Роланд провёл в гостиной замка первое полное совещание руководства Пограничного города.
По сравнению с первыми днями, когда Бэров и его дюжина учеников тянули всё на себе, теперь Ратуша превратилась в громоздкую организацию почти в сотню человек — среди которых числились обнищавшая знать, захваченные в плен рыцари и их оруженосцы, а также коренные жители, завершившие начальное образование и получившие дипломы.
Благодаря росту населения отделы постепенно оформились, и Ратуша наконец стала хоть немного соответствовать тому, чего ждал принц. Ему больше не приходилось, как раньше, заниматься всем лично — теперь, отдавая поручения по простым политическим решениям и планам, он мог положиться на этот едва оформившийся аппарат Ратуши, способный разбить задачу и распределить её между отделами. Эта мысль доставила Роланду глубокое удовлетворение.
Участниками первого совещания стали главы всех отделов: министр сельского хозяйства Сейни Дали, министр образования Скролл, руководитель химического отдела Кеймор Стрил (временно исполняющий обязанности), министр строительства Карл Ванберт, руководитель военного дела Железный Топор и управляющий Ратушей Бэров Монс. Промышленный отдел по-прежнему оставался под личным руководством Роланда — ведь помимо него самого никто толком не знал, как должен выглядеть индустриализм.
Рядом с каждым стояло ведро с ледяной водой, от которого поднимался холодный пар. Куски льда, зачарованные огненными свечами, могли продержаться в воде как минимум до полудня. Даже под палящим солнцем снаружи в замковом зале сохранялась приятная прохлада.
— Итак, пусть каждый отдел доложит о последних делах, — Роланд достал из ведра кувшин и налил себе стакан ледяной воды. — Начнём с отдела сельского хозяйства.
— Так точно, Ваше Высочество, — Сейни встал и поклонился, после чего развернул заранее подготовленный бумажный свиток. — В этом году было сдано около семнадцати тысяч ху зерна. Одной этой цифры уже хватает, чтобы обеспечить всех горожан питанием до следующего лета. Кроме того, по вашему указанию отдел сельского хозяйства закупил излишки по рыночной цене, однако сумма закупки оказалась значительно меньше объёма сдачи — сейчас это лишь четыре с половиной тысячи ху.
«Ху» — это общепринятая мера для пшеницы, своего рода корзина, сплетённая из бамбуковых планок, — так что цифры эти можно было просто выслушать, ведь Роланд понятия не имел, как перевести их в килограммы или литры. К счастью, это было не важно: главное, что он знал — собранного зерна хватит, чтобы прокормить жителей города.
Ключевым был второй момент. Если считать по формуле «семьдесят процентов сдать, тридцать оставить себе», то закупленного зерна должно было быть около семи тысяч ху, а то, что оставляется на еду и посевной материал на следующий год, и близко не требовало столько. Иными словами, часть крепостных не продала Ратуше оставшиеся тридцать процентов зерна, а предпочла тайно запасать его в сараях.
Хотя Роланд и предвидел подобный исход, столкнувшись с ним на деле, он не смог удержаться от лёгкого вздоха. Цель запасания была очевидна — спекуляция. Если бы в городе случился недостаток продовольствия либо природная катастрофа, их запасы можно было бы продать по цене, более чем в десять раз превышающей рыночную.
Именно поэтому Роланд закрепил торговлю зерном как монополию Ратуши и ввёл правило: покупатель обязан предъявить документ личности. Продовольственный вопрос был связан с базовой стабильностью Пограничного города. На раннем этапе, когда зерна ещё было в обрез, открытая продажа без ограничений легко могла привести к тому, что кто-нибудь скупит его впрок, начнёт накапливать запасы и в итоге разогреет цены. Только именная покупка в ограниченных количествах в сочетании с запретом на все прочие каналы продажи могла удержать стоимость зерна на стабильном уровне.
— Ваше Высочество, почему бы не принудительно выкупать пшеницу у крепостных? — с недоумением спросил Сейни. — В конце концов, закон и так не позволяет им продавать её кому-либо другому.
— Потому что это их личная собственность, и распоряжаться ею — их воля, — ответил Роланд. — Я не устанавливал запрета на то, чтобы крепостные оставляли зерно себе. Можно и так сказать: если нет прямого запрета — значит, это разрешено.
Сейни выглядел растерянным, словно не понимал, как толковать эти слова. И не он один — большинство присутствующих нахмурились, лишь один Бэров выглядел задумчивым.
— Есть ещё что-то для доклада? — Роланд отпил ледяной воды. Понимание и принятие принципов, ставящих во главу угла правила и процедуры, придёт к ним лишь со временем — или, вернее, только осознав их, можно будет считаться чиновником новой эпохи. Разумеется, этот подход не был лишён и обратной стороны: из него легко вырастает бюрократия. Но бюрократия всё же лучше хаоса и произвола.
— Э-э… да, — Сейни Дали встряхнул головой. — Все поля уже убраны. Как следует организовать отдых земли на следующий год?
— Нет, никакого отдыха не будет, — Роланд машинально махнул рукой. — В следующем году эти поля снова засеют пшеницей. Навоз, который свален у края полей, и предназначен для удобрения почвы. Теперь ты подскажешь крепостным, чтобы они загребли его на поля и как следует перемешали с землёй, а освободившееся место засыпали новым навозом. Летняя жара и влажность позволяют перегнить компосту всего за два месяца, а зимой на это уходит около четырёх. К следующей весне не только качество почвы улучшится благодаря первому слою компоста, но и появится новая партия, которую можно будет добавить в качестве основного удобрения. Земля не нуждается в отдыхе.
Оставляя в стороне высокотехнологичные химические удобрения, уже само по себе использование навоза в сельском хозяйстве означало колоссальный прогресс.
— Что ж, если вы настаиваете, — он почесал затылок. — Ещё одно, Ваше Высочество. Столько пшеницы, боюсь, не переработать парой каменных жерновов. Я хотел бы подать заявку на строительство мельницы у Красноводной реки, лучше всего с паровым двигателем.
— Можно, — Роланд кивнул. Это был ещё один новый рубеж — наконец-то кто-то, помимо него самого, начал осваивать этот новый вид энергии. — Сначала подай план Бэрову, получи финансирование, а потом согласуй подробный проект со строительным отделом.
— Хорошо, Ваше Высочество, — Сейни поклонился. — И последнее: повышение до статуса свободного человека. Всего пятьсот шестнадцать человек получили право на повышение. Поскольку отбор проводился строго по объёму сданной пшеницы и непосредственно на месте, никто не выразил возражений. Я уже подал список лорду Бэрову. Затем он снова встал и поклонился. — Мой доклад окончен.
— Молодец, — Роланд хлопнул в ладоши дважды в знак поощрения. Этот бывший молодой рыцарь из Дома Бегущего Волка, похоже, уже привык к жизни в городе и неплохо справлялся в Ратуше. С небольшой доработкой он мог стать отличным рекламным образцом — в будущем это немало поможет при вербовке обнищавших знатных и рыцарей из крепости.
Вторым выступил Скролл. Её длинные волосы были убраны назад, на ней была чистая белая рубашка и строгое чёрное платье без каких-либо украшений и кружев — всё выглядело зрело и деловито. Трудно было представить, что полгода назад она была беглой ведьмой, вынужденной прятаться от Церкви.
— На данный момент начальное образование завершили две группы, итого восемьдесят пять человек, — говорила Скролл. Её способность — мгновенное запоминание, поэтому при докладе данных ей не требовалось никакой подготовки, чем Роланд искренне завидовал. — Большинство из них ранее обучались в школе, открытой мистером Карлом. Сорок шесть человек выбрали работу в Ратуше, двадцать один направились на велосипедный завод, тринадцать подали заявки на вступление в Первую армию... — на этом она замолчала. — И ещё пятеро подали заявки на вакансии в химической лаборатории.
Пятеро? Роланд не удержался и бросил взгляд на Кеймора Стрила, чей вид явно был не из весёлых. Церемония награждения не дала того рекламного эффекта, на который Роланд рассчитывал. Таким образом, часть из трёх новых лабораторий, вероятно, придётся оставить пустующими на какое-то время.
К счастью, уровень занятости составлял как минимум сто процентов, — утешил он себя. (Продолжение следует.)