздохнула. — Хотя прошло уже больше десяти лет — сейчас он наверняка давно забыл те свои глупые слова.
— Неужели? — вдруг сказала Анна. — Но он всё ещё готов жениться на ведьме.
— Подожди, он помнит?.. Стоп, — Тилли широко раскрыла глаза. — Ты говоришь, сейчас?
— Да, — она легко улыбнулась. — Принц Роланд сказал это лично.
Тилли замерла на месте.
Продолжение следует.